На следующее утро Линь Юань с самым независимым видом перешагнул порог ломбарда «Тунъюань».
Чаофэн мельком глянул на него из-за высокого деревянного решетчатого прилавка, сверил квитанцию о залоге с правом выкупа и, развернувшись, вынес тот самый туго перемотанный тряпицей сверток.
Линь Юань выложил на прилавок восемьдесят вэней, на глазах у оценщика развязал ткань и самым тщательным образом осмотрел пластмассовую коробочку, на которой не было ни единой царапины. Лишь после этого он с видом полного удовлетворения завернул её обратно и направился к выходу.
В сущности, пропади эта паршивая коробочка, он бы ни капли не расстроился.
Эта вещица, которую в династии Да Юн почитали за редкостное чудо света, в его системе «Пинхаофань» стоила всего девятнадцать юаней и восемь мао – заказал тушеного цыпленка или лапму малатанг, и тебе вдобавок привезут целую гору таких контейнеров.
Если б и впрямь потерял – невелика беда, заказал бы еще порцию еды на дом.
Однако требовалось сыграть роль до конца.
Сам факт того, что он не пожалел денег и оставил это «бесценное сокровище» на ночь в самом крупном ломбарде города, уже создавал вокруг таинственного артефакта нужный ажиотаж и взвинчивал его ценность.
Покинув ломбард, Линь Юань снова отправился на Западный рынок.
Заплатив пятнадцать вэней за рыночный сбор, он уселся по-турецки на вчерашнем месте.
Праздношатающиеся на Западном рынке – это вовсе не голодранцы из самых низов.
В те времена бродить без дела посреди бела дня могли лишь те, у кого в закромах оставался хоть какой-то запас зерна.
Истинные бедняки в этот час горбатились у городской стены на тяжелой работе или гнули спину на полях за городом – безделье означало неминуемую смерть от голода.
Линь Юань по обыкновению бросил парочку монет какому-то праздному бродяге, велев ему во всю глотку зазывать народ.
Вчерашняя молва уже принесла свои плоды, и вскоре вокруг его импровизированного прилавка вновь сгрудилась толпа зевак.
Увидев, что народу собралось предостаточно, Линь Юань привычным движением одолжил у кого-то полчерпака воды, плеснул её в пластиковый контейнер и с треском защелкнул крышку.
Затем, под затаившее дыхание следившей за ним толпы, он небрежно швырнул коробку на землю.
─ Бах, ─ глухо стукнуло о землю.
Прозрачная вода внутри сосуда плескалась без малейшей утечки – ни единой капли наружу.
Вокруг тут же пронесся вздох изумления, а особо впечатлительные зрители едва не захлопали в ладоши от восторга.
Глядя на эту сцену, Линь Юань вдруг ощутил какое-то жуткое, сюрреалистичное наваждение.
В невесть какой по счету эпохе толпа древних людей в халатах и грубых одеждах обступила кольцом обыкновенный одноразовый пластиковый контейнер из-под еды, наполненный сырой водой, и благоговейно воздает ему почести, почитая за чудо… Зрелище было донельзя абсурдным.
─ Эй, братец! ─ вчерашний толстопузый зерноторговец вновь протиснулся вперед. ─ Пять лямов серебра – цена немалая! Коли все равно продаешь, уступи лучше мне!
Линь Юань даже не удостоил его взглядом.
Эдакая деревенщина ни черта не смыслит в искусстве искусственного дефицита.
Вчерашний счетовод в длинном халате тоже было заикнулся о торгах, желая сбить цену, но Линь Юань оборвал его ледяным взглядом.
Мелочь на пропитание Линь Юаню была больше ни к чему; теперь ему требовалось нечто иное – подорожная грамота и надежный статус, которые позволили бы вырваться из этой дыры и сохранить жизнь.
Законы династии Да Юн – пустой звук, а эта проклятая глушь и вовсе погрязла в хаосе; возьми он в руки десяток сверкающих серебряных лян, и до следующего рассвета ему не дожить.
Ближе к полудню зеваки стали постепенно расходиться.
Среди толпы заметилось несколько пар глаз, чей взгляд недвусмысленно переменился, отражая неприкрытую алчность и злобу.
Однако из-за строгого порядка на улицах дневного Цинчжоу и маячивших неподалеку стражников с саблями наголо решиться на открытый грабёж никто так и не посмел.
Наконец, к часу дня на арену вышла настоящая крупная рыба.
Толпа расступилась под напором нескольких дюжих амбалов, и к прилавку неспешной походкой приблизился средних лет мужчина в роскошном парчовом халате глубокого сине-зеленого оттенка.
Линь Юань с первого же взгляда понял – этот человек не чета остальным.
В здешнем охваченном засухой пограничном городе крестьяне и работяги от тяжелого ежедневного труда давно ходили с черными, потрескавшимися от солнца лицами.
Этот же господин, хоть и не отличался фарфоровой белизной, обладал ровным цветом кожи.
Но главное – его руки: тонкие длинные пальцы без следов обморожения, а на ладонях и буграх больших пальцев не было мозолей от мотыги.
Перед ним стоял самый настоящий паразит общества, человек, чьи руки отродясь не знали тяжелого труда.
Какой-то шустрый прихвостень семенил рядом с богачом, указал пальцем на сидевшего на земле Линь Юаня и о чем-то зашептал ему на ухо.
Очевидно, этот лакей приметил паренька еще вчера и теперь вводил господина в курс дела.
Мужчина в парче слегка кивнул, остановился у прилавка и свысока оглядел пластиковую коробочку: ─ Что за вещица?
Линь Юань даже не пошевелился, излучая запредельную горделивость: ─ Как уже было сказано, бесшовный хрустальный сундучок из Западных регионов.
─ О? ─ мужчина приподнял брови. ─ И впрямь столь дивен, как болтает здешний сброд?
─ Сегодня показываю уже второй день, ─ бесстрастно ответил Линь Юань.
─ Позволишь взглянуть на сие чудо еще разок?
Линь Юань приподнял веки и окинул его ленивым взглядом: ─ Это смотря по тому, принес ли уважаемый господин залог. Выкладывай десять лямов серебра, тогда и повторим.
Услышав это, мужчина не рассердился, а усмехнулся.
Он сунул руку в широкий рукав, небрежно извлек оттуда какой-то предмет и со стуком бросил его на грубую ткань перед Линь Юанем.
То был отблескивающий холодным металлом серебряный слиток.
Честно говоря, Линь Юань за обе свои жизни в глаза не видел настоящего антикварного серебра и понятия не имел, сколько весит эта болванка и какова её проба.
Впрочем, это не имело никакого значения – все равно всё ради показухи, требовалось лишь создать нужный антураж.
Подавив учащенное сердцебиение и сохранив каменное выражение лица, он даже не глянул на слиток.ловким движением подхватил ковш с водой и повторил вчерашний фокус с отточенной грацией.
─ Хлюп, ─ раздалось у ног.
Контейнер шлепнулся в грязь, отскочил и остался ценешенехонек.
Глаза мужчины сузились.
Он наклонился, поднял пластиковую коробочку, принялся изучать её полупрозрачную фактуру, трогая изящные защелки и нежно проводя пальцами по гладким граням.
Мгновение спустя, поглаживая короткие усики на подбородке, он с нескрываемым восхищением промолвил: ─ Хм… И впрямь вещь невиданная. Десять лямов так десять лямов, беру.
С этими словами стоявший за его спиной слуга подался вперед, собираясь забрать товар.
Линь Юань протянул руку и придавил коробочку ладонью.
─ Теперь за десять лямов тебе её не забрать.
Атмосфера вокруг мгновенно леденела.
Движение богача замерло на полпути.
Опустив голову, он вперил в Линь Юаня взгляд, источавший смертельную опасность: ─ А? Любопытно. Неужто… ты вздумал играть со мной?…
В эпоху жесткой сословной иерархии подобный взгляд означал лишь одно: вельможа прогневался.
С его влиянием прихлопнуть простого уличного торговца было проще простого – всё равно что раздавить муравья.
Хотя сердце Линь Юаня пропустило удар, вида он не показал. Выдержав давящий тяжестью взгляд, он чеканил каждое слово: ─ Нет, я к тому, что за эту вещь денег не возьму.
Мужчина сперва опешил, но гнев в его глазах постепенно растаял, уступив место праздной заинтересованности.
Он вдруг расхохотался, и этот смех прозвучал в суете Западного рынка чужеродно и резко.
─ Смельчак, ─ мужчина окинул его оценивающим взором свысока. ─ Бесплатного сыра не бывает. Уж не замышляешь ли ты нечто большее, братец?…
【Где реклама? Где просьбы о продолжении? Где комментарии? Моисей манги я или кто, что за неуважение к автору на Первом томате?】