— Джонатан, не стоит так печалиться. Не каждый же день вам будут встречаться порядочные люди. Примите, как факт — человек более не заслуживает вашей дружбы, да живите с гордо поднятой головой.
Хотелось сказать: Шерри у вас бывало такое, что неожиданно целый мир готов пойти против тебя, несмотря на попытки, итак, тихого, еле заметного, существования?
На деле же, единственное, что смог ответить:
— В этом вы, конечно, правы. Мне стоит быть более осмотрительным в выборе своих связей. — вздохнул и тут же продолжил — Барон Лиамс нас ждет. Следует поспешить. Итак, много времени потратили ни на что.
Девушка кивнула, после чего послышался вопрос:
— Я бы хотела узнать, каким образом будет происходить допрос?
Прежде чем пуститься в путь аккурат к западным землям, невольно потянулся к кармашку, где прежде должны были лежать небольшие часы, позабыв и вовсе, что сегодня придется обходиться без них. Немного опечаленный, по крайней мере я, направились по выбранному заранее пути. Туда, где и находится поместье несчастного барона. На его имя также записано несколько квартир вблизи центральных улиц, но появляется он там редко, если вообще заезжает проведать свои владения. По большей части в них живут слуги, которые и смотрят за сохранностью помещений, долго томящиеся в ожиданиях скорого визита своего господина. Ведь хуже шутки придумать нельзя в тяжелых думах гадать на хозяина и его шальные и непредсказуемые мысли.
— Не переживайте, в этом нет ничего сложного. Сначала с ним поговорю я. Узнаю про его жизнь, проблемы с которыми пришлось столкнуться, может и вовсе нечто подобно ружью до сих пор висит над его головой. Затем медленно перейдем к обсуждению юной баронессы. Поставив точку на моменте ее последнего дня. — последовала небольшая пауза — Затем к делу приступаете вы. Осмотр ближайших комнат для вызова «духов прошлого». Главное — обращайте внимание на все, даже, если на первый взгляд оно и кажется незначительным.
— Я поняла… — девушка задумалась — Джонатан, а если, представить, что увижу, картину убийства, как следует об этом вам сообщить? — неожиданно мадам Одли останавливается. Взгляд ее стал серьёзным — Я это к тому, что не могу же закричать: А-А-А-А-А-! ЭТО ОН ЕЕ УБИЛ!
Именно в этот момент на нас обернулось несколько людей, удивившихся подобным заявлением средь практически ясного дня.
— Вам следует молчать в том, если смерть, которую покажут предки, никоим образом не имеет ничего общего с нашим делом. В ином же случае, скажите так, чтобы никто не понял. Нечто, настолько несуразное, что каждый бы и вовсе усомнился в сохранности вашего разума.
Девушка тяжело вздохнула, улыбнулась, затем спокойно сказала:
— А сердце то все бьётся и бьется — последовала небольшая пауза — Так и стучит, тук-тук… Тук-Тук…
— О чем вы?
Свернув с дорог центральных улиц, уже более размеренным шагом направились по грязным тропам точно к поместью барона Лиамса. Постепенно городская суета стихла, позволяя услышать истинный голос природы. Единственное, что нас окружало — несколько деревьев, в чью листву стоит нырнуть, как тут же потеряешься в тропах одинокого леса. Где лишь две участи будут ожидать, коль не сможешь выйти на правильный путь. Первый — голодная погибель в настоящих безумствах. Постепенно теряя собственное, я, в медленной смерти. Вторая — быть разодранным на куски ничего не значащий плоти, дикими зверями, обитающих практически на окраине. И тут еще вопрос, о том, что же хуже…
Людских голос вокруг не осталось. Только сильные порыва ветра, что будто хотели склонить стволы ближайших деревьев к земле, переломав, каждую цветущую веточку. Не дав почке и вовсе распуститься. В его шуме, если конечно постараться можно услышать слабое пение птиц. Практически безмолвное, как будто никого здесь и нет.
«Насколько же погода изменчива…»
— Я все к тому Джонатан — неожиданно продолжила мадам Одли после затянувшегося молчания, словно именно сейчас о ее страхах никто не услышит, от чего наконец-то можно быть искренней, по крайней мере с собой — Не ожидала я такого волнения. Казалось еще вчера, спокойствие и странный интерес пытали мой разум, как сейчас, волнение чувствуется в сердце.
— Вам страшно?
Мадам Одли задумалась. Она и сама не до конца понимала, что же испытывает к своей новой должности. Становится ли страх и ужас, единственным, из чего состоит ее тело? Может — и вовсе обычное предвкушение перед чем-то новым?
— Думаю, что нет… По крайней мере — не такой страх, какой обычно испытывает человек… Я точно понимаю одно — не могу унять собственное сердце… Оно бьется с каждым сделанным шагом все сильнее! Готова признаться — так странно. Надеюсь, как перешагну порог невиданного, да и незнамого, ранее поместья, смогу понять, от чего же я так взволованна.
Усмехнувшись, решился спросить:
— Видимо вы редко сталкиваетесь с чем-то новым?
Девушка засмеялась:
— Не в этом дело! Ох, Джонатан, ну я же не страдаю паранойей, чтобы из-за таких незначительных изменений, себя в могилу сводить! — голос ее был громким, пропитанным странной уверенностью, от чего и подумать нельзя, что дева чего-то боялась.
«Незначительных?»
— То есть для вас наша встреча и вправду нечто ожидаемое? — решил вторить вопрос, что странным червем засел в голове, не давала покоя. Хотелось сказать, что девушка лишь храбриться, боясь показать свои истинные переживания, но нет. Она была полностью спокойной.
«Странная она…»
Девушка кивнула и тут же продолжила:
— А как же иначе? Джонатан, задумайтесь, мы, ведьмы, живем в мире, где с самого рождения обязаны быть занесены в королевские списки, дожидаясь момента, когда ради благополучия граждан начнем губить собственное здоровье… — мадам Одли ненадолго замолчала — Так вот — малая часть наших проблем. Повторюсь, с детства мы знаем, что, когда-нибудь этот день настанет. Я ждала его и должна отменить, вы на много лучше, чем были мои представления о следователях раньше… — она все говорила и говорила, но отчего и вовсе перестал ее слышать, а тем более понимать. Всем своим существом она навеяла лишь непонятную скуку на меня, заставляя зевать.
Самая главная мысль в бесконечном потоке из уже давно не различимых слов — я знала, что подобное случится, поэтому и не боюсь.
— Джонатан! — резко крикнула девушка — Вы меня вообще слушаете? — мадам Одли явно была расстроена, заметив слегка скучающий взгляд
— Можно и так сказать… — ответил нехотя, с долей отрешённости в голосе.
Хотелось тут же напомнить про дело, да в очередной раз сменить тему для разговора, как девушка вновь заныла:
— Джонатан, могли хотя бы выглядеть заинтересованным… — небольшая пауза, затем вопрос — Зачем же тогда стали спрашивать про мои чувства, раз и доли любопытства к моей личности не испытываете? — не дожидаясь ответа, сразу же продолжила — На самом деле не люблю такое… Давайте и вправду закончим все на рабочих отношениях…
«Что же ее могло так расстроить?»
— Мадам Одли… — последовал злобный взгляд — Шерри, я не говорил, что не желаю слушать про вашу жизнь, просто…
Девушка приподнимает брови и в своем безмолвие продолжает ожидать ответа:
— Иногда вы слишком много говорите, да очень правдиво… Я, как бы — сказать… Теряюсь в ваших суждениях…
Лицо ее и вовсе искривилось в странном презрение:
— Я не прошу вас молчать. Говорите. Просто знайте, я не тот слушатель, который сможет уловить каждое ваше слово. Смысл, возможно… — после пожал плечами.
Мадам Одли начала потихоньку смягчаться, пока не спрашивает:
— По-вашему, какой же должна быть моя речь, чтобы нравилась другим? — в голосе ее слышалась лёгкая печаль, как будто и вправду сокрушалась о своих недостатках.
— Ответ прост — будьте собой, и кто-нибудь обязательно сможет оценить вашу значимость. В мире не бывает полностью одиноких душ. Есть те, кого просто не поняли. — говорил серьезно, без каких-либо сомнений в своих суждениях.
В словах не было лжи. Я действительно так думал. Притворство сможет заменить собой искренность только в том случае, если цель твоего существования — деньги в купе с общественным признанием. В ином же случае будешь сам себя оправдывать, да обманывать.
— В-о-о-т к-а-а-а-к…. — задумчиво протянула мадам Одли — На самом деле, отчего-то я рада, что вы так считаете.
— Шерри, вам незачем настолько сильно опираться на мое мнение. Поверьте — ошибка, которая на самом деле очень многого вам может потом стоит. — слыша всю серьезность, с которой говорил, девушка неожиданно засмеялась.
— Джонатан, а вы оказывается шутить умеете. Не думала, что подобное качество вам доступно — мадам Одли выглядела до странности радостно и даже какой-то спокойной, словно и вовсе забыла причину, по которой нам приходится идти по здешним землям.
— И где же вам слова мои успели анекдот напомнить? Я лишь пытался истину привить, о которой вам следствие недолгого знакомства еще не было известно — спросил с непониманием, ведь до сих пор мог ответить на вопрос, что же творится в голове у подобной особы.
— Вы так усердно пытаетесь заставить меня уверовать, что ваше мнение — ничто… — последовала не большая пауза — Разве — не глупо?
— Отнюдь — правда, которую надо запомнить.
— Джонатан, но почему же вы так считаете? Словно сами себя пытаетесь оклеветать. Разве следовать, который служит воле короля, не является тем, кто отлично чувствует атмосферу окружающего его общества? Разве вы не тот, кто по истине скажет, какое поведение будет правильным?
Тут уже я не смог сдержать своей усмешки:
— Ого! — воскликнув, сам того не ожидав, насколько же сильно меня удивлат ее слова — Шерри… — продолжил уже более спокойным голосом — Подскажите, вам хоть, что-то известно про мою жизнь, кроме службы на Его Высочество?
Мадам Одли ненадолго задумалась:
— Я затрудняюсь так сразу ответить… — последовала небольшая пауза — В этом вы возможно правы… Я слышала лишь про заслуги, за которые вас ценит король, но разве существует нечто подобное отчего и вовсе могу вас возненавидеть?
— Почему бы и нет?
Не успеваю более и слова сказать, ведь неожиданно мадам Одли решила спросить:
— Тогда расскажите. Чего вам стесняться? Не человека же убили — тон был до странности требовательным для человека, живущего на считанные гроши с продажи королю готовых отваров.
— Слишком уж вы уверены в своем видении. Что, если, скажу, что и вправду повинен в смерти человека? При том даже двух? Будете и дальше считать, что имею право кого-то судить?
Мадам Одли в миг стала мрачной. Казалось ее и вправду испугало спокойствие, с которым об этом рассказывал:
— Вы либо искусно лжете, либо не договариваете. Посему, Джонатан, скажите же уже наконец, что так сильно терзает ваш разум, да еще по всей видимости ни первый год?
«Больно много ей хочется знать обо мне… Зачем? К чему?»
— Мадам, уж не влюбились ли вы в меня, раз с таким нетерпением расспрашиваете про дела былых дней?
— Вам бы только о любви и думать. Я просто хочу знать — зачем стараетесь быть хуже, чем есть на самом деле, по крайней мере именно в моих глазах. Мне этого не понять.
— Потому что я знаю какова моя истинная натура. Шерри, я пропащая душа, пусть подобного сейчас уже и не видно, но поверьте, в Аду, если таков существует, один из многих долгожданных гостей. От моей души ничего не осталось. Я — чувствую. Я бы хотел ее вновь ощутить.
Не много помолчав, девушка спросила:
— Так кем же является второй человек, в чьей смерти вы считаете себя повинным? — в ней не было и доли привычного озорства. Она выглядела серьёзно, готовая узнать о каждой сокровенном чувстве, скрытом где-то внутри еще бьющегося сердца.
До сих пор я не мог понять: почему ей так важно узнать, что за мысли блуждают среди уставшего разума? При этом ее расспросы не были вызваны банальной вежливостью. Она искренняя в своей напористости, что и заставляет одновременно испытывать легкое раздражение от правдивости некоторых ее суждений, но также и забаву.
«Странно… Почему же и вовсе не могу ей отказать?»
— Кажется, вы скоро будете знать меня лучше, чем я сам! — последовала слабая усмешка — Вот только смею огорчить. Времени на подобные беседы у нас не осталось — проговорил в тот самый момент, когда оказались рядом со старым поместьем — Мужайтесь и может быть, когда-нибудь, конечно, я поведаю вам эту историю.