Поместье барона… Должно звучать величественно, как на деле и доли восхищения не было перед тем, кого собирались посетить. Первое впечатление уже сложилось, благодаря беглому взгляду по ветхому фундаменту. Побитых в некоторых местах окнах, да слабым дырам, что пытались аккуратно спрятать в тенях серого дня. Казалось и вовсе — оно давно заброшено. Людей там нет, лишь призраки давно забытого прошлого.
«Как же прискорбно подобное наблюдать…» — пронеслась мысль, окутывая разум слабой печалью от вида величественной разрухи. Когда-то оно и правду что-то значило, как сейчас остались лишь развалины былой жизни. Нет там ничего, при живущих то внутри людях.
— Какая же нелепица… — проговорила мадам Одли внимательно осматривая каждую деталь внушительного строения. В ее лице читалось странное отвращение, будто и вовсе не хотела ступать на грязные полы.
— Вам неприятна сама мысль, что придется зайти внутрь?
Последовала небольшая пауза после которой девушка ответила:
— Джонатан, конечно же, нет. К чему голову задирать, коль сама живу в условиях, что разительно хуже, нежели подобие заброшенного здания? — при этом с юного лика так и не пропала чуждая ей брезгливость.
— Это хорошо, потому что в ином случае, пришлось бы вас заставить.
Ответ мой, ее явно опечалил. Девушка старалась сохранить привычную доброту в миловидных чертах. Вот только глаза выдавали тоску, с которой душа смотрела на мир. Возможно, выжидая момента, когда все закончится.
— Джонатан, вам не жалко барона Лиамса? — в голосе не было грусти, печали, даже обычного сожаления. Девушка звучала спокойно, можно сказать сосредоточенно.
— О чем вы?
— Я к тому, что барон явно бедствует раз продолжает и дальше считать подобное место своим домом.
— Шерри, вы не думали, что это может быть банальной памятью о целой династии, вследствие чего не может отказаться от семейного гнезда? Если так, то он достаточно сентиментальный человек, коль придерживается таких ценностей.
Девушка пожала плечами:
— Память надо чтить, но не наблюдать за ее разрушением. Этому дому осталось немного. Хотя чего я говорю, Джонатан, вы и сами это прекрасно понимаете — последовала небольшая пауза — Какая же истинная причина оставаться здесь дальше? — пробубнила мадам Одли. Несмотря на подобие шёпота, услышать и даже понять ее слова можно.
— Должен отметить, вы молодец, что обращаете и даже задумываетесь над такими, на первый взгляд, незначительными деталями.
Девушка явно была рада услышать похвалу. Лицо в миг засияло благодаря широкой улыбке, в которой до странности читалась слабая гордыня, что тихо, еле уловимо шептала: конечно же. По-другому и быть не могло.
Пуще прежнего шаги ее становится быстрее. Она обгоняет меня, устремляясь с непонятной уверенностью к старым дверям. Девушка уже было хотела постучать, как тут же ее рука застыла в нескольких сантиметрах, от прогнившего дерева.
«Да, именно такой была эта дверь…»
Мадам Одли обернулась, но ничего не сказала. Лишь с резким нетерпением рвалась к тому, чтобы поскорее приступить к делу, дабы услышать очередную похвалу, своей, как ей, по крайней мере сейчас, кажется, безошибочной работе.
— А вы оказывается до чертиков нетерпеливы! — послышалась громкий смех.
Она хотела ответить, но решилась смолчать, оставив себе возможность закатить глаза. Было в ней осознание, что в действительности слишком спонтанно заимела в душе желание раскрыть диковинную смерть юной баронессы.
Стоило подняться по практически хрустальным ступенькам, как тут же постучал около трех раз, после чего принялся ждать. Минут пять — ничего. Дверь нам не открыли. Вторая попытка оказалась такой же неудачной.
— Может он по делам отъехал? — с недоумением спросила мадам Одли. Странным ей казалась подобная тишина за закрытыми дверями. Словно и вправду в этих стенах уже давно никто не жил.
— Думается мне, что нет…
Уверенности в своих словах не чувствовал. В сердце при этом не было тревоги. Обычное непонимание: как же нам теперь напроситься на уединённую встречу с бароном, коль самолично заперся в стенах семейного гнезда?
Рука невольно потянулась к тому, чтобы постучать в третий раз, как тут же с той стороны, послышалось:
— Иду! Иду я уже! — затем громкий кашель, что по мере приближающихся шагов становился все сильнее.
В миг переглянулись, но решили смолчать, ожидая, когда же покажется хозяин хриплого низкого голоса.
Стоило дверям открыться, как тут же нашему взору предстал мужчина. Рост у него был средним. Сам слегка полноват. Волосы, несмотря на относительно светский возраст, имели в себе множество седых прядей, которые, как-то неловко постарались зачесать назад. Самой примечательной деталью стало его лицо. Бледное, осунувшееся. Глаза впалые, как если бы и вовсе смотрел на человека, пребывающего в затяжной лихорадке. Не был он живым, по крайней мере таковым не казался.
Глядя на его одежду, подобные мысли становились сильнее. Несмотря на, по всей видимости, одиночество в пустом поместье, одет он краше любого знатного графа во время волнующего приема. Казалось — обычный бродяга, что решил ограбить человека известного рода.
«Пропащая же внутри него пребывает душа…»
Я сразу признал в нем того, кто пытался казаться живым, стараясь окружающих держать за дураков, не видящих банальную истину. Разница, между нами, одна — он крайняя стадия, после которой ближайшая дорога к лечебнице. Вместо богатых комнат — холодный подвал, заменив кровать на металлический стол. Лежа на нем обнажённым телом, в котором теперь грудь никогда не поднимается в попытках испробовать кем-то настолько желанный воздух.
«Как же у него получилось довести себя до такого состояния?»
Мысль, после которой тут же перевел взгляд на мадам Одли. Девушка двинутся не смела, стараясь в лице своем скрывать легкое призрение, к тому, кто пытается сыграть роль вполне здорового человека, а немедленно гниющего трупа.
— Кто такие? Зачем пришли? Я никого не ждал! — со злобой в голосе кричал мужчина, временами прерываясь на громкие порывы кашля, которые местами заканчивались несколькими каплями крови в бледных ладонях.
— Мистер Лиамс? — решил уточнить для, чтобы и дальше не путаться в догадках относительно личности представшего перед нами человека. Может и вовсе не более чем слуга, которого по ошибки признали хозяином заброшенного дома.
— Ну я! Чего пришли? Проваливайте! — с непонятным высокомерием говорил некогда уважаемый барон. Он хотел было закрыть дверь перед нашими лицами, но тут же его останавливаю.
— Сер, видимо вы не до конца поняли ситуацию, в которой оказались. Позвольте представиться, Джонатан Льюис. Следователь при его величестве. Девушка со мной — моя помощница — мадам Одли криво поклонилась, видя манеры своего собеседника, стараясь и дальше следовать правилам этикета. — Мы пришли к вам поговорить о внезапной кончине вашей дочери. Юной Бетти Лиамс — последовала небольшая пауза — Теперь же, позволите нам войти?
Мужчина нервно взглотнул. Хватило нескольких секунд, чтобы напыщенная уверенность в миг исчезла. Вот только что же его так напугало?
Низко опустил голову, пытаясь скрыть взгляд, который нервно бегал из стороны в сторону, продолжая обдумывать правильные слова.
— Видимо вы меня…
— Все я услышал! — неожиданно крикнул барон.
Мадам Одли дернулась, испугавшись резких перемен в поведение непредсказуемого барона, стараясь после сохранить уверенность и полное спокойствие в мягких чертах. Вот только оно все равно выдавало истину сжирающих чувств.
— Услышал я. — уже более спокойно продолжил мужчина — Вот только не вижу должным пускать вас, недостойных, в мое поместье. Вот вы, например, барышня очень лицом смахиваете на деревенщину. Посему не обязан и точка.
«Он сейчас это говорит серьёзно или насмешить пытается? Думает и вправду его желания будут учитываться?»
Удивительным для меня казалось, что мадам Одли молчала. Она не стала ругаться, пытаясь возвысить себя над ликом «умирающего» барона. Ответом стал обычный презрительный взгляд, в котором отчётливо читалась насмешка, с которой она на него смотрела. Ей не было стыдно за свою семью. Она всегда такой была, в отличие от того, кто сейчас старался и дальше казаться чем-то значимым в окружающих светских вечерах.
— Также, извольте извинится перед моим помощник. Или же смолчите, объяснив, как ее происхождение повлияет на работу? Я же не сватать к вам пришел — заметив удивленную, но явно довольную девушку, откашлялся затем продолжил — Посему прошу не создавайте ни себе проблем, ни тем более мне. Разговор наш состоится и — истина. Факт заключается в том, что при каких условиях это произойдет. Либо в спокойной обстановке родного дома, либо в одиночной камере. Выбор за вами, Cер.
Мужчина злобно фыркнул, окинув нас мертвенным взглядом с ног до головы, пока сквозь зубы, явно не хотя, не процедил:
— Прошу… — пальцы его продолжали крепко держаться за ручку в желаниях захлопнуть дверь и более ее никогда не открывать. Вот только страх в виде нескольких дней в каменной клетке, где сыро, воняет, вызывало в нем большее отвращение, нежели общение с нами.
Девушка, как-то по-змеиному улыбнулась пока не сказала:
— Вы такой любезный! Благодарю вас за проявленное гостеприимство — она обернулась, затем подмигнула и спросила — Джонатан, пойдёмте, чего в дверях стоять, раз даже сам хозяин благоволит нашему с вами приходу?
Барон цыкнул, но промолчал. Не в его интересах было затевать очередную ссору, когда стало ясно: от незваных гостей просто так не избавиться.
— Шерри, вы как всегда правы. — перевожу взгляд на барона — Надеюсь, на плодотворное сотрудничество. Будет обидно, если ничего не выйдет.
— Ничего не обещаю! Идите уже!
Двери захлопнулись, спрятав в старинных стенах три судьбы, которые в эти минуты смогли пересечься под одной крышей, объединённые смертью юной девы, для которой теперь жизнь — погребение под холодной землей.