— Джонни, как думаешь, отец сильно будет ругаться, когда узнает, что мы подглядывали за Элизабет? — послышался до боли знакомый голос, который, казалось, уже успел забыть за долгие годы тишины.
Резко открываю глаза, как тут же вижу: нахожусь на поляне посреди ближайшего леса. По закатному небу лениво плыли полупрозрачные облака, которые, казалось, исчезнут, стоит слабому порыву ветра слегка подуть.
— У тебя все хорошо? — в голосе послышался испуг. Парень слегка склонился надо мной, затем продолжил — Больно ты бледен стал… — безмолвная поляна в миг наполнилась раскатистым смехом — Не бойся, отец, конечно, суровый, но быстро нас простит!
«Как такое возможно…»
Рядом со мной находился парень лет шестнадцати. Золотистые кудри слабо развевались на вечернем ветру. Из-под-них выглядывали изумрудного цвета глаза, которые переливались под натиском медленно исчезающих лучей, напоминая диковинные украшения. Из одежды на нем — белого цвета рубашка, да коричневые штаны. Вся его поза выглядела расслабленной. От чего еще больший ужас поселился в душе, ведь — Итан. Итан Джонс.
— Как такое возможно… — повторил уже вслух, пытаясь понять: неужто и вовсе не было тех злополучных лет?
Резко вскочил и сразу же застыл. Я просто не понимал, что же сейчас должен сделать. Вновь вернуться в серую реальность, где каждый день буду корить себя за ошибки прошлого, или же…
Вновь посмотрел на Итана и попытался спросить:
— Ты… А-а-а… — никаких слов не хватало, чтобы описать раздрай, который происходил в душе — Итан… — опять замолкаю, пока не решаюсь сделать одно — обнять его и тихо проговорить — Спасибо тебе… Спасибо…
Парень, как-то неловко похлопал меня по спине:
— Я, конечно, счастлив подобное услышать, но Джонни, ты меня пугаешь — послышался смешок. Итан как-то быстро отстранился, затем спросил — Представляешь еще совсем немного, и мы окончим королевскую академию… Как думаешь и вправду годимся на роль рыцарей? — не более чем попытка сменить тему для разговора, чтобы вернуться к чему-то привычному.
Казалось — вопрос, который уже ранее слышался. Вот только тогда, он так и остался без ответа.
— Лучше, если бы мы в нее вообще не поступили — последовала небольшая пауза — Вот, ты бы, например, смог пережить мою смерть? — серьезный вопрос, от которого с его лица в миг пропала улыбка. Итан задумался, вновь представив ужасы, что будут преследовать нас по долгу службы.
Повисло неловкое молчание. Только хотелось сказать: «не думай об этом», но не успеваю. Голубое небо начало затягиваться серыми, практически черными тучами. Ветер становился все сильнее, пока конечным ударом не становятся слова:
ТЫ ЖЕ МОЮ ПЕРЕЖИЛ
Его кожа в миг становится бледной. Из рта малыми каплями стекала кровь, становясь все сильнее, оставаясь неприятным напоминанием на белом одеянии. В юных глазах слабый свет будущих надежд, постепенно затухал, пока они и вовсе не стали безжизненными. Напоминая труп, который еще не успели похоронить.
— И-та-н… — голос начал дрожать стоило завидеть подобные изменения в некогда живом лике.
Рука тянется вперед, к страшной иллюзии в попытках развеять ее, как тут же парень исчезает. Вместо него остается изувеченное тело, которое медленно гниёт в земле. Бледная кожа сменилась на мертвенно зелёный. Щеки впалые. Глаза пустые. Во многих местах уже стали видны кости, вокруг которых скопилось множество опарышей. Его тело в принципе состояло уже полностью из поедающих плоть паразитов.
Я не мог пошевелиться. Лишь и дальше смотреть, как мой друг медленно разлагается, в то время как мне еще уготована целая жизнь. Пытаюсь кричать, но не получается. Я был полностью скован невидимыми цепями. Окруженный медленно сгорающим лесом. Как и мое прошлое тот медленно тлел. Готовый после себя ничего не оставить. Только воспоминания, что будут хуже самой смерти.
По щекам тягуче стекали обжигающие слезы, пока через боль не получилось прошептать:
— Пожалуйста… Пожалуйста… Пусть все это закончится…
Секунда и…
— А! — тут же вскакиваю с кровати — сон. Все закончилось. Сердце еще долго не могло найти в себе покой. Казалось, что не было тех семь лет с момента его смерти. Прошел день, не более. Тошнотворное чувство не отступало. Руки дрожали. Я не хотел его видеть. Пусть и скучаю, но в данный момент моей жизни, Итан — не более чем кошмар, который никак не может закончится. Не хватает молитв, слишком мало усилий прилагаю. Все, что ни пытался сделать, чтобы в конечном итоге отпустить, заканчивалось неудачей.
Провожу рукой по слегка влажным волосам, как замечаю — мадам Фейн стояла в дверном проеме, готовая покинуть комнату, так же незаметно, как и появилась в ней.
— Мадам Фейн? — услышав вопрос среди ночной тишины, женщина тут же обернулась.
— Мистер Льюис? Вы уже проснулись, как себя чувствуете? — голос ее звучал все также механически. Она не была ко мне заботливой. Просто исполняла роль, которую считала правильной. Говоря тем самым, что искренние переживания никогда не сорвутся с ее губ.
— Да… Можно и так сказать… — промямлил, не находя нужных оправданий — Вы чего-то хотели? Зачем заходили? — несмотря на страх, что до сих пор не отпускал душу, звучал раздраженно и даже со странным пренебрежением.
— Я хотела передать вам письмо — ответила мадам Фейн спокойно, рукой указывая точно на небольшой комод, рядом с кроватью.
— От кого оно? — спросил с непониманием. Стоило его открыть, как тут же увидел: желтоватый листок, на котором было написано лишь два слова: «Он умер». Рядом же с ним лежала одна слегка помятая купюра.
— Она не назвала своего имени. Просто сказала: Передайте это господину. Он обязательно меня вспомнит. Я должна была их вернуть… — с высокомерием говорила женщина.
— Мадам Фейн — резко перебил ее, не дав и слова более сказать — Она просила, что-нибудь на словах передать?
Женщина сделала вид, что задумалась:
— Если мне не изменяет память, то… — последовала небольшая пауза — «Вы были правы. С надеждой жить еще тяжелее, когда понимаешь, что не справился»
Нечто схватило меня за горло. Казалось, с каждой пройденной секундой его сжимали все сильнее. За имея в конечном итоге вместе членораздельных мыслей, протяжный кашель. Появился тот по одной причине — сказать мне было нечего.
«Именно об этом я ее и предупреждал…»
Сердце в груди сжималось от того, что начал чувствовать себя виновником чужой смерти. Повторяя: «не скажи я ей этих слов, может тогда бы все закончилось по-другому?». Не было бы классической картины смерти, которую теперь никак не перекрыть. Любая краска станет подобна каплям воды, что медленно стекают по холсту, возвращая в сутки привычную тоску, ставшей частью собственной судьбы.
На какое-то время между нами повисло молчание. Мадам внимательно изучала уставший лик, который тяжело разглядеть в связи с полным отсутствием хоть какого-либо источника света, будь то даже обычной свечи.
Видимо поняв: более и слова не скажу, погруженный в переживания, женщина говорит:
— Мистер Льюис, вы точно здоровы? — на этот раз голос звучал более серьезно, напоминая тем самым прокажённого, чья судьба решается в считанные секунды.
— Если правдой говорить, то нет… — замолкаю — Вот только не физически мне плохо… Как вы ранее вечером говорили, я — странный узник прошлого. Я не могу его забыть. Не могу отпустить. Не способен сказать: оно меня не волнует — тяжело вздохнул — мадам Фейн, я устал…
Удивительно, но в ответ не последовало злорадствующих речей. Лишь молчание. Не знаю, может и вовсе показалось, померещилось, что взгляд ее на миг стал печальным. Таким образом смотрят на человека, которого действительно жалеют.
— Я заварю вам чаю на специальных травах. Они помогут вам унять душевные терзания… — уверенности в ней было все меньше и меньше — По крайней мере должны…
Хотелось засмеяться, но единственное, что получилось из себя выдавить:
— Буду благодарен…
И вот опять — одиночество. Дверь захлопнулась, а вместе с тем и все ночные звуки стали громче. Отчётливо слышны разговоры в соседних комнатах. Лай собак точно под старыми окнами. Даже птицы засуетились в странном беспокойстве, сливаясь в танце на небесном полотне, окружённые множеством звезд.
«Оно должно мне помочь… Мадам Фейн никогда не ошибалась в подобных вещах…»
Мадам Фейн не была отмечена клеймом ведьмы в наших архивах. Причина тому мое добродушие, ведь еще в первые дни я понял — она непроста. Пусть и знания ее о травах слабы. Знает лишь основы, совершая различные ошибки, стоит лишь слегка отступить от привычного рецепта, в ней есть потенциал, который теперь работает на мои ночные страхи.
Она не хочет нести крест службы на своих плечах, живя спокойно и тихо. Именно такое существование я ей и обеспечил.
Последовала усмешка:
«В ее глазах, я — истинный дурак, что ведьмы под собственным носом не видит!»
Возможно, и вправду думает о моей недалёкости, считая: и как он вообще может работать следователем, при короле, если уже года три-четыре живет с преступником, что нарушает закон. Каждая ведьма обязана о себе заявить, иначе будет считаться нарушителем общественного порядка, ведь кто знает, на что способен человек, наделенный силой, о котором и вовсе никому не известно — общественное мнение.
Не сказать, что я — противник сложившегося строя. Как по мне в нем отлично сочетается магия с человеческой дедукцией. Вот только истинная проблема заключается в том, что не каждый человек будет готов к подобной жизни. Многие, кто не мечтают о несметном богатстве, будут согласны и на обычное спокойное существование.
Секунда и тут же подумал: «Хорошо, что нынешние ведьмы не похожи на тех, кто был на заре времен. Они — не более чем травницы, что могут пользоваться темной силой, унаследованной от предков. Ведь буря разразится, если в них проснётся желание власти, в попытках погубить тех, кто и нацепил мнимые кандалы»
Как только мадам Фейн вернулась с небольшой чашкой в руках, тут же послышалось:
— Попробуйте. После него, вам должно стать легче — именно сейчас она взгляду своего не поднимала.
— Благодарю — осторожно забираю чашку из ее рук — Уже, итак, довольно поздно. Можете идти. Дальше я сам справлюсь со своими кошмарами.
Женщина застыла со странным выражением на лице. От чего в нем отчётливо сочеталось странное презрение, что медленно перетекало в злобу, готовая человека на убийство толкнуть. При этом взгляд печальный и даже можно сказать сожалеющий. Возможно — не более чем иллюзия моего уставшего разума, что в тенях ночи монстров пытался найти… Не знаю… Сложно сказать…
Мадам Фейн слегка поклонилась и молча ушла. Она не стала тем, кто с ложью на устах о заботе будет рассказывать. Наоборот, захочешь того и вовсе поможет закончить мучения. Она — помощник во всех греховных делах. Если в твоих планах захотеть уйти, да побыстрее, не будет мешать. Оставив наедине со своими демонами, которые и помогают петлю вокруг шеи затягивать.
Холодные руки постепенно согревались о теплую чашку, позволяя во всем теле ощутить нечто большее, чем обычную ночную стужу, от которой получится спрятаться лишь утром, как только первые солнечные лучи начнут скользить по безлюдной земле.
Делаю первый глоток, потом буквально сразу же следует второй, третий, четвёртый и так пока чашка полностью не опустела. Именно за внешней пустотой стал скрываться и внутренний покой. В голове не было ни одной мысли. Полностью свободная от любых страхов. Казалось, и вовсе наконец-то получилось заглушить внутренний голос, позволив услышать истинную тишину этого мира.
Глаза начали слипаться. Голова сама оказывается на твердой подушке, после чего следует лишь одна мысль: «Хорошо, что сейчас все по-другому» и тут же засыпаю. Не было более кошмаров, только банальное ничто, которое заменится новым днем, когда и думать о бессмысленности не будет времени.
Разум мой чист, разум мой свободен…