Шкала прогресса была очень длинной, но совершенно пустой. Хотя с начала урока прошло совсем немного времени, так быть всё равно не должно.
Вновь взглянув на задание, Линь Ли, кажется, понял причину: он слушал недостаточно усердно.
В описании задания присутствовало слово «усердно».
Чёртова твердолобая система, разумеется, не собиралась засчитывать учёбу без должного старания.
— Вот чёрт, витать в облаках и отвлекаться всё-таки нельзя, — поняв это, Линь Ли потёр виски.
Двух дней явно будет недостаточно, ведь обычному человеку очень трудно долго удерживать концентрацию, но Линь Ли не стал искать себе оправданий. Он уже начал внимательно слушать урок, пытаясь поспевать за старейшиной секты.
И действительно: минут через десять с лишним, когда учитель прервался попить воды, Линь Ли вызвал систему — шкала прогресса уже сдвинулась с места.
Линь Ли глубоко вздохнул. Давай! Учись усердно!
Это задание несло Линь Ли сплошную пользу. И разумом, и сердцем он понимал: ничто не должно помешать ему выложиться на полную ради его выполнения.
— Линь Ли, у меня тут внезапно возник вопрос. Как думаешь, когда Оптимус Прайм кончает, у него моторное масло брызжет? А если он переусердствует и посадит себе почки, из него омывайка польётся?
На уроках в голову вечно лезли подобные мысли, вот и Бай Буфань повернулся, чтобы задать свой вопрос.
Линь Ли одарил его холодным взглядом, продолжая сидеть с безупречной осанкой — словно по школьной считалочке для первоклашек: «делай как я, а я как ты». Его обычно слегка ссутуленная спина теперь выпрямилась как струна.
Бай Буфань был всего лишь камнем преткновения на пути познания — обращать на него внимание не стоило.
— Когда Чжао Цзылуну одиноко, он ищет склон Чанбань, а когда Оптимусу Прайму одиноко, он вызывает такси из агрегаторов? — продолжал вопрошать маленький гений Бай Буфань.
Твою мать!
Линь Ли сжал кулаки, вперив взгляд в Ли Биньбиня. Теперь он не боялся встретиться глазами с учителем, потому что Линь Ли и правда слушал предельно внимательно — спроси его хоть сейчас, он ответит.
Терпи!
«Я ничего не слышу, ничего не слышу, ничего не слышу. Дорогие ушки, пожалуйста, включите автоблокировку собачьей пасти Бай Буфаня».
Бай Буфань? Да просто собачье дерьмо.
— Но тут ещё один вопрос: если Оптимуса Прайма поймают с этим такси, это дело полиции или управления дорожного движения? — Ответа не последовало, но какая разница? Настоящие титаны вроде Бай Буфаня вполне могли продолжать и в одиночку.
— Эй, а когда Оптимус Прайм сидит на сайтах подержанных машин, он что, ищет разведёнок средних лет?
— ...
Видя, что Линь Ли так и не реагирует, Бай Буфань оставил несчастного Оптимуса Прайма в покое. С любопытством оглядев Линь Ли, он наконец отвернулся обратно.
Наконец-то, блядь, тишина.
Линь Ли протяжно выдохнул. Главнейшее препятствие на пути познания пало перед ним! Вот оно — несокрушимое сердце дао, коим и должен обладать истинный культиватор!
Если уж я, Линь Ли, не стану бессмертным, то кто вообще на это годится?!
Да и честно говоря, Бай Буфань был тем ещё тугодумом. Как Оптимус Прайм вообще мог вызвать такси через агрегатор?
Там же одни легковушки приедут, а они, только завидев габариты Оптимуса Прайма, сразу же потребуют отменить заказ. Да они же просто развалятся, если попытаются его обслужить!
Когда маленькая лошадь тащит тяжёлый воз — дело привычное, а вот чтобы большая лошадь везла крошечную тележку — такое увидишь нечасто.
Так что даже если Оптимусу Прайму станет одиноко, он наверняка вызовет грузовое такси «Холала». Бай Буфань всё-таки мыслил недостаточно широко.
К тому же Оптимус Прайм — робот с Кибертрона. Попадись он при заказе «Холала», это уже вопрос межзвёздного масштаба. Куда там дорожной инспекции! Такое точно нужно сначала доложить наверх...
Линь Ли внезапно спохватился.
Твою мать!
Вот ведь чёртов Бай Буфань!
Казалось, он уже преодолел самое трудное, но в итоге всё равно свернул не туда!
Ладно, проехали. Надо взять себя в руки и дальше слушать урок как положено.
Учиться!
Линь Ли во весь опор помчался по бескрайним просторам китайской словесности.
— Линь Ли, как думаешь, когда Кабуде одиноко, он качает железо? — В этот самый миг замогильный голос Бай Буфаня прозвучал вновь.
Чёрт! Блядь! Дерьмо! Сука!
Да Бай Буфань раньше замолчал вовсе не потому, что успокоился! Закончив докапываться до Оптимуса Прайма, он теперь принялся за Кабуду!
— Учитель! Бай Буфань мешает мне учиться! Прошу поставить его слушать урок у задней стены! — Линь Ли вмиг превратился в самую ненавистную породу школьных прихвостней: в подлого ябеду.
Линь Ли повернул голову. Бай Буфань тоже смотрел на него, и на его лице читалось полное ошеломление.
Вслед за секундным замешательством во взгляде Буфаня вспыхнула боль предательства: «Линь Ли, неужели ты забыл всё то прекрасное, что было между нами?»
Но поскольку дружба их была крепка, Линь Ли выдержал этот взгляд без малейших мук совести и даже едва заметно улыбнулся: «Здравствуй, да, забыл».
— Учитель, это наглый поклёп! Ничего подобного не было! На самом деле это Линь Ли мешает мне учиться! — братья обратились друг против друга, и Бай Буфань заговорил с непоколебимой твёрдостью.
— Иди постой у задней стены. — На самом деле с кафедры всё просматривалось куда лучше, чем казалось большинству. Учителям обычно просто недосуг пресекать каждое мелкое движение в классе, так что Ли Биньбинь с первого взгляда понял, «кто прав, а кто виноват».
— Ваша честь Ли, на меня возвели напраслину! Вас ослепил коварный фаворит Линь Ли!..
— Потише.
— Ох, — Бай Буфань поднялся со своего места и побрёл назад.
Стало куда спокойнее, хотя исполненный обиды взгляд никуда не делся. В полузабытьи Линь Ли даже послышался голос прямиком из преисподней: «Я продолжу вот так смотреть на тебя, вовеки веко-о-ов...»
— Буфань, встань ещё дальше назад, к самой классной доске, — заметив это, вновь подал голос экзорцист Ли Биньбинь.
— ...Ох.
Вот теперь Линь Ли стало совсем хорошо.
* * *
— Ты вообще человек?! Отвечай! Бай Буфань, ты человек или нет?! Пять мясных блюд и даже без риса — ты решил зарезать меня как жирную свинью на убой?! Как в этом мире вообще могла появиться такая скотина?! — сокрушённо сыпал проклятиями Линь Ли, едва они заняли места в столовой.
В школьной столовой блюда набирали через окна раздачи. Благодаря субсидиям цены здесь были весьма скромными: мясные блюда шли от четырёх юаней, овощные — от двух, а рис и суп полагались бесплатно. Причём в супе плавало предостаточно всякой всячины.
Если опустить большой половник на самое дно и плавно закрутить его по спирали кверху, можно было зачерпнуть из кастрюли уйму сытной гущи.
Как приходящий ученик, Линь Ли редко обедал или ужинал вне школы, обычно питаясь за компанию со всеми в столовой.
Как правило, люди брали либо одно мясное блюдо с двумя овощными, либо два мясных с одним овощным. И уж точно никто не шиковал, как Бай Буфань, набравший пять мясных блюд и даже не взявший рис.
А поскольку платил он с карточки Линь Ли, то был не богачом — он был настоящей скотиной.
— Я это заслужил! Будь на подносе побольше отделений, пятью я бы не ограничился! — демонически расхохотался Бай Буфань, упиваясь свершившейся великой местью.
— Попробуй только не доесть всё дочиста, я с тебя глаз не спущу, — холодно усмехнулся Линь Ли.
— Хе-хе, всё под контролем. Неужели не заметил, что порции тут довольно скромные? Вообще-то, боясь не доесть, я специально попросил тётушку на раздаче потрясти черпаком посильнее! Но не переживай, денег с тебя списали ровно столько же, ни фэнем меньше! — гордо ударил себя в грудь Бай Буфань.
Линь Ли смерил его ледяным взглядом.
Ему требовалось ругательство покрепче, чем «скотина».
— Я решил, что пойду учиться на медика. Чтобы потом, когда буду пырять тебя ножом, точнее обходить жизненно важные точки и заставить страдать как можно дольше, — произнёс Линь Ли.
— Блок не пробит, — отмахнулся Бай Буфань и тут же с ещё большим любопытством спросил: — А если без шуток, Линь Ли, мне правда интересно: какая муха тебя сегодня укусила? С чего вдруг ты весь день учился с таким усердием?
Усердием прямо-таки пугающим — он буквально ловил каждое слово учителей.
Ограничься всё уроком словесности, Бай Буфань решил бы, что на Линь Ли просто нашёл столбняк, но тот умудрился не выходить из этого состояния всё утро напролёт!
— Хе-хе, люди ведь меняются. Отныне я встаю на путь исправления, — с неземным изяществом отозвался Линь Ли.
Бай Буфань сглотнул.
Затем он вдруг вскочил, сплёл перед Линь Ли ручные печати и ткнул в него пальцем: — Ом мани падме хум! Ом мани падме хум!
— Эй, демон!
— Мне плевать, кто ты такой, живо убирайся из тела моего названого брата! А не то я церемониться не стану!
(Конец главы)