Старший стражник Ван в сопровождении двоих подручных ступил в круг, и толпа послушно подалась назад.
Удерживая рукой рукоять клинка, он перевел взгляд с глиняного сосуда на сидевшего на земле пьянчугу: ─ Ну-ка, объяснитесь, что тут за представление? ─
Завидев городского стражника, Лай Сань выкатил глаза и заверещал еще пуще.
Один из подручных усмехнулся и ткнул его бамбуковой палкой: ─ Ого, да это же Лай Сань из южного квартала! Какая муха тебя сегодня укусила, что ты тут бесноваться вздумал? ─
Лай Сань тут же приподнялся на коленях и забил поклоны: ─ Господин стражник, помилосердствуйте! Утром купил здесь пиалу этого снадобья, так теперь в животе словно черви копошатся, выворачивает наизнанку! Вода в этой лавке нечистая, умоляю вас, заступитесь за беднягу! ─
Стражник Ван пропустил его слова мимо ушей и небрежно бросил взгляд за спины зевак.
У стены неподалеку старик Ма и пара других владельцев чайных лавочек вытянули шеи, наблюдая за происходящим.
В голове стражника Вана всё тут же встало на свои места.
Ему приходилось разбираться с подобными дрязгами каждый день. По правде говоря, он знал о делах и конфликтах здешнего люда не хуже какого-нибудь начальника полицейского участка.
Вернув взгляд к Лай Саня, он вдруг усмехнулся: ─ Вот как? А мне вот кажется, что его товар вполне чист. ─
Стоило ему договорить, как у Линь Юаня екнуло сердце, а среди толпы зевак пронесся недовольный гул.
Лай Сань решил, что удача на его стороне, и хотел было податься вперед, но стражник Ван не спеша извлек из ножен короткий тесак.
Тупая сторона клинка похлопала Лай Саня по животу, издав глухой стук.
─ Раз уж у тебя так болит живот, давай-ка расстегнем одежду, ─ лицо стражника Вана остыло, а в глазах промелькнул зловещий холодок. ─ Я человек услужливый, могу самолично вспороть тебе брюхо и посмотреть, какая именно кишка там сгнила. Если ты и впрямь болен, я рассужу всё по справедливости. Ну как тебе такое предложение? ─
Увидев этот отливающий синевой клинок с кровавыми желобами, Лай Сань мгновенно лишился всяких признаков румянца на лице.
Отпрянув назад, словно ужаленный змеей, он заикаясь забормотал: ─ Не… не болит! Господин, у меня всё прошло! ─
─ Точно не болит? ─ прищурился стражник.
─ Совсем не болит! Живее всех живых! ─
Стражник Ван размахнулся и со злости врезал ему сапогом прямо в грудь, опрокидывая того на землю: ─ Ах ты ж собачий сын! Я здесь каждый день по две пиалы уплетаю – и хоть бы хны, а ты с одного глотка поносом исшел? Попадёшься мне еще раз с попытками мутить воду у честных людей – голову с плеч долой! Слышал? ─
Лай Сань затрясся всем телом, усердно колотя лбом о землю: ─ Малодушный виноват! Больше не посмею! Всё это старик Ма из чайной лавки подучил, они насобирали деньжонок и подослали меня… ─
─ Проваливай! ─ стражнику было противно слушать его блеяние.
Подручные тут же бросились вперед, размахивая палками: ─ Чего вылупились? А ну разойтись! Кому отвара – занимайте очередь сзади, не загораживайте проход! ─
Толпа быстро рассеялась. Стражник Ван подошел к сосуду и тяжело опустил руку на плечо Линь Юаня.
─ Торгуй спокойно, ─ многозначительно бросил он на прощание. ─ Если что – зови меня. ─
Линь Юань тут же понял намек, быстро зачерпнул полную пиалу подслащенной воды и протянул обеими руками. Стражник осушил ее до дна, вытер рот рукавом и обронил: ─ Свежо! То что надо. ─
С этими словами он удалился в сопровождении свиты.
После этой сцены бизнес Линь Юаня не только не заглох, но и получил негласное официальное одобрение со стороны стражи.
Простолюдины грамоте не обучались, но у каждого в голове имелся свой счетчик.
Если сам городской стражник каждый день лакомится этим пойлом да еще лично заступается за продавцов – разве может вода оказаться ядовитой?
К тому же «Девятикратно укрепляющий отвар» и впрямь работал: чистый сахар для уставших от отрубей и изнурительного труда землекопов был настоящим спасением, вся сила заключалась именно в нем.
А главное – цена оставалась честной.
Цены в городе росли как на дрожжах, за грубые лепешки просили вдвое больше прежнего, а у Линь Юаня всё так же шла по две вэнь за пиалу.
Вскоре перед сосудом снова выстроилась длинная очередь.
К вечеру, завершив торговлю, Линь Юань и Чэнь Эрлан вернулись на постоялый двор сводить дебет с кредитом.
За день ушло шестьдесят пиал, выручка составила сто двадцать вэней. По идее, тридцать процентов себе оставлял Линь Юань, а остальное шло наверх – то есть полагалось сдать восемьдесят четыре вэня.
Но он поступил иначе. Отсчитав сто десять медных монеток, он ссыпал их в холщовый мешочек, оставив себе лишь десяток вэней на мелкие расходы.
Причина проста – за ночлег на общих нарах требовалось платить.
Уже в сумерках заглянул тот самый подручный.
Линь Юань расплылся в улыбке и, шагнув навстречу, протянул увесистый мешочек: ─ Спасибо за труды, господа, вот сегодняшняя доля. А что сверху – это от меня лично в знак уважения к почтенным стражникам, благодарю за то, что помогли уладить дело. ─
Подручный взял мешочек, взвесил его на ладони и мгновенно почуял неладное.
Заглянув внутрь, он ухмыльнулся.
Затем полез внутрь, выудил те самые лишние десятки монет и вернул их прямо в руки Линь Юаню.
Линь Юань замер.
─ Ладно, ─ подручный спрятал положенную долю за пазуху и посмотрел на него. ─ У нас есть свои принципы. Раз уж мы взяли с тебя оговоренные семь долей, то и порядок наведем как положено. Нечего тебе перед нами унижаться, будто мы тебя грабим средь бела дня. ─
Помолчав немного, он добавил ровным голосом: ─ Веди дела честно, торгуй себе на здоровье, и всё будет ладно. Уяснил? ─
Линь Юань изумился.
Он никак не ожидал, что в этом погрязшем в беззаконии и жестокости городишке у этих привычных к беспределу чиновников сыщется своя собственная «профессиональная этика».
Поспешно опустив голову, он с зажатыми в кулаке монетами закивал: ─ Благодарю вас, господин, я всё понял. ─