Как только подошла к концу наша трапеза, также безмолвно, подобно неупокоенной душе, покинул чужую квартиру. Мадам Фейн не стала и слова на прощание говорить, лишь слегка приподняла голову и нехотя поклонилась.
Быстро спустился по ветхим ступенькам и резким движением открыл входную дверь. На улице уже вовсю веселился народ. Кто-то с друзьями чуть ли не под руку, обсуждая очередную возможность, как можно скорее встретиться в ближайшем трактире, подавшись мнимому желанию свободы, который так и норовит предложить хмельной напиток.
Держась от них на неком расстоянии, шли завидные дамы. Статная походка, высоко поднятая голова. Каждым своим жестом, даже не особо значительным, они давали понять известной своей фамилии по ближайшим землям королевства.
Мелкие лавочники также были готовы вовсю работать. Внимательно осматривали каждого проходившего и по каким-то своим неведомым критериям выбирали человека в качестве жертвы, для продажи ненужной безделушки, которая сломается, стоит пройти лишь несколько суток.
«Слишком уж на улице оживленно для недавно наступившего утра…» — промелькнула мысль, после которой пришло болезненное осознание:
— Я опоздал… — тихий голос, что тут же сменился подобием брани — Черти, но что же вы за игры очередные решили устроить с моей жизнью! — пауза, затем громкий крик — Будьте прокляты! — несколько людей невольно обернулись в мою сторону.
Удивительно, но и капли стыда не испытал. Устал я притворяться частью культурного общества, где каждый день, хоть малейшая деталь, но пытается вывести тебя из равновесия. Отчего хотелось ответить каждому, решившему меня осудить: чего уставились? Скажите спасибо мистеру Джонсу, что и вовсе не послал вам вместо проносящие всем дамам удовольствие.
Хотелось убедиться в ошибочности собственных суждений, но не получилось. Часы, что вечно лежали в небольшом кармашке жилета, отсутствовали. Видимо вчера их выложил в порыве странного бреда…
— Да катитесь вы уже все к Богу! — после очередной попытки сдержать бранную натуру недоброго дня, начинаю чуть ли не бежать в сторону дома мадам Одли.
В груди поселилось странное чувство вины. Ведь, как можно было в очередной раз, таким глупым поступком, посрамить собственное имя? Заставляя ни в чем не повинную деву томиться в ожиданиях: когда, же непутевый следователь вновь переступит порог ее дома?
Несколько раз останавливался, в попытках отдышаться и попросту сохранить сознание. Казалось, еще несколько метров, точно его потеряю, если и вовсе не окажусь гостем в лечебнице, на холодном столе.
«Еще немного…» — только эти мысли, каждый раз заставляли подниматься и вновь бежать вперед. Туда, где меня уже давно ожидает миловидная дева, не знающая о том, насколько же ничего не значащий предстал перед ней человек.
Как только вдалеке начала показываться до боли знакомая макушка дома, почувствовал странное облегчение.
В голове стали появляться непонятные речи, одна из которых гласила: мадам Одли, простите мне мои ошибки. Я не был готов к трудностям вчерашнего вечера, отчего сегодня вам и пришлось меня так долго ждать. Более такого не повторится.
Последовала усмешка:
«Хорошо, что видимо не в ее характере хранить подобные обиды…»
Резко остановился, отдышался и только было хотел поднять голову, чтобы посмотреть, насколько же тернистый путь мне еще предстоит преодолеть, как неожиданно, взгляд падает на чьи-то ноги — девушка, что подошла совсем близко. Сразу же послышался вопрос:
— Мистер Льюис? — голос был мелодичным, но отчего встревоженным. Казалось неизвестной деве, хватило лишь заметить склонившегося мужчину, чтобы уловить недуг, который день за днем процветал в его разуме.
Выпрямился и тут же понял — мадам Одли. Сам я стоял практически рядом с ее домом, не заметив и вовсе за множеством мыслей реальность, что пытался вечно списывать на иллюзию уставшего сознания.
— Мадам Одли? — проговорил в тот самый момент, когда полностью откашлялся, да успокоил собственное сердце от усталости с непривычности к подобным нагрузкам.
«Годы пьянства не прошли даром…»
Между нами повисла немая пауза. Каждый, смотря на будущего напарника думал о своем. В моем же случае — удивление, ведь вчерашняя дурнушка предстала сегодня в совсем другом облике, от чего даже верить не хочется в происхождение такой прекрасной девушки. Словно дочь барона, не менее.
— Слишком уж вы измученным выглядите, Джонатан.
— Подобного не могу сказать про вас. Вы обворожительны и — один из тех комплиментов, которых просто так я никому не говорю.
Послышался смешок:
— Разве? По-моему, вы льстите. Все осталось таким же, кроме одежды, которая в данный момент лишь скрывает мнимые недостатки моего тела. — последовала пауза — А значит, если именно сейчас вы смогли по достоинству оценит меня, то значит эти тряпки отлично справились со своей задачей.
«А ведь она права…»
Разница во вчерашнем дне — в преподнесении себя. В данный момент передо мной стояла опрятная девушка, чьи волосы были убраны в аккуратный пучок. Одежда простая, и даже в какой-то мере невзрачная — длинная юбка в клетку, темно-коричневый, ближе к черному цвету жилет, да белая рубашка.
Недорогие платья, с вычурными украшениями, а нечто попросту привычное человеческому взгляду. Вот только по сравнению с крестьянкой, что виделась мне несколько часов назад, разница оказалась и вправду ощутимой. Ведь попросту не был готов к подобным переменам, даже, если те незначительные и относятся к обычным переодеваниям.
Какое-то время девушка внимательно смотрит, даже можно сказать, изучает мое измученное лицо, пока не подходит ближе и не пытается нечто унюхать аккурат у моей груди.
— Что вы делаете? — спросил с непониманием, с легкой улыбкой на устах.
Мадам Одли не спешит отвечать. Позволив себе целых несколько минут тишины, пока, как-то озадаченно не произносит:
— Показалось что ли… — она тут же отстранилась, а лицо ее стало задумчивее, пуще прежнего.
— Может объяснитесь? Неужто от меня, как-то неприятно пахнет?
— Дело не в этом…
Девушка казалась, и сама не до конца понимала, чем же были вызваны подобные порывы. Кроме, как — чутье, которое попросту не отпускало, так и крича, о том, что аккурат твоего плеча, некто медленно гниет, сам не осознавал своей скорой участи.
— Джонатан — наконец-то решилась заговорить мадам Одли, звуча до странности обеспокоенно — Подскажите, вы ничего необычного в последнее время не употребляли? — заметив, насколько же сильно лицо мое исказилось непониманием, девушка продолжила — Может и вправду — не более чем мои домыслы, но от вашей одежды пахнет… — и вот опять молчание.
Ненадолго задумавшись, ответил:
— Думаю, что нет. Все достаточно типично для моих дней.
«Думается, говорить о мадам Фейн не стоит, ведь — не в первый раз, когда после ее отваров чувствовал себя странно…»
— Вот как… — мадам Одли, как-то несуразно улыбнулась, коря себя за попытки заговорить о необычном запахе точно от моей одежды — Значит ошиблась… Ну ничего с этим не поделаешь…
Несмотря на легкость, с которой она была готова, признать собственную неправоту, нечто просто не позволяя забыться об этой теме, словно юная ведьма и вправду, смогла, что-то обнаружить. Отчего решаюсь спросить:
— Мадам Одли…
— Я же уже говорила — Шерри — перебила меня девушка. — Вот теперь, продолжайте.
— Мада… Шерри, можете пожалуйста поделиться, что же вас так смутило?
Она посмотрела на меня с непониманием, затем спросила:
— Позвольте поинтересоваться, зачем вам это знать? Вы же сами ответили: ничего нового за эти часы с вам не случалось… Джонатан, неужто вы попытались обмануть?! — воскликнув, затем продолжила — Сказали ли бы, что это личное…
— Шерри, вы не так все поняли. С вами я был честен. Тут дело все в моем любопытстве. Мне не известны все тонкости, ведьминского дела, посему хотелось бы узнать куда больше, чем имеет в своих представлениях среднестатический пьяница… — ненадолго замолкаю — Деталь, которая вас смутила связана с этим, я прав?
Усмехнувшись, мадам Одли пожала плечами:
— Если говорить откровенно, то — да и нет. Аромат, что от вас исходит схож с Целией. Яд, которого хватит для того, чтобы отравить целое войско… Его конечно можно развести с Корпией, от чего эффект будет намного слабей, но… Вы уж извините, но от вас так и несет чистейшей Целией, а если так-то передо мной никак иначе не нашедший покой дух!
Повисло неловкое молчание. Единственное, о чем думал — плоды Хизалии… Неужто — Целия? Тогда почему я до сих пор жив?
Заметив, насколько серьезным стало мое лицо, девушка говорит:
— Мои слова и вправду могли звучать грубо, но Джонатан, поймите, вы не должны молчать. Скажите правду сейчас или же замолчите во век.
— Я хочу знать одно — что вы знаете о Хизалии?
Она тут же напряглась.
— И кто же вам рассказал про нее?
— Скажем, что в общественной библиотеке прочитал… Ну так, что можете сказать?
— Джонатан, я честно перестала хоть немного вас понимать. Ничего безумнее я ранее не слышала, ведь сейчас вы толкуете мне про вымышленные плоды, которых и вовсе никогда не существовало, а значит…
— И в книгах они никогда не встречались…
Именно сейчас, каждое мое оправдание будет звучать бредово. Я дал ей прямой намек, на факт человека, который питает меня лживыми фактами. Возможно, и вовсе травит…
— Поверьте я не собираюсь становиться вашим спасителем. Джонатан, вы взрослый человек и вправе поступать, так как считаете нужным. Единственное, о чем прошу — не слушайте человека, который вам про Хизалию толкует. Он или же она пытается ввести вас в заблуждение, надеясь на доверии, которое получилось заиметь.
«Мадам Фейн…» — промелькнуло имя женщины, как знак лживости каждого ее действия. Она не была со мной честна. Используя в качестве питомца, которого можно было кормить чем угодно. Я же все равно вопросов не задавал. Считая: когда-нибудь, между нами, появится настоящая связь. Будь то странная дружба. Все равно. Ведь в итоге — мы друг другом дорожим.
В сердце чувствовалась печаль, коря себя за то, что до сих пор жив. С таким безграничным доверием я должен был давно в могиле лежать. Забыв про любые возможности на будущие дни. Они исчезли, точно так же, как и сам я.
«Ничего не изменилось… Даже сам я остался точно таким же, стараясь казаться добропорядочным человеком и — самое печальное… Я являясь самым главным обманщиком в своем существе…»