Хотелось бы мне верить, что продолжал быть верным стражем для несуразной принцессы. Забыв полностью про сон, всецело посвятив себя ее защите, дабы отплатить за проявленное мужество, на которое не каждый бы смог решиться. Выбрав для себя в конечном итоге в качестве верной дороги бегство.
Вот только в реальности не сказать, что был лучше. Ведь избрав для себя цель в виде защиты невинной Шерри Одли, не смог продержаться и часу с открытыми глазами. Хватило около тридцати минут, чтобы веки сомкнулись. Тело же мое рухнуло аккурат рядом с мадам Одли. В голове в этот момент было пусто. Я хотел спать. Я устал — единственное, что понимал разум, находившийся в полудрёме.
«И всё-таки ты ошибся… Я так и не смог стать героем…» — пронеслась мысль, после которой послышался до боли знакомый голос:
— Потому что ты продолжаешь жить прошлым… Джонни… Хватит уже обо мне вспоминать. Просто забудь меня… — его голос был совсем рядом. Стоило немного протянуть руку, как смогу схватить того, кто слишком резко меня покинул. Вот только постепенно он становился все тише, пока и вовсе не исчез.
Я погрузился в уже привычную тишину, постепенно растворяясь разумом в причудливых видениях. Перед тем как окончательно уснуть, мне виделось множество прекрасных образов. Они были до банальности обыденными, но в них мне виделась до странности приятная картина. Нечто, чего не хватало именно мне.
Я слышал голос отца. Он был ко мне добр. Мы обсуждали скорые планы на ближайшую охоту. Сбоку от нас сидела мама. Она улыбалась, допивая очередную кружку травяного чая. Ей слова было сказать страшно, боясь прервать громкие речи о возможной добычи, что скоро окажется у нас на тарелках. Именно такую семью я всегда желал. Именно такого у меня никогда не было. Отчего-то раскол между нами произошёл слишком резко. Виной всему одна причина — каждый носил в своей душе отличные от других цели.
В такие моменты мне просто хочется сказать: мы изначально не были родными друг для друга
Стоило мне все глубже погрузиться в несуществующую негу, как окончательно уснул. Не могу точно сказать, сколько же времени прошло с тех пор, как вновь посмел открыть глаза. Могу уверить в одном: нерадостное пробуждение сопровождалось невыносимой головной болью. Казалось, вместе сна, несколько часов подвергался пыткам, отсюда и сильная ломота во всем теле совместно с таким же неприятным покалыванием, да подергиванием окаменевших мышц.
«Не стоило мне пить предложенного вина…» — попытался повернуться в другую сторону, как тут же чуть не упал с кровати. Оказывается, все это время я лежал на краю, точно взвалившись всем своим телом на руку. Она ныла. Болела. Казалось, и вовсе потянул ее.
Аккуратно перевернулся на спину, после чего нехотя попробовал еще раз открыть глаза. Какое-то время я просто пытался понять: где же я вообще нахожусь? Воспоминания были хрупкими, практически полностью утратившие в себе события прошедших часов.
Если правдой говорить, мне было невдомёк, что же из того, оставшегося в моем разуме происходило в действительности, а где сокрыта слабая попытка собственной трусости увлечь лживыми рассказами.
Стоило приподняться, как заметил лежавшую рядом с собой Шерри. Девушка мирно спала. Казалось, лицо ее стало выглядеть куда здоровее. Исчезла неестественная бледность. Готов признаться: щеки слегка порозовели от теплого, но такого живого дыхания.
Взгляд невольно падает на закрытые двери, затем опять возвращается к мадам Одли. Хотелось, как можно скорее покинуть измученную ведьму, дабы не мешать ей своим ненужным присутствием, но не успеваю: стоило ногам слегка коснуться половиц, как аккурат сзади себя слышу:
— Агх… — простонала девушка, поежившись в кровати. Какое-то время она молчала, не смея и глаз своих открыть. Пока спустя несколько минут неловкой тишины, она не распахнула веки, устремив взгляд к высоким потолкам.
Несмотря на долгие часы покоя, она все также выглядела усталой. Особенно это читалось в ее глазах. Шерри с большим трудом продолжала держать их открытыми, понимая: стоит им опять сомкнуться, как вновь провалиться в глубокий сон.
Девушка тяжело вздохнула, затем медленно повернула голову в мою сторону:
— Джонатан…- с грустью в голосе начала Шерри — Я… Я ничего не помню… — последовала недолгая пауза — Мне так стыдно, что я посмела вас подвести, Джонатан… — печальный лик уставшей девы, заставлял чувствовать себя виноватым. Вот только Шерри сожалела о том, чего я попросту понять не мог.
— Вам не зачем извиняться. Мне вполне достаточно того, что сейчас вы живы, а тем-более я надеюсь, здоровы… — секундное молчание — По крайней мере, мне хотелось, чтобы так было… — шепотом, дабы скрыть свои истинные переживания — Как вы себя чувствуете?
Она все-также продолжала лежать, не предпринимая никаких попыток, чтобы встать. Видимо, ее тело до сих пор изнывало от скоропостижно настигших последствий магии. В моих глазах юная Шерри Одли стала похожей на старую куклу: некогда любимая, вот только сломанную, при том полностью. Деревянные шарниры давно уже выпали из небольших ямок, где ранее закреплялись, от чего игрушке лишь остаётся быть покорной в чужих руках. Более своей воле, как ей кажется, она не имеет.
— Джонатан, я вам честно скажу… — голос стал хриплым, после чего девушка невольно откашлялась — Мне никогда не было так плохо… Все тело болит… Меня тошнит… Об голову словно несколько раз ударили чем-то тяжелым… — заметив, насколько же сильно мое лицо исказилось от беспокойства, что переходило в настоящий страх, девушка продолжала, с уже большим энтузиазмом — Избавьте же меня, пожалуйста, от таких взглядов! — взмолилась она — Я молода не только разумом, но и телом! Поверьте, на самом деле, это не более чем выпить больше дозволенного! — после этих слов Шерри предпринимает попытку приподняться. Сам того не осознавая подставил руки аккурат под спину, если вдруг она не справится и будет готова вновь рухнуть на кровать.
Вот только помощь моя не пригодилась. Ей потребовались считанные секунды, чтобы самостоятельно сесть на кровать. Стоило Шерри заметить, с каким же интересом за ней наблюдаю, ведомый странным беспокойством, она сказала:
— Джонатан, ну я же вам не игрушка — девушка берёт мою руку и кладёт себе на грудь — Чувствуете? Оно до сих пор бьётся… — недолгая пауза — Посему… Давайте оставим жалость где-то позади.
— Я вас услышал, если вы этого жела…
— Да, пожалуйста… — перебила меня Шерри, желавшая поставить точку, в никому не нужном, как ей кажется, разговоре. Она выглядела серьезной, не смея и вовсе взглянуть в мои глаза. Периодически девушка хмурилась, думая в этот момент о чем-то явно неприятном. Можно даже сказать, раздражающем.
Повисло неловкое молчание. Уже в который раз Шерри храбрилась, боясь показаться передо мной хоть не много слабой. Она старалась делать вид, что любые трудности ей нипочём, вот только в реальности тело изнывало от судорог, что были до сих пор еле заметными. Мадам Одли думала, я не заметил, как она схватилась за правую руку, прижимая ее точно к одеялам. Вот только, как бы это не было печально, я все видел.
«Она просила молчания, и я не вправе пойти против ее воли, тем более, когда она столько сильно искалечила собственный разум»
Откашлявшись, решаюсь спросить:
— Может, вам воды принести?
Девушка приподнимает брови от слабого удивления, впоследствии ответив:
— Если вас не затруднит.
Рука неосознанно касается макушки, после чего робко глажу ее по голове:
— Шерри — она вздрогнула, стоило обратиться по имени — Можете на меня положиться — взял подушку. Поставил аккурат к спинке кровати — Прилягте, я обо всем позабочусь.
На лице неспешными шагами расцветала слабая, но такая нежная улыбка. Она выглядела спокойной. Не было более печалей и беспокойств, лишь странное доверие к тому, кого и вовсе знаешь считанные часы, после вашего первого и даже, в какой-то мере строго «здравствуйте…»
Стоило покинуть комнату, как тут же направился к госпоже Брикман. Оказавшись у двери, приподнимаю руку в готовности постучаться, как останавливаюсь. Лишь сейчас осознал: с чего я решил, что Агнес Брикман не спит в данный момент? Стоит ли мне в таком случае ее тревожить? Если же нет, то к кому лучше всего обратить дабы нам с Шерри принесли хотя бы воды?
Множество вопросов, ответы на которые, в окружающей тишине, не смог найти. Каждая дева, что смеет называться послушницей развратного дома, притаилась. Казалось, стоит не много прислушаться, как смогу почувствовать тихое дыхание аккурат за стеной. Первый раз, когда в царстве безнравственности, все замерло, напоминая более заброшенное место, где остались только забытые вещи, от прошлых хозяев.
Неожиданно вдалеке, со стороны лестницы, послышались неспешные шаги. Миниатюрная фигура становилась все больше, пока не получилось распознать в ней Марию. Девушка, заметив меня, вновь попыталась спрятать свое лицо. Видимо продолжала испытывать стыд за собственную глупость. Теперь ее секрет раскрыт. Теперь о ее заработке знает хозяйка.
Мария робко поклонилась, затем спросила:
— Господин, вам нужна госпожа Брикман? — голос тихий. Именно сейчас появилось странное ощущение: если и были те, кто до сих пор не спали, они спокойно могли слышать каждое ее слово. Будто нет стен, отделяющих нас друг от друга.
— Да, мне хотелось бы узнать, кого можно просить принести нам с мадам Одли воды, да не много еды.
— Я вас поняла — девушка вновь поклонилась, затем сказала — госпожа сейчас беседует с важным гостем на первом этаже. Как только их встреча закончиться, я передам ей вашу просьбу.
Девушка собиралась уходить, как тут же окликнул ее:
— Мария! — секундная пауза — Подскажите, неужели даже касательно настолько незначительных вопросов, вам следует знать ее мнение? — некоторое время она смотрела на меня, как будто и вовсе не поняла вопроса, в действительности просто не зная, а как же на него правильно ответить
— Да, потому что ее слова, для нас закон. Без нее мы — никто.
Молчание, неловкость, затем вопрос:
— Вас устраивает подобное?
Заметив, насколько же серьезным стало мое лицо, девушка ответила:
— Я просто стараюсь выжить. — тишина — Здесь у меня есть еда, вода, более мне не нужно.
Отчего-то мне хотелось спросить: «Сильно ли была зла госпожа Брикман? Долго ли кричала? Она била вас?», но не смог. Слова так и остались частью чего-то неозвученного, пока смотрел, как послушница аккуратной поступью, вновь направилась в сторону лестницы.
В сознание же смог вернуться, а с тем и пошевелиться, когда в очередной раз все окружающие звуки стихли, позволяя с уверенностью сказать: вот теперь я остался один. Со мной лишь незримые слушатели, которые так и норовят скрыть свое существование.
Тяжело выдохнул, затем подумал: «Мне следует вернуться. Мадам Одли ждет меня.»