Глядя на припасенную снедь в руке,
Линь Юань сделал маленький глоток супа.
Горячий бульон скользнул по горлу, и желудок перестал болезненно сжиматься.
Пусть утверждения о том, что рисовый отвар лечит желудок – чистой воды выдумка, сейчас это шло на удивление хорошо.
Линь Юань с облегчением выдохнул.
Он не стал набрасываться на еду.
Вчерашний урок пошел впрок.
Он запивал глоток супа маленьким кусочком паровой булочки, тщательно пережевывая пищу. Расправившись с супом и положенными к комплекту пампушками, он приложился к стакану с лимонадом.
На сей раз он заказал напиток со стопроцентным содержанием сахара. Сделав первый глоток, он мысленно выдохнул: «Кайф!»
Сладость хлынула в рот, и ему показалось, что он заново родился.
Как он раньше не замечал, что четырехъюаневый лимонад может быть настолько вкусным?
Линь Юань пил крошечными глотками, не решаясь опустошить стакан слишком быстро.
Затем он взял еще одну плотную пампушку и принялся методично её грызть.
Так, чередуя хлеб с лимонадом, он быстро расправился со всей едой.
Правда, на дне стакана с чересчур сладким лимонадом еще оставалось немного жидкости.
Дело было не в том, что его не мучила жажда – просто он боялся выпивать всё до конца: слишком ледяной, чересчур сладкий напиток на пустой желудок мог аукнуться проблемами.
С другой стороны, оставлять остатки здесь было нельзя.
Повертев стакан в руках, Линь Юань все же допил всё до последней капли.
Уж лучше расстройство желудка, чем голодная смерть.
Покончив с трапезой, Линь Юань тщательно собрал пакеты из-под доставки, трубочки, крышки и упаковку из-под солений.
Оставлять эти улики на поверхности было нельзя.
Их категорически запрещалось тащить обратно в храм на показ остальным.
Отыскав неподалеку заброшенную яму, он кое-как расковырал землю камнем и закотал пакеты на дне.
Два пластиковых стакана от «Ми Сюэ» бросались в глаза слишком сильно, их тоже нельзя было оставлять.
Линь Юань посмотрел на красно-белые стаканчики с тяжелым сердцем – расставаться с ними было невероятно жаль.
Ведь в хозяйстве пригодились бы. Воду носить. Как емкость.
Но слишком уж они не соответствовали духу эпохи.
Стоило кому-то заметить, и оправдаться бы не вышло.
Сжав зубы, он смял стаканы ногами и засыпал землей.
Насчет пластиковой миски он некоторое время колебался.
Но в конце концов тоже закопал.
Пока солнце стояло в зените и воздух еще хранил остатки дневного тепла, Линь Юань прислонился спиной к валуну и прикрыл глаза.
Обед выдался плотным, и теперь его слегка клонило в сон от углеводов.
Минут через пятнадцать живот вел себя тихо.
Никаких резей.
Линь Юань наконец перевел дыхание.
Похоже, рисовый отвар, паровые булочки и лимонад пока сошли с рук.
Сегодняшняя доставка потрачена не впустую.
По мере того как пища переваривалась, Линь Юань чувствовал, как в члены возвращаются прежние силы.
Внезапно до него дошло, чем именно ему следует заниматься в ближайшие дни.
Выбросить из головы всё лишнее, в первую очередь восстановить здоровье и набраться сил, а дальше будет видно.
В его положении главное – регулярно есть и суметь убежать в случае опасности; это уже ставило его на голову выше большинства окружающих бедолаг.
Вчерашняя парочка не напала на него, скорее всего, не из благородства, а потому что у них просто не осталось на это сил.
Или они банально не поняли, съедобно ли то странное варево.
В конце концов, заставить древнего человека определить по запаху специй съедобность острой лапши – задача та еще.
С этими мыслями Линь Юань окинул взглядом окрестности.
Ночевать, по всей видимости, придется возвращаться в тот самый проклятый храм: как ни крути, оставаться на ночь в открытом поле куда опаснее.
Впрочем, никто не мешает отсыпаться днем, а ночью лишь прятаться под крышей от темноты.
Так уровень безопасности вырастет в разы.
Иначе в ночной темноте столкнись ты со стаей хищников – вряд ли кто-то всерьез рассчитывает отбиться от них одним эффектным выпадом.
Разве что повстречаешь какого-нибудь сказочного богатыря.
Вернувшись в руины храма, он застал обоих бродяг на прежних местах, но стоило ему переступить порог, как оба тут же в упор уставились на него.
Сохраняя каменное выражение лица, Линь Юань занял свой привычный угол.
Младший из бродяг не выдержал и неуверенно поинтересовался: ─ Слушай, братец, а сегодня за городом часом не кашеварили? ─
Линь Юань бросил на него короткий взгляд: ─ Нет. ─
Парень опешил и больше расспрашивать не стал.
Спустя какое-то время Линь Юань прислонился спиной к стене и бросил небрежно: ─ Зато котлы наставили, чую, с завтрашнего дня начнут кормить. ─
Внутри храма вновь воцарилась тишина.
Когда Линь Юань вошел, они уже успели оценить его с ног до головы.
По их разумению, если человек прячет какую-то поклажу, у него при себе непременно должен быть хотя бы дорожный мешок.
У Линь Юаня же не было абсолютно ничего, а значит, кроме как зарезать его и снять кожу, поживиться с него было нечем.
Прислонившись к обвалившейся стене, Линь Юань прикрыл глаза, чувствуя под ладонью шершавую поверхность камня, и едва заметно усмехнулся.
В желудке приятно разливалось тепло.
«Пинхаофань, значит», –
мысленно протянул он.
«Люблю я всё-таки этот Пинхаофань».