Четвёртый день упорного раннего подъёма, третий день выполнения Задания один.
Сдохнуть охота.
В предыдущие два дня после подъёма можно было хотя бы доспать, но от мысли, что сегодня после тренировки придётся сразу идти в школу, Линь Ли становилось ещё тошнее.
Каждое утро Линь Ли оставалось лишь утешать себя Кобе.
— Мэн! Вот кэнс ай сэй? Чёрные змеи, на выход!
[Обновление завершено.]
Тут он заметил системное сообщение.
Сначала Линь Ли удивился, затем обрадовался, а потом нахмурился.
Радость была от того, что эта Система вообще способна обновляться.
А нахмурился он из-за опасения, что Система исправила баги — ведь Линь Ли, на минуточку, только за счёт багов и выживал.
Всем известно: пусть в коде полно багов, но пока он нормально работает, даже если это циклопическая гора говнокода, трогать его ни в коем случае нельзя.
Не могла же она теперь заставить его переместиться в другой мир, чтобы разбираться с демоническими культиваторами наслаждений?
Затем Линь Ли внимательно осмотрел Систему и пришёл к выводу: «И что ты, чёрт возьми, обновила?»
Ничего нового не появилось, ничего старого не пропало.
Линь Ли, во всяком случае, никакой разницы не заметил, а списка изменений тут даже не водилось.
Впрочем, ладно, пока плевать — всё равно он ничего не мог с этим поделать.
Возлагать надежды на Систему со столь низким интеллектом само по себе было признаком скудоумия, не так ли?
— Солнышко сияет, цветочки улыбаются мне. Птички говорят: «трава-трава-трава», почему у тебя в башке пузыри~~ — Напевая столь утончённую и гармоничную песню, Линь Ли снова пришёл в жилой район.
Странно, почему малыша Чжоу с его дедушко-внуковым дуализмом сегодня не было на обычном месте?
Предыдущие три дня каждый раз, когда он приходил, Чжоу уже был на месте раньше него.
Хоть бы не заболел или вроде того. Хотя малыш Чжоу и пытался его развести да украсть технику, великодушный Линь Ли не держал зла на подобные вещи.
Но если малыш Чжоу и правда заболел, Линь Ли это ничуть не удивило бы. В конце концов, он своими глазами видел, насколько хрупким было тело старика.
Дедуля, который умудрялся запыхаться, просто стоя и дыша или сидя и отдыхая.
И всё же хотелось надеяться, что с ним всё в порядке — заниматься закалкой тела в одиночку было довольно тоскливо.
Отогнав эти мысли, Линь Ли с головой ушёл в усердные тренировки.
[Усердно практиковать Технику закалки тела восьми стадий до наступления часа Кролика в течение недели подряд, накопив как минимум половину отрезка времени до часа Дракона. (3/7)]
Превратившись в дохлого пса, Линь Ли медленно побрёл домой принимать душ с выражением лица, в котором смешались радость и мука.
Спустя несколько минут.
Из кустов неподалёку медленно высунулась голова старика с камуфляжной боевой раскраской на лице. Вид у него был озадаченный, но серьёзный.
Сегодня он намеренно не стал следить за этим пареньком в открытую, заранее спрятавшись в траве. Без него, блюстителя нравственности этого жилого района, почему паренёк не пошёл разводить других стариков?
Настолько всерьёз притворяется?
Ноги совсем затекли сидеть на корточках, благо хоть ранним утром комаров было немного.
Неужто паренёк его заметил? А ведь он спрятался идеально, применив навыки ещё со времён армейской службы.
— Старик Чжоу.
Услышав оклик, Чжоу Ювэй повернул голову и увидел знакомую старушку, Чжан Фан.
— О, Старушка Чжан, ты чего? — мягко улыбнулся Чжоу Ювэй. Эта пожилая дама была самой элегантной и статной во всём жилом комплексе — в возрасте, когда внешность уже не играла большой роли, в глазах местных стариков она считалась писаной красавицей.
— Наш жилой комплекс — общий дом, и заботиться о нём нужно всем вместе. Даже если приспичило, общественный туалет вон там, совсем рядом, лучше уж сходить туда и справиться, — Чжан Фан немного помолчала, тщательно подбирая слова для увещевания.
Чжоу Ювэй сначала опешил, а когда до него дошло, его старческое лицо густо покраснело:
— Да не в туалет я сюда присел!
Старушка смутилась, бросила взгляд под зад Чжоу Ювэю и больше ничего не сказала.
Чжоу Ювэй опустил глаза и резко вскочил:
— Да кто, блядь, насрал у меня прямо под задом?! То-то я чую, вонь какая-то!
— Вот видишь, ты и сам признаёшь, что это твой зад. Старик Чжоу, убери за собой поскорее, пожалуйста. А я сделаю вид, что ничего не видела, — услышав это, старушка поспешила удалиться, давая старику возможность избежать лишнего позора.
Чжоу Ювэй: «?»
В смысле «сам признаёшь, что твой зад»?!
— Стой, Старушка Чжан, да ты глянь! Это собачье дерьмо, собака насрала!
— Ну зачем же так о себе говорить...
— Да не себя я собакой зову! Что у тебя с ушами вообще?! Я... я...
Старик Чжоу, которому вчера чудом удалось не запыхаться, сегодня снова задыхался как загнанная лошадь.
Жаль только, Линь Ли этого не видел.
* * *
Линь Ли пришёл в класс и принёс завтрак нескольким одноклассникам.
С тех пор как он начал просыпаться ни свет ни заря, ещё до пяти утра, он ни разу не опоздал с доставкой еды.
Его сынки неплохо устроились.
— Как подумаю, что впереди пять дней уроков подряд, так жить не хочется, — вяло пробормотал Чжоу Баовэй, запихивая в рот клейкий рис.
— Тогда не забудь умереть в несчастливый день, чтобы сделать его счастливым, — зевнув, отозвался Линь Ли.
— Только на днях не вздумай помирать: у меня тёте как раз со дня на день рожать. Боюсь, ещё переродишься в нашей семье, — мягко произнёс Бай Буфань, глядя на Чжоу Баовэя.
Клейкий рис со шлепком выпал изо рта Чжоу Баовэя прямо в миску. Тот ошарашенно уставился на парочку соседей по парте — Линь Ли и Бай Буфаня.
Один изображает доброго полицейского, второй... блядь, тоже доброго!
Столько скрытой агрессии — неудивительно, что вы сидите вместе.
Линь Ли уже распластался по парте, уткнувшись лицом в сгиб локтя и пытаясь устроиться поудобнее.
— Сегодня ему ещё предстояло со всей серьёзностью слушать и изучать наставления секты. Если он начнёт клевать носом, пиши пропало. К счастью, утреннее чтение и первый урок были по английскому — за это время вполне можно восстановить силы.
— Буфань, разбуди меня, когда придёт учитель английского.
— Ладно, — сонливость по понедельникам — дело обычное, так что Бай Буфань просто кивнул, даже не став подкалывать.
Когда человек по-настоящему устал, он способен уснуть, едва голова коснётся хоть чего-нибудь, пусть даже для щуплого Линь Ли класть голову прямо на голую руку душным летом было не слишком удобно.
* * *
Линь Ли стоял в пустоте, принимая покорность жителей деревни.
Левой рукой он обнимал холодную фею праведного пути, правой — знойную демоническую соблазнительницу, а на лице его застыло выражение распутного блаженства.
— Да я просто мимоходом пришиб демона, не стоит так усердствовать. Прошу, поднимайтесь, — Линь Ли небрежно махнул рукой, словно совершённое им благодеяние ничего не стоило. — Если уж вам так хочется отблагодарить меня, приготовьте большую кровать два сорок на два метра, а ещё запаситесь желе, взрывной карамелью, мороженым...
Почему в прошлый раз он просил у Ян Ляна кровать всего метр восемьдесят на два, а сейчас — два сорок? Да потому что в прошлый раз спать предстояло вдвоём, а теперь — втроём. Вот что значит внимание к деталям.
Линь Ли ещё не закончил перечислять свои пожелания, как вдруг его пронзила боль.
Соблазнительница в его объятиях ни с того ни с сего со всей силы заехала ему локтём.
Линь Ли уже собирался возмутиться, с чего это она так, но когда увидел, как даже праведная святая бросилась бить его локтём, да ещё и голосом Бай Буфаня, то понял: дело плохо.
* * *
— Линь Ли, блядь, просыпайся! Линь Ли, блядь, очнись!
Линь Ли резко вскинул голову, схватил заранее приготовленный учебник английского и сделал вид, что читает.
И тут же обнаружил, что вокруг стоит мёртвая тишина: судя по всему, утренним чтением никто не занимался.
Линь Ли опустил учебник, и его взору предстало жутковатое зрелище: абсолютно все одноклассники в упор пялились на него.
Включая старосту по английскому, стоявшего за учительской кафедрой.
Конец, конец, конец, конец, конец, конец.
— Я ведь сейчас не болтал во сне, правда? Бай Буфань, умоляю, помотай головой, ну же! — сглотнув слюну, Линь Ли с дрожью в голосе уставился на Бай Буфаня.
Да вы издеваетесь... Только не это, чур меня, сгинь!
(Конец главы)