Девушка усмехнулась. Лицо ее скривилось в непонятной улыбке, сочетая в себе множество чувств, начиная от банального непонимания, (странным ей казалось, что вновь пытается давить своеобразной привязанностью ко мне, в то время, как и вовсе, скорее всего желает быстрее покинуть хозяйку девственных тел), заканчивая привычным раздражением. Не могла Шерри стерпеть подобное высокомерие, когда человек и вправду думает, что в отличие от остальных не имеет и вовсе слабостей.
Мадам Одли сложила руки на груди, затем слегка задрала голову вверх и сказала:
— Агнес, ну что же вы такое говорите! — воскликнула девушка, разразившись громким смехом — Больно вам пытаться меня запугивать — последовала небольшая пауза — Мне кажется вам бы самой следовало обдумать свое отношение к Джонатану — мадам Одли подошла ко мне, положила свою руку точно мне на грудь — Может пора смириться, что более в разврате вы его не увидите?
«Что она делает?» — пронеслась мысль, как только всем телом смог ощутить, в сущности невесомые аккуратные пальцы юной ведьмы. Практически сразу отметив, насколько же ее прикосновения отличались от привычных этому месту развратниц. Они были намного честнее.
— Может хва…
— Джонатан, извольте помолчать — проговорила госпожа Брикман, смотря с отвращением на Шерри — Мне даже льстит, что настолько «глупая» девица избрала себе в друзья мужчину, которого мне посчастливилось лишить девственности… — в каждом сказанном ею слове отчётливо слышалась злость, которая подобна яду, готова была стекать по пухлым губам — Вот только вы слишком верите в него. Джонатан — тот самый человек, который после смерти своего друга занимал дни свои аккурат молодых девиц, пребывая в вечном хмелю, позабыв и вовсе о семье, что так сильно раздосадована его разгульным образом жизни — очередное молчание, которое сопровождалось пристальным взглядом. Она прекрасно понимала, насколько же сильно мне не хотелось в который раз вспоминать прошлое, (не способный с ним окончательно смириться), от чего хотела увидеть боль, что странной маской застынет на моем лице, радуясь в этот момент, что до сих пор уязвим — Забудьте его и живите же вы своей лучшей жизнью — женщина улыбнулась, присаживаясь на ближайшую софу.
Мадам Одли… Шерри… Посмотрела на меня. Она выглядела серьезной, с легкой тенью печали в глазах:
— По себе людей не судят — отчего-то и доли злорадства не было в ее словах — Вы можете сколько угодно пытаться заставить меня увидеть в Джонатане плохого человека, но тем же ответить не смогу… Потерянный, живущий привычками — про него…
«Почему они продолжают обсуждать меня?»
Я не понимал к чему подобные бессмысленные речи. Зачем каждый раз возвращаться к теме моего грешного существа, если суть вопроса в данный момент и вовсе другая? Неужто для них это имеет настолько большое значение, кого бы я выбрал сейчас?
Госпожа Брикман закатила глаза:
— Шерри, вы…
— Стоп — произнес сурово, не дав никому из них более слова сказать — Агнес, вы серьезно считаете, что будь случай, то вновь бы решил разделить с вами постель? — последовала усмешка — Вы взрослая женщина и должны понимать — не более чем минутная слабость. Нас ничего не связывает, а тем более не может. Посему хватит про меня…
— Джонатан, но я же правду сказала. Неужто вы хотите оспорить собственную жизнь? — в каждом ее, даже малейшем действие, отчётливо читалась жалость с которой она ко мне относилась, скрывая в пучинах сознания потаённое вожделение — Пущай… — ответила она, заметив, что продолжаю молчать — Все равно вы когда-нибудь вновь познаете всю истинную греховность своего существа… — женщина вздохнула, затем спросила — Что именно вас интересует в смерти Бетти Лиамс? — проговорила скучающе, не желая и вовсе о подобном говорить.
«Восхитительно! Так филигранно меняться в лице… Актриса! Никак иначе!»
Тут же присаживаю аккурат напротив нее:
— Госпожа Брикман — в этот момент отчего-то головы не смел поднять — Я не прошу вас выполнить работу, порученную мне, лишь молю: расскажите все, что вам известно про Бетти, даже, если это кажется незначительным — откашлялся — Например, когда она впервые к вам пришла? Зачем это было? Не заметили ли вы с ней рядом кого-нибудь подозрительного? Может некого мужчину?
«Лучше попросту забыть про минутной давности разговоры… Сделать вид, словно вовсе не слышал подобных гнусных, но увы настолько правдивых речей… Одним словом, поступить, как и всегда — стать глухим во всеобщем осуждении… Глух, нем, но с полной уверенностью в завтрашнем дне. Он будет точно таким же, как вчера, позавчера, неделю назад…»
Поначалу она улыбалась, вот только стоило заслышать про странного незнакомца, что в действительности сопровождал дитя барона, как тут же уголки губ слегка дрогнули. Она явно поняла о ком я говорил, но с привычным молчанием продолжала держать уверенность в каждом, даже в малейшем жесте, лишь бы только думать не посмели о том, что впервые именно ей придется отдать свою судьбу на поруганье чужих рук.
Женщина усмехнулась:
— Дайте-ка вспомнить… — с наигранным беспамятством начала говорить Агнес — Если мне не изменяет память, а такое вполне возможно, судя по вашим словам, касаемого моего возраста… — женщина замолчала.
Госпожа Брикман была в ожидание скорой колкости, вот только ответом становится схожее молчание. Нет во мне стыда за сказанные слова. Она и вправду стала намного трусливее, чем годы назад, когда казалось на коронации будет готова говорить о своем чистейшем способе зарабатывать на жизнь.
— Может вы наконец-то продолжите? — спросил с раздражением, не собираясь и секунды более тратить на очередные игры. — Расскажите же мне: как сюда попала Бетти Лиамс? — голос становится злее. Последовала усмешка — Или вам вновь напомнить в каком же положении вы находитесь? Агнес! — резко стукнул рукой по невысокому столику — Хватит уже этих игр.
Женщина даже не вздрогнула. Безмолвно то открывая, то вновь закрывая рот, не способная хоть какой-либо звук выдавить из своих легких. Она слегка склонила голову к потолкам и с непонятным разочарованием начала говорить:
— Джонатан, поверьте прежде, что я не причастна к ее смерти… — послышался смешок, в котором отчётливо читалось: насколько же мне противно собственное положение… — Должна заметить, что знакомство наше произошло резко. Однажды, она просто появилась на пороге моего дома. Вся опечаленная… Мне стало ее жалко…
Госпожа Брикман говорила правду, по крайней мере мне так хотелось думать. В ее речах не слышалось привычной горделивости, а лишь неловкость, с которой приходилось вспоминать былые дни. Она действительно сочувствовала юной Бетти.
— Агнес, зачем она пришла?
Лицо ее тут же скривилось в непонимание:
— Джонатан, ну как же так? Неужто вы не знаете? — странные насмешки, за которыми она так упорно пыталась спрятать нужную мне правду.
— Знаю, вот только слышали: у каждого человека своя правда? Так ответьте же мне, какова ваша?
— Моя? — с напускным удивлением спросила женщина — Ей нужно было спасение. Не могу сказать от чего или кого, но она его жаждала пуще даже воздуха.
Женщина опустила голову, пытаясь в этот момент спрятать одно — взгляд, который за доли секунды сменился с раздраженного на печальный, а после и вовсе на мечтательный. Напоминая леди, что решила предаться праздным воспоминая, где вечера свои коротала в приятной компании. Вот только на деле, все ее мысли были заняты девой, что своей ранней кончиной принесла слишком много проблем той, кто ранее и вовсе не сталкивалась с трудностями в жизни.
— И все? Агнес, больно вам… Вы явно надо мною смеетесь.
Госпожа Брикман тихо усмехнулась, затем приподняла одну бровь и спросила:
— Неужто в вас есть сомнения в рассказанной мной истории?
Хотелось сказать: а почему во мне и вовсе должна быть вера в вашу святость?
Не было во мне желаний и правду обвинить ее, списав все греховности современного общества, на того, кто попросту адаптировался к человеческой потаённой похоти. Вот только и доверия не испытывал. С каждым очередным взглядом все сильнее верил: есть в ней нечто, что попросту не позволяет признать невиновной. Узреть человека, что лишь внешне греховен, как на деле имеет чистейшие помыслы внутри собственного сердца.
— История то ваша на деле очень хлипкая, госпожа Брикман… — немая пауза — Будем ли мы с вами с этим что-то делать? — на лице появилась странная ухмылка.
Женщина на миг скривилась, затем спросила:
— Вот как… — казалось ее вовсе не устроили мои суждения, готовая в любой момент перейти на крик, лишь бы только прогнать неугодных гостей — И чем же она вам так не понравилась?
— Вы серьезно не понимаете? — последовала небольшая пауза, которая не более чем шанс, раскрыть истину тех вечеров, избавив себя, а тем более меня от ненужного вранья, закончив все на банальном признании — Начнем с того, что больно вам овечкой быть в своем рассказе. К вам просто пришли. Вам просто стало жалко. Вы просто подарили надежду… И по странному стечению обстоятельств дева и вовсе вскоре скончалась. — и вот опять молчание — Так почему мне следует вам верить, если вы и дальше продолжаете прикидываться дурочкой? — усмехнулся — Вы действительно считаете, что все это не более чем шутка? — спросил с легким разочарованием в голосе.
«Наверное, я и вправду глупец, коль надеялся на доли искренности в уже давно опошленном сердце… Она мне ничего не расскажет.»
— Джонатан, я вас не понимаю… — с непоколебимой уверенностью ответила Агнес Брикман.
— Да помогут же мне боги… — тихо простонал, после чего крикнул — Ахилия, Агнес, Ахилия!
— У?
— Хорошо… Я все понял… — тяжело вздохнул, ощутив в сердце не иначе, как презрение. Мне была омерзительна мысль, что она выбрала ложь. — Вы сознательно стараетесь отмалчиваться. Видимо действительно верите, что ничего не сможем узнать… Вот только запомните, я дал вам шанс на искупление, но вы самолично от него отказались… Наверное, вам до сих пор неясно, отчего вашим словам не спешат верить…
— И что мне с чужого осуждения? — с наглостью спросила женщина, сложив руки на увесистой груди.
— Возможно вы правы, действительно ничего… — аккуратно поднимаюсь, подхожу к мадам Одли и смотря аккурат на Агнес Брикман, говорю — Вот только просто так уйти мы не сможем. Моя помощница обязана произвести свой «осмотр» — заметив, насколько же сильной злобой наполнился ее взгляд, сохраняя легкую улыбку на устах, продолжил — В этом праве, как бы вам не хотелось, вы не можете отказать — повернулся к Шерри и спросил — Вы готовы?