— Постойте же! — крикнул не в силах сдержать собственного удивления. Сам того не ожидая хватаю Шерри за руку, от чего девушка резко останавливается. Она поворачивается в мою сторону, глядя в светлые глаза с явным непониманием — Куда же вы собрались-то в настолько поздний час? — голос стал строгим, напоминая более родителя, которые собирается отчитывать своего нерадивого ребенка — Шерри, вы же только недавно очнулись… Я не понимаю, зачем в который раз себя калечить? — не находилось во мне нужных слов, чтобы описать весь шок, который успел подобно волне меня в миг окатить.
Мадам Одли молчит. Лицо становиться виноватым. Казалось она и вправду знала, что не должна была быть настолько резкой в своих суждениях, да бежать прочь из гниющего дома, где в живых осталась одна безнадега, которая никогда не позволит познать истину радостных дней.
— Джонатан… — прошептала мадам Одли, заключая в одно глупое имя всю тоску юного сердца. Отчего-то мне не хотелось ее отпускать. Я впервые осознал, что радуюсь присутствию Шерри. Тому насколько же живой она мне кажется среди окружающих трупов. Тех, кто уже никогда не смогут сделать даже банального вдоху, не то, чтобы встать и пройтись уверенной поступью по центральным улочкам, дабы не вызвать ужас в глазах смотрящих.
Девушка берет меня за руку, после чего говорит уже более уверенным тоном:
— Я не имею права более тут находиться — последовала недолгая пауза — Мне надо… Нет, я просто обязана вернуться к тем, кто меня ждут…
— О ком вы?
И только лишь спустя секунды, я понял насколько же глупо прозвучал мой вопрос. Медленно приходя к лживой мысли, что она и вовсе в жизни своей ничего не имеет кроме службы, да тихих и непринуждённых разговор между нами… Одинокая душа, что может исцелиться только благодаря нашей работе… Когда мы вместе и никак иначе…
«Шерри, мне не принадлежит… Она вправе уйти, если того действительно желает…» — стоило об этом подумать, как тут же почувствовал неприятный холодок. Мне действительно было страшно от подобных мыслей, несмотря на все отвращение, которое они пробуждали в собственной душе.
— Вы уж простите меня… — нехотя отпускаю ее руку, низко склонив голову — Не мне решать о ком вам переживать, да к кому в ночи бежать… Вот только… — поднимаюсь с кровати, после чего начинаю смотреть на нее взглядом, который слишком много в себе отражал — печаль, тоску, но при этом странную и даже нелепую уверенность — Мне сердце не позволит отпустить вас одной скитаться по ночным улочкам. Изволите уйти? Так и будет, но только вместе.
— Джонатан, я благодарна вам за ваше искренние беспокойство — последовала небольшая пауза — Вот только прежде чем пуститься в дорогу, прошу ответьте мне, вы же не держите на меня обиду за мой скоропостижный побег?
«Она ума лишилась? Зачем же о таком вовсе сокрушаться?» — следующие о чем подумал: «Я ведь не хотел, чтобы она виноватой стала в моей банальной неуверенности…» — тяжело вздохнул.
Девушка заметно изменилась в лице: она улыбалась, вот только улыбка была глупой и можно даже сказать наигранной, в то время как в глазах отчётливо читалась печаль, что подкреплялась виной, которая все сильнее расцветала в юном сердце.
— Ох Боги… Шерри, зачем же вы о таком вообще думаете? — бережно, со странной опаской, беру мадам Одли за руку и неспешными шагами направлялся в сторону дверки — Глупец и трус здесь только я. Посему, пожалуйста, не думайте, что могу иметь и доли обиды на вас — Шерри Одли молчала. Несмотря на немоту она полностью следовала за мной: вышли в длинные коридоры, да спустились по стареньким лестницам.
Не получалось у меня привыкнуть к здешней тишине. Странным казалось не слышать даже тихого соблазнительного шёпота, который влечет за собой долгие часы безнравственного удовольствия. Впервые был готов сказать: «Сладкие уста» на редкость выглядят заброшенными. Словно вовсе здесь никто не живет, оставаясь печальными призраками грядущих дней. Должен отметить, даже света вокруг не осталось, имея при себе лишь несколько медленно расплавляющихся свечей.
Стоило нам оказаться у выхода, как вновь не вольно посмотрел на Шерри. Девушка заметив мой мимолетный взгляд, утвердительно кивнула, после чего сказала:
— Агнес все равно нас не желает видеть, так чего же нам о скором утре начинать молить? Вернемся же туда, где мы действительно нужны — не было в ней и доли сомнений. Она и вправду хотела, как можно скорее сбежать из этого дома, имея за душой красивое оправдание для этого.
Сделал глубокий вдох, после чего позволил дверям открыться, давая нам возможность сбежать из чертогов так называемой любви.
Как я и думал: на улице была глубокая ночь. Ранее серое небо уже давно было обтянуто черной тканью на которой, если внимательно присмотреться слабо светились маленькие звезды. Единственное, что позволяло нам не потеряться в стертых дорогах мрачной ночи — луна. Она стала подобием диковинного солнца, освещая истинный путь для ослепших путников. Стоило сделать несколько робких шагов аккурат по низким ступенькам, как тут же подул еле ощутимый ветерок.
«Холодно…» — невольно поежился.
— Шерри, вам не холодно? — пауза, затем вопрос — Возьмете ли вы мой пиджак, да бы прикрыть им хотя бы плечи?
— Джонатан, мне вполне достаточно того, что сейчас вы рядом… — говоря подобное, мадам Одли низко склонила голову, пытаясь скрыть собственный взгляд. При этом должен отметить — ее пальцы все сильнее переплетались с моими. Казалось в мгновение разгоряченная кровь, что циркулировала по нашим телам, слилась в нечто единое, позволяя почувствовать слабое биение сердца, постепенно бьющегося в унисон другому.
Оставшуюся часть пути мы шли в полнейшем молчании. Казалось, сейчас слова были для нас излишне. Мы оба смогли познать приятное чувство близости, когда не требовалась даже поцелуев, дабы душа постепенно расцветала подобна очередному цветку с наступлением весны на ближайших улочках.
В данный момент, я готов был поклясться, что наконец-таки смог познать счастье. Мне нравилась сама мысль: мадам Одли рядом. Имея уверенность, в том, что даже, если бы узнал о том, что с другим обручена, как разумом, так и сердцем с готовностью подобное принял. Она ведь счастлива, так зачем мне лишать ее этого дара?
Временами мне казалось, что Шерри все крепче и крепче обхватывала мою руку своими длинными пальцами. Стоило в такие моменты невольно посмотреть на нее, как тут же замечал слегка покрасневшие щеки, что так удачно получалось спрятать за лунным светом. Именно после таких мимолетных взглядов, сердце в груди начинало биться быстрее, не в силах унять возникшие чувства. Разум бросало в жар хлеще любого пойла в дешевой таверне.
«Наверное так себя и должен ощущать человек, в жизни которого появилось действительно нечто важное?»
Мне хотелось молить Богов и дальше, дабы, как можно дольше держать ее в своих объятиях. Вот только несмотря на неспешные шаги, таковыми были именно Шерри, до ее дома дошли мы достаточно быстро.
Мадам Одли замечает, что от родных стен, в которых выросла и жила до селя, оставалось несколько коротких шагов. Она останавливается и некоторое время смотрит на закрытую дверь. Внутри ее сердца воевали два желания: остаться рядом со мной, да вернуться к тем, кому в действительности была нужна.
Послышался тяжелый вздох:
— Ох, Джонатан… — девушка замолчала — Хотелось бы мне и дальше быть рядом с вами, но…
— Не стоит более говорить. Я все понимаю. Обещаю, сегодня была не последняя ночь, когда мы с вами видимся — поцеловал ей руку, после чего поклонился и сказал — Дом на Длиннохвостой 14, квартира 18. Я буду ждать вас Шерри.
— И я приду. Обязательно приду, Джонатан. — уголки губ Шерри растеклись в приятной улыбке. Щеки, что раннее лишь слегка покраснели сейчас пылали пуще любого огня. Девушка поклонилась, после чего поспешно направилась к двери. С волнением она пыталась открыть ее, пока через несколько попыток все-таки не скрылась в стенах своей обители.
— Шерри… Шерри Одли…
Более ноги были мне не подвластные. Я не мог и шагу ступить не думая о Шерри Одли. О девушке, что слишком резко вошла в мою жизнь, не собираясь вовсе ее покидать. При этом я все никак не мог понять: почему же? Что в ней такого особенного, отчего сердце вновь смогло почувствовать себя живым?
Наверное, все делом в том, что это была просто Шерри. Будь на ее месте другая, таже Агнес Брикман, не было бы в моей груди настолько трепетных чувств по отношению к ней. Мне нравилась она душой. Вот видимо и весь ответ.