Мадам Одли более слова не сказала. Девушка старалась выглядеть расслабленной, вот только во взгляде все также читалась усталость. Она явно была не готова к тому, что тело окажется настолько слабым, перед величием некогда живших предков.
Чем больше смотрел на нее, тем сильнее в голове крепла мысль: «Я бы хотел на сегодня закончить. Отпустить девушку домой, позволив тем самым исцелить раненую душу. Вот только она мне не позволит. Нечто неведомое заставляет ее причинять боль собственной плоти, глядя, как постепенно та покрывается все новыми, да более глубокими порезами…»
— Шерри… — девушка слегка вздрогнула стоило заслышать родное имя — Вы точно уверены, что хорошо себя чувствуете? Будь мне воля, то…
Последовала тихая усмешка, заставившая голову опустеть, продолжая с молчанием смотреть на уставший лик диковинной ведьмы.
— Джонатан, я же просила, полно вам быть таким дураком. Я и вправду слегка устала, вот только поверьте, сил от того меньше не стало — неожиданно она поднимается и вовсе никак не опираясь на руку, что подал в странной нерешительности — Кажется мы, итак, много времени потратили из-за моего слабодушья… — девушка вздохнула, затем мягко улыбнулась и продолжила — Пойдемте?
— Коль такова ваша воля, то прошу.
Мадам Одли кивнула, после чего неспешными шагами направилась прочь от безнадежного поместья. Какое-то время, не смея с места сдвинуться, смотрел на то, как медленно она становится все дальше, напоминая причудливое видение, готовое навсегда остаться не исполненными грезами.
«Для нее честность дороже любых сокровищ, вот только почему со мной она продолжает лукавить?»
Понимая, что слишком стал озабочен чужим доверием, рывком догоняю ее, сравнявшись по одной линии за считанные секунды. Несмотря на очередную близость, никто из нас не стал говорить больше. Продолжая идти в молчании, которое изредка исчезало за мелодией лживой жизни вокруг одинокого леса. Птицы уже давно перестали быть слышимы, различая лишь слабое завывание ветра, да еле заметное шуршание и цоканье мягкой почвы под ногами.
Вот только мадам Одли не обращала ни на что из этого внимания. Погруженная в свои переживания, о чем-то долго размышляя. Изнуренное лицо, стало задумчивее пуще прежнего. Не было привычной игривости. Только до боли обидная смиренность.
«Ты все равно не сможешь ее переубедить…» — пронеслась мысль, после, которой решил спросить:
— Шерри, я бы хотел узнать, как вы относитесь к блудницам? — вопрос, что кровью был связан с нашим делом, вот только родился тот из-за банальной нетерпимости к невыносимому молчанию, которое казалось множилось на ближайшие гектары за секунды.
Посмотрев на меня с непониманием, девушка ответила:
— Джонатан, я не совсем поняла ваш вопрос… — она выглядела растеряно, от чего мне стало интересно, что же за странные домыслы насчет моего быта родились в ее голове, предполагая, что и вовсе мог себе не отказывать в подобном проявлении любви.
«А ведь последний раз, когда вкушал плоть юного тела и вовсе позабыл о греховности, которая громкими стонами наслаждения, заставляет сейчас вспоминать со стыдом на глазах те интимные минуты между двумя незнакомцами. Мимолетное возбуждение казалось дороже всего на свете. Не то, что о репутации не плакал, даже душу собственную готов был отдать на поруганье богам.»
— Я к тому, что надеюсь вы не имеете презрения или даже ненависти к девушкам, которым по жизни не повезло заниматься подобным ремеслом.
— А-а-а-а-а-а-а-а-а… — протянула мадам Одли, после чего засмеялась — Конечно же нет. С чего вдруг решили, что мне ведома брезгливость к подобным личностям? Поверьте, им я могу только посочувствовать, хоть и понимаю: моих слов будет недостаточно, чтобы вернуть им душу.
— Вот как… — последовало недолгое молчание — По-вашему там нет тех, кто относительно доволен своим положением?
Девушка остановилась. Взгляд ее стал странным. Она внимательно смотрела мне в глаза, при том сурово, словно пыталась напугать.
— Говорите, больно молчать. С чем вы не согласны?
Она все также молчала.
— Мадам Одли, я не говорю, что каждая из дев отдала свою душу в обмен на плотские утехи в порывах радости и нескончаемого наслаждения… Просто поверьте, то, что вы называете «душой», им просто неведомо.
— Джонатан, не говорите подобного…
Засмеявшись, продолжил:
— Я не об этом. Они не бездушны. Просто в их мире нет такого понятия. Они — проявления своей среды, где золотые монеты измеряются в мужских, а иногда и женских, телах. Они не просят вашей жалости по одной причине — им кажется правильно, то, как они растут. Ведь давайте согласимся, никакая девушка, что жила в обычной семье, не станет идти на подобный «позор»
Девушка понурила голову, после чего с болезненной улыбкой ответила:
— Как же мне хочется оспорить ваше мнение… Не могу я перестать оправдывать «прокаженных» … И что с того, что моя жалость для них излишня? — девушка замолчала — Джонатан, они же просто не способны осознать ужас, который творят с их телами эти чудовища…
Мадам Одли в миг стала печальной. Казалось ее и вправду волновала судьба незнакомых девушек, словно на опыте лицезрела новые травмы на нежной коже. Где за очередной гематомой будет следовать надлом личности. Медленно, даже еле заметно. Но он будет.
— Так спорьте — внимательно смотрел в печальные глаза — Почему вы решили, что не имеете права говорить? Я видимо не до конца вам дал понять: со мной не следует лукавить. Будьте собой, не скрывайте помыслов и тогда сможете приблизиться к душевному равновесию.
Послышалась усмешка:
— Ох Джонатан… — протяжно вздохнула девушка — Ну почему же остальные не похожи на вас — и вот опять настала тишина, которая тут же прервалась словами — Вот только жаль, что наша с вами дискуссия бессмысленная… Вам так не кажется? — мадам Одли сделала несколько шагов в мою сторону, отчего единственное расстояние между нами — несколько злощастных сантиметров.
— Не просто кажется. Оно так и есть. Слишком необъятен объект наших склоков. Посему… — не получилось у меня найти нужных слов. Вот только мадам Одли и молчания хватило, чтобы понять мысль, которую старался донести.
Мадам Одли рывком обходит меня и сделав несколько шагов вперед, оборачивается:
— Джонатан, вы и вправду интересный собеседник, вот только думается мне, нам следует поспешить. Вдруг не поспеем к дому удовольствия. Не хочу, чтобы из-за моих бессмысленных разговоров у вас появились проблемы.
«От чего же она все так неспокойна? И куда спешат ее ноги? Зачем?»
Подхожу к ней ближе и говорю:
— Вы просили меня, чтобы я о вас не волновался, но поверьте, того же могу пожелать и вам. Для короля я один из желанных гостей — девушка засмеялась — Как бы горделиво не звучало, но должен заверить: именно моим именем отмечен каждый третий отчет по закрытому делу.
Мадам Одли театрально задрала голову и воскликнула:
— О великий следователь, простите, что смела усомниться в вашем таланте! — тут же смерил ее вопросительным взглядом со слегка поднятой бровью.
Девушка заметно смутилась. Она и вправду надеялась, что просто пытался фальшиво кичиться несуществующими достижениями. Вот только — правда. Я действительно был лучшим, но за счет талантливых ведьм, что становились моей правой рукой на момент расследования. Без них в помощники лишь ум, который изрядно устал за прошедшие годы.
— Джонатан, не хмурьтесь. Не идет вашему лику, подобный оскал… Или же и вправду задела вас необдуманным дурачеством?
— Нисколько. Я таков всегда.
— Тогда прошу, да от всего сердца, улыбнитесь мне. Я не хочу смотреть на печаль, которая застыла вечным камнем на лице. Пусть хоть на секунду, но пойму, каков вы в мимолетной радости.
— Шерри, иногда вы и вправду не выносимы… — тяжело вздохнул, затем после нескольких минут на лице и вправду появилась неловкая улыбка. Я пытался выглядеть довольным. Вот только, кажется, выглядело это да банальности фальшиво и нелепо.
— Ну что ж… — послышалось от Шерри — В вашем взгляде продолжает читаться истина…
— Мне жаль, что разочаровал вас.
Девушка усмехнулась.
— Все мы разочарование перед собственным эго — мадам Одли отвернулась и начала смотреть куда-то вдаль — Как думаете мы не заблудились? Не помню, чтобы здесь проходили… — голос звучал задумчиво. Думается таким стало и ее лицо, пусть и не видел его.
Немного осмотревшись, ответил:
— Если мне не изменяет память, то мы верно идем. Смотрите — рукой указываю вперед, в сторону кривой дорожки — Надо свернуть по ней, после немного вперед и сможем вернуться к дальним улочкам королевства.
Девушка кивнула, взяла меня за руку и потянула вперед:
— Должна признаться это не то место, в котором бы мне хотелось оказаться рядом с мужчиной, но вам я доверяю, Джонатан — стоило ей произнести мое имя, как голос стал мягче. Именно в этот момент сердце тронулось. Я готов признаться, что хотел бы вечно слушать приятную симфонию ее чарующего голоса.