Укрывшись за углом от ветра, Линь Юань смотрел на ошеломленного Чэнь Эрлана и запускал заготовленную схему оболванивания.
Совместные тяготы последних дней и вправду укрепили их доверие друг к другу.
Однако Линь Юань отчетливо понимал: некоторые секреты должны оставаться погребенными только в его голове.
Раскроешь кому-то душу – и в дураках останешься сам.
Не стоит искушать человеческую натуру.
Если бизнес пойдет в гору и заденет чьи-то интересы, а Эрлана схватят и бросят в застенок под пытки – сколько ударов он выдержит?
Во времена, когда большинство не способно написать собственное имя, во что простой люд верит сильнее всего?
В чудеса да духов.
Чего уж говорить о древности, если даже тысячелетия спустя в цивилизованном мире находятся те, кто верит в бабок-знахарок.
И тогда Линь Юань сочинил банальную байку.
─ Когда я спасался от бегства сквозь горы трупов, мне встретился старый даос, что вел уединенную отшельническую жизнь, ─ выговорил он ровным голосом, понизив тон. ─ Он передал мне тайное искусство: стоило лишь искренне воззвать к небесам при совершении нехитрого обряда, как являлись дивные дары. Ты ведь сам заметил, что еда наша – вовсе не от мира сего.
Эрлан слушал, разинув рот.
Но поверил без тени сомнения. Точнее говоря, кроме как «божественным вмешательством», он просто не мог объяснить появление у Линь Юаня этих невесть откуда берущихся блюд, изысканнее которых императорские повара ничего не видывали.
─ И впрямь, братец не простой человек… ─ сглотнув слюну, прошептал Эрлан, а в его глазах промелькнул животный трепет. ─ Выходит, ты и вправду повстречался со сказочным небожителем.
Линь Юань загадочно улыбнулся и, сочтя момент подходящим, круто сменил тему:
─ Нынче торговля сладкой водицей приносит слишком мало барыша, да и дело движется медленно, к тому же каждый день приходится отдавать этому старжнику Вану семь долей из десяти. Хуже всего то, что я солгал ему про мед диких пчел, но в горах его запасы не бесконечны. Я думал поторговать еще парочку дней, скопить деньжат на переправу и сменить ремесло.
Услышав это, Эрлан тут же навострил уши:
─ И что же братец намерен делать?
Линь Юань в упор посмотрел на него:
─ Помнишь тот острый красный жир, что ты пробовал давеча?
При звуках слов «красный жир» Эрлан невольно сглотнул слюну.
Хотя вкус уже подзабылся, ощущение жгучего аромата и горячей маслянистой волны, мягко скользнувшей по пищеводу прямо в желудок, заставляло его тело вновь покрываться мурашками.
В древности жир равнялся жизни.
Низы не едали его не только от нищеты, но главным образом из-за отсутствия технологий консервации.
Без холодильника мясо – будь то птица, рыба, свинина или говядина – нужно было съедать в день забоя, иначе оно через сутки начинало смердеть.
Потому лишь по большим праздникам общины забивали кабана, деля по кусочку на семью ради праздничного стола.
Что же до богачей?
Те о подобном не задумывались.
Протухло мясо – выбросили, а простолюдинам порой даже помои не достаются.
Изречение «в богатых домах ломится от мяса и вина, а на дорогах замерзают бедняки» никогда не было поэтическим преувеличением, лишь суровой констатацией факта.
Будучи выходцем из низов, Чэнь Эрлан отлично понимал, что значит похлебка с добавлением жира для голодающего люда.
─ Братец, это и впрямь золотая жила! ─ сперва обрадовался он, но тут же помрачнел, с сомнением покачав головой. ─ Только… нынче за стенами города бродят беженцы, да и внутри неспокойно. Хоть ты и обладаешь божественной силой и можешь общаться с небесами, от клинка эта благодать не защитит. Руки у нас голые, стоит выставить такое напоказ – и жди беды. Невиновен лишь тот, кто не владеет сокровищами, тут надо трижды подумать.
Услышав эти слова, Линь Юань удовлетворенно кивнул.
Парень не потерял голову от жадности, рассуждал здраво.
Линь Юань подхватил мысль:
─ Раз ты все понимаешь, может, придумаешь, как выпутаться?
Эрлан скривился, замотав головой, точно болванчик:
─ Куда мне до такого, братец. Я прежде в богатом доме был лишь мальчишкой при мальчике-господине, грамоте обучен, откуда мне знать тонкости великих дел…
Они снова присели за угол в затишье, погрузившись в молчание.
Спустя какое-то время Эрлан вдруг вскинул голову, и в его глазах блеснул огонек:
─ Братец, у меня есть задумка, вот только не знаю, сработает ли.
Линь Юань бросил на него взгляд:
─ Говори смело.
Тот поддвинулся ближе, перейдя на самый сиплый шепот:
─ Я ведь отведал той небесной снеди, вкус ее до конца дней не забуду. Вынеси мы это блюдо на люди – и жизни не хватит. Но погляди-ка, братец, на здешний люд: чем они набивают животы изо дня в день?
Линь Юань промолчал, ожидая продолжения.
Эрлан сглотнул вязкую слюну:
─ Отруби, соевый жмых да гнилые капустные листья вместе с землей, сваренные в походном котле. Эта дрянь царапает горло, дерет пищевод так, что от одной миски желудок горит кислотой. Бедняку бы набить брюхо – и то за счастье, какая уж тут изысканность.
И он был абсолютно прав.
То, чем питались низы в древности, трудно было назвать едой – скорее кормом.
Императорский двор жестко контролировал соль и железо, держа в руках жизненные артерии государства.
Низы годами не видели нормальной соли.
Наименее имущие, у кого не водилось и меди, охотно жевали ядовитую селитру.
О пряностях вроде перца или зиры и говорить нечего.
В эту пору их днем с огнем не сыщешь, они доставлялись из западных земель или из-за моря, стоями дороже золота.
То, что варилось в котелках обывателей, отдавало лишь горькой землей и тухлятиной.
Оживленный собственной мыслью, Эрлан заговорил еще горячее:
─ Подумай сам, братец: если мы станем скупать самую дешевую мякину и отбросы, да при варке плюхнем туда твоего небесного зелья… ну хоть самую малость! Чтобы похлебка лишь отдавала солоноватым духом, едва пахла тем вкусом, без всякого там масла на поверхности – разве это не станет лучшим лакомством во всем городе?
Хоть Эрлан и пробовал бульон малатан, про сам перец он не ведал ничего и описать вкус не мог.
Но он точно знал: если еда отдает таким ароматом – она обязана быть вкусной.
Линь Юань выслушал его, и в голове у него словно прояснилось.
План и впрямь хитер – суть народной жизни схвачена на ура.
Выстави он напоказ котел с плавающими каплями красного жира – стражники и местная шпана мигом скрутят его по рукам и ногам.
Попробуй объясни им про семейный рецепт предков.
Пойдешь объясняться с их клинками.
А если это будет та же серая каша из отрубей, похожая на свиное пойло, но с легким привкусом солоноватой пикантности?
Раз они сроду не пробовали перца, сойдет сказка о секретном рецепте пращуров; лишь бы пропорции соблюсти, лишь бы еда казалась чуточку лучше обычного да стоила посильных денег – никто и не заподозрит неладное.
По крайней мере, всегда можно отбрехаться.
Линь Юань едва сдерживал улыбку.
Современные технологические уловки из доставок, над которыми так измываются в интернете – всякие пищевые ароматизаторы, искусственные капсаицины да глутамат натрия, – вряд ли предполагали, что когда-нибудь послужат великим целям в треснувшем казане времен династии Да Юн.
Эти готовые обеды на девятнадцать и восемь превратились в эпоху, где соль горчит, в настоящее божественное оружие понижения уровня сложности.
─ Славный план, ─ тут же принял решение Линь Юань. ─ Раз масляных пятен не будет, глаза никому не мозолим. Почем нынче отруби да гнилые листья? Сколько нужно на закупку?
Эрлан почесал всклокоченную шевелюру и смущенно помотал головой:
─ Тэ… я и сам толком не ведаю. Дни напролет мы продавали воду у городских стен, на рынки да в амбары я не заглядывал.
Линь Юань кивнул и решительно разделил обязанности:
─ Ладно. Сегодня разделимся: ты пройдешься по городским базарам и зерновым лавкам, узнаешь ходовые цены на объедки и крупу. А я с глиняным чаном пойду к стене, допродам остатки воды.
Эрлан энергично кивнул и поднялся, полный решимости.
Глядя ему вслед, Линь Юань почувствовал себя чуть увереннее.
Пока что это самый надежный путь: для маскировки взять за основу самую убогую похлебку нижних слоев.
Случись чего – сварив котел с помоями без единой капли жира, всегда удастся выкрутиться и уйти от вопросов.
Это куда безопаснее, чем разгуливать по толпе слитком золота наперевес.