На следующий день Линь Юань расширил продуктовую пайку Чэнь Эрлана.
Помимо половины белого парового пирожка, ему досталось еще полглотка «сладкой воды», налитой в потрепанный глиняный горшок.
Приняв лепешку и откусив первый кусок, Чэнь Эрлан остолбенел.
Такого вкуса он в жизни не пробовал: ни грубых отрубей, ни горечи на языке – нежная, невероятная мягкость.
А следом за глотком заветной воды у него едва глаза на лоб не полезли: сладость была густой, насыщенной, с легким, дразнящим солоноватым оттенком.
Он дрожащими руками смотрел на Линь Юаня, словно на спустившегося с небес небожителя.
Линь Юань сохранял непроницаемый вид, хотя на душе было горько. То, что в современном мире валяется на полках магазинов и доступно даже самым бедным слоям населения, здесь ценилось выше любых сокровищ королевского двора.
Полноценный завтрак требовал отработки.
Они вдвоем осторожно отступили на семь-восемь верст назад.
Это место находилось дальше от городских стен, на пересечении большого тракта и проселочных дорог.
Беженцев здесь толпилось меньше, да и местность не была столь голой.
Ближе к крепости все деревья давно вырубили подчистую – во-первых, чтобы голодающие не использовали древесину для постройки укрытий, во-вторых, для обстрела подступов.
Здесь же, вдали от стен, у дороги еще зеленели несколько старых вязов с обглоданной добела корой, дававшие скудную тень.
Соваться в глухую чащу леса Линь Юань не рисковал.
Жителю современной цивилизации дикие звери кажутся абстракцией, но столкнись он нос к носу с волчьей стаей или секачом, его надежная палка из шелковицы не годилась бы даже для растопки.
Напарники разделили роли.
Чэнь Эрлан уселся на крупный придорожный валун, а Линь Юань затаился в тени вязов шагах в пятнадцати позади.
Он выбрал точку с хорошим обзором и путями к отступлению, намертво сжав в ладонях два увесистых камня и ту самую дубину.
Проведя полмесяца в жестокой борьбе за выживание среди низов, он давно перестал верить кому бы то ни было.
Когда мимо проходили организованные ватаги бродяг, вооруженных железками или тянувших телеги со скарбом, Чэнь Эрлан покорно опускал голову и старался не привлекать внимания.
И лишь завидев одиноких, выбившихся из сил стариков, калек или женщин, он подходил ближе для разговора.
Ожидание затянулось на три дня.
Все это время Линь Юань наблюдал за нескончаемым потоком несчастных.
Старухи, у высохших тел которых остались одни кости, матери, укачивающие мертвых младенцев – Чэнь Эрлан оборачивался на него, но Линь Юань лишь отворачивался, ожесточив сердце.
Он не мог спасти всех.
Его скудных запасов хватало впритык на себя да на покупку пропуска в город через проверенных людей; стоит ошибиться с выбором попутчиков – и обуза потянет на дно их обоих.
Если в первый день его совесть разрывало от боли, то к исходу третьих суток она окончательно огрубела и занемела.
Пока ближе к вечеру третьего дня к развилке не приплелись трое.
Строго говоря – две женщины, волочившие за собой мужчину.
На ноге несчастного болтался один-единственный обрывок лаптя, а сам он выглядел хуже живого мертвеца.
Обе женщины с ног до головы покрылись серой грязью, одежда превратилась в лохмотья, волосы спутались в птичьи гнезда – определить их возраст было невозможно, не говоря уж о какой-либо привлекательности.
Добравшись до Чэнь Эрлана, они рухнули на колени.
─ Добрые люди… ради Христа, подайте крошку… – хриплым, сорванным голосом завыла одна из них. ─ Муж преставился, умоляем, помогите прикопать тело, а мы за горсть еды век вам верой и правдой служить будем… Чэнь Эрлан не спешил с ответом. Шагнув вперед, он откинул со лба растрепанные пряди одной из женщин, придирчиво осмотрел ее зубы, убедившись в крепости, после чего бесцеремонно ощупал ее руки.
Убедившись, что товар пригоден, он обернулся и через разделявшее их расстояние подал тайный знак Линь Юаню, скрывавшемуся в тени.
Тот вышел из-за деревьев.
Приблизившись на пять-шесть шагов, он молча окинул взглядом распростертого на земле мужчину.
Лицо покойника посинело, рана на горле загнила, и в ней шевелились жирные белые черви.
─ Ну как? – обратился Линь Юань к помощнику.
Он понимал, что оценивать людей современными мерками нельзя: все изможденные бродяги казались ему на одно лицо, поэтому требовался опытный взгляд человека, знающего законы рынка работорговли.
В конце концов, Чэнь Эрлан был местным уроженцем, в отличие от самого Линь Юаня.
─ Докладываю, господин, – вполголоса произнес Чэнь Эрлан. ─ Лица вполне ладные, к тому же молодые – обеим едва за двадцать. Если отпоить с десяток дней да отмыть, на смотру сойдут за надежных.
Линь Юань кивнул, достал из-за пазухи половину жесткого сухого хлеба, бросил на землю и протянул Чэнь Эрлану глиняный сосуд.
Тот подбежал к женщинам и поднес горшок к губам старшей: ─ Сделай глоток. Только один.
Женщина дрожащими руками обхватила глину и припала к горлышку.
Мгновение спустя ее мутные глаза широко распахнулись, и она почти исступленно прошептала: ─ Сладкая… вода…
Углеводы действовали на организм мгновенно.
После глотка питательного напитка с добавлением сухих сливок в серых лицах женщин проступил слабый намек на жизнь.
Крепко сжимая дубину, Линь Юань холодно произнес: ─ Мужчину вашего я хоронить не собираюсь. Вон там за дорогой есть сухой овал рва, столкните его вниз – на том и покончим.
Услышав это, женщины завыли над телом пуще прежнего.
Правда, влаги в их истощенных телах давно не осталось, сколько они ни тужились, из глаз не упало ни единой слезинки.
Мало кто понимает, что такое вырыть могилу в здешних условиях. Попробуй-ка выкопать котлован два на два метра. Даже имей ты на руках современную штыковую лопату – возиться придется трое суток.
Это вам не приключенческий роман, где могилы роют играючи, взмахом лопаты.
В суровых реалиях каждый грамм энергии на учете, а нижним слоям населения едва удается сохранять дыхание в телах.
Не дожидаясь окончания причитаний, Линь Юань прямо поставил условие:
─ Слушайте сюда: благотворительностью я не занимаюсь, – глядя на них сверху вниз, отрезал он. ─ Еда у меня есть, выживете, если будете слушаться. Но условие такое: как дойдем до городских ворот, я стану вашим главой семьи или старшим братом. Придут люди из торгового агентства – подыгрывайте мне, держитесь уверенно, чтобы никто не усомнился в нашем родстве. Получим пропуска – пойдем дальше вместе, выживем тоже вместе.
Выдержав паузу, он добавил еще холоднее:
─ Согласны – сбрасывайте покойника в ров и берите хлеб. Нет – возвращайте глоток сладкой воды, и каждый идет своей дорогой.
Разговор получился жестким, без намека на компромисс.
Переглянувшись, женщины умолкли.
Они прекрасно понимали: без мужчины вдвоем им не продержаться и пары дней.
А этот молодой господин – еще мягко обошелся, не стал отбирать последнее силой и даже поделился сладостью.
Настоящие изуверы давно бы приставили нож к горлу и отобрали последние крохи.
Уж лучше идти с ним: в конце концов, продажа в услужение хотя бы дает шанс на жизнь.
Та, что постарше, с трещинами на губах, молча поднялась с колен, подошла к мертвецу и вместе с компаньонкой с трудом поволокла бездыханное тело к краю глубокого оврага.