Все что мне оставалось — аккуратно придерживать Шерри за плечи, чтобы она окончательно не упала в обморок, от невыносимой боли, которую испытывало тело. До сих пор для меня оставалось секретом: зачем же она настолько сильно себя калечит? Ей явно будет плохо стоит лишь чарам рассеяться, вернув своему телу сознание, ощутив вмиг все, что ранее казалось не настолько значительным.
«Я боялся чего-то подобного… Почему я вообще позволил ей завершить ритуал?» — мысль, ставшая сродни острому кинжалу, которая все сильнее пронзала грудь, точно в области, где должно быть сердце.
Не получалось у меня думать о тех, кто был рядом со мной, будь то Мария или же Агнес. В душе имел сильное волнение за Шерри. Ее благополучие и странная надежда, на то, что не только телом, но и разумом будет в порядке… Я видел, что бывает с ведьмами, которые воззвали к силам предков, будучи не готовыми к скорым последствиям… Обычно они имели два исхода — множество травм, а то и вовсе смерть.
Послышалась усмешка:
— А вы оказывается умеете сострадать… — послышалось от Брикман, которая внимательно следила за моим беспокойством о юной ведьме, как на нечто, что в нашем мире не могло произойти. Продолжая видеть того, кто хочет насытить пустую оболочку, разумом уже давно желая погрузиться в вечный сон.
Заметив, что молчу, женщина спросила:
— Она еще недостаточно опытная, как я понимаю? — она говорила со странным любопытством, взгляда своего, не отводя с бледного лика юной Шерри Одли.
И вот опять ответом стала тишина:
— Джонатан, не будьте же вы таким хмурым — последовала недолгая пауза — Я уверена, нам следует немного подождать и ей обязательно станет лучше… — заметив с каким же безразличием реагировал на ее слова, Агнес неожиданно говорит — Вы так и будете молчать? — в голосе слышалась обида, которую попросту не в силах был вынести разум.
Я не мог понять: что же ей надо от меня?
— И что же вы хотите услышать? — проговорил с раздражением, все сильнее прижимая к себе Шерри, более не имея возможности ее отпустить. Не вправе.
Агнес тут же скривилась в лице:
— Мне просто хочется узнать, Джонатан… — пауза — Что же в ее неказистом лике такого, раз она настолько сильно дорога вашей прогнившей душе? Неужто и вправду думаете, что сможете ей понравиться? — Агнес звучала высокомерно, стараясь в очередной раз заставить признаться в собственной никчёмности, которую только она сможет исцелить.
«Как же я от нее устал… Пусть же ее губы навеки сомкнуться, только пусть перестанет и дальше кричать о моих пороках… Я все о себе знаю… Не хочу, в который раз думать о собственном бессилии…»
— Вы глупы, если и вправду думаете, что от мадам Одли я надеюсь услышать слова схожие с признанием. Она мне дорога, но по-особенному. Я не желаю склонить ее к постели, а после забыть… — дыхание на миг перехватило — Вы спрашивали, отчего же она так важна для меня? Ответ простой, вот только вы его понять не сможете…
— И чем же, Джонатан? Я жду. — с нетерпением проговорила женщина.
— В отличии от вас она обладает одним на редкость ценным качеством — честностью. Именно из-за него я помыслить не могу о том, чтобы представить нас с вами вместе — последовала усмешка — Готов поклясться оно уже давно для вас сродни болезни!
Госпожа Брикман только хотела закатить глаза, да скатиться к бранной тираде, лишь бы только сохранить статус в глазах послушниц, той кто ошибки совершить не может, как неожиданно послышалось:
— Ах! — глубоко вздохнула Шерри, широко распахнув глаза, откинув в этот момент голову аккурат на мое плечо.
Ее дыхание участилось, а глаза были пропитаны диким ужасом, который не мог смягчить никакие слова. Девушка периодически вздрагивала, словно еще мгновение и будет готова переломать каждую из возможных костяшек в порыве странного бреда.
— Джонатан, ей нужен покой… — проговорила Агнес Брикман, головой указывая на софу. Она выглядела серьезной, при этом и доли страха не имея внутри собственного сердца. Казалось, Брикман смотрела на Шерри, как на странный долг, который попросту не успела отдать. Ведь, готов поклясться, не переживаниями были ведомы ее слова, а чем-то более важным для держательницы «Сладких уст»
— Вы правы… — проговорил тихо, практически шепотом, не в силах взглянуть хоть кому-то в глаза. Я боялся увидеть очередное осуждение на лицах, тех, кто яро будет обвинять меня в бессилие, которое наполнило тело, не давая и шанса сдвинуться, под навесом невидимых цепей.
Сердцебиение участилось. В груди стало не хватать воздуха. В который раз в ушах стал слышим противный звон, что все сильнее становился, заставляя перестать понимать любые речи, человека, находившегося вблизи.
Хотелось схватиться за голову, закрыв уши, тем самым избавиться от невыносимого шума, что медленно сменялся на еле различимые слова, в которых, итак, были понятны заложенные смыслы: ЭТО Я ВО ВСЕМ ВИНОВАТ… КАК И ТОГДА… ВСЕ ПОВТОРЯЕТСЯ…
— Джонатан! — где-то вдали то появлялись, то вновь стихали, громкие, как мне кажется, крики Агнес. Я не мог их услышать. Только дальше держать в своих руках Шерри, смотря как медленно собственные пальцы все сильнее покрываются разгоряченной кровью… Повторяется… Все повторяется… Все в точности, как и тогда…
ПОЧЕМУ Я ОПЯТЬ НЕ МОГУ НИКОМУ ПОМОЧЬ?
Казалось еще не много и собственный разум покинет тело, в попытках потеряться в странных бреднях, как неожиданно некто касается моей щеки, заставляя вернуться в реальность, которая все сильнее губит веру в возможное для меня счастье…
Шерри, чьи глаза до сих пор были широко распахнуты от испытываемой агонии, осторожно гладила меня по щеке, тихо проговаривая:
— Почему вы так печальны? Джонатан… Я не понимаю… — она повторила эти слова несколько раз, пока аккуратно не оглянулась и не продолжила — Сколько же здесь крови было пролито… Это ужасно… Одна умерла, другая пришла… Другая покинула этот мир, как третья с гордостью сменила ее… Все повторялось… Раз за разом… Долго… Даже очень…
Стоило Шерри встать на ноги и слегка отступить от меня, как тут же осознал: все это время острые коленки были плотно зажаты аккурат между старых досок под дорогими коврами, продолжая прижимать юное тело все сильнее к собственной груди, как единственный шанс на спасение, от долгих мучительных криков. Вот только они все громче в то время, как я слабее…
Агнес Брикман стояла рядом. Она держалась за мое плечо, стараясь скрыть насколько же сильно ее взволновал мой приступ забытья о прошлом. Женщина тяжело дышала, смотря куда-то вверх, пытаясь спрятать от всеобщего смеха мокрые глаза, да бледные щеки, по которым еще не много — и начали бы стекать обжигающие слезы.
Как только Агнес заметила, что полностью пришел в себя, резко отстранилась, оставив после себя на коричневом пиджаке несколько глубоких дырок, доходя и вовсе до холодной кожи. Она, как и раньше не готова была меня отпустить, медленно погружаясь в своем бессилии.
Сделал глубокий вдох. Поправил взъерошенные волосы, вытерев в этот момент пот со лба, после чего тут же встал на ноги. В них до сих пор чувствовалась непонятная дрожь, которая с каждой секундой все сильнее отзывалась кровавым прошлым в измученных мышцах.
Делаю аккуратную поступь к Шерри и спрашиваю:
— Мадам Одли, подскажите, вы видите Бетти Лиамс перед собой в своих видениях? — голос стал низким, напоминая более покойного графа Льюиса, отдавая сильной хрипотой в каждом последующем звуке. Если бы кто услышал меня, подумал бы, что странный старик пытается завести беседу с расцветающей в своей юности девушкой.
Она смотрела на меня, вот только увы не видела. В причудливых зрачках, что полностью заволокли непонятные узоры, то и дело сменялись разные картины былого, заставляя постепенно теряться, вынуждая задаваться вопросом: а где же я вообще нахожусь?
Неожиданно мадам Одли спросила:
— Бетти? — взгляд безучастный — Бетти… — более задумчиво проговорила девушка.
Она долго повторяла ее имя, вот только осознать его не могла. Нечто важное, но доселе не досягаемое. Существуя и дальше, как подобие намека, которые скрыт внутрь затуманенного разума, постепенно и вовсе стираясь из памяти. Полностью позабыв о той, кто умер на глазах целого дома, в окружение полностью слепых дев.
— Вы ее не помните? — последовала небольшая пауза — Бетти Лиамс, дочь барона Лиамса — Шерри выглядела растерянной — Она умерла от плодов Ахилии — В горле пересохло. Откашлялись, продолжил — Мы пришли с вами сюда, чтобы понять, откуда она их вообще взяла, а главное — зачем.
Девушка все также молчала. мадам Одли не могла понять, о чем же я вообще говорю. Видя перед собой душевнобольного, который пытался придать своим безумным фантазиям форму, а главное дальнейшую веру в их реальность.
Только было хотел открыть рот, как тут же слышу:
— Но Джонатан, почему же вы мне говорите, что она мертва? — спросила Шерри, сведя брови от удивления аккурат к переносице — Она здесь. Рядом. — девушка указывает на софу рядом со столиком — Она грустна… Ох, Джонатан! — воскликнула девушка — Она же сейчас заплачет! — недолгое молчание — Как же это все печально…
«Неужто она и вправду видит моменты, когда Бетти Лиамс была еще живой?»
— Шерри, я буду вам несказанно благодарен, если вы мне скажите: с ней рядом есть кто-нибудь еще или же она сидит подобно одинокой птице? — отчего-то голос стал взволнованным. Казалось, я уже давно перестал понимать, чему следует верить, а кого и вовсе обсмеять.
Мадам Одли невольно взглянула на меня, после чего опять на софу. Она о чем-то думала. К чему-то готовилась. Теряя в душе своей последние крупицы сомнений. Не в силах более сдерживаться, Шерри подбегает к своему видению и робко начинает гладить его по голове, да так нежно, заставляя усомниться в том, что видели все находившиеся рядом — пустоту. Обычное ничто.
Она выглядела слишком печальной. Словно и правду смогла узреть истинную трагедию существования бедной Бетти Лиамс.
— Я помогу тебе… Ты только потерпи пожалуйста… — шепот, который постепенно переходит в безмолвное сожаление.
Делаю шаг, как тут же останавливаюсь. Мне хватило одного взгляда, чтобы застыть на месте от удивления, не способный объяснить ту бурю из эмоций, томящихся внутри крохотного сердца. Причина всему она: мадам Одли плакала. Бледные щеки становятся румяными, ощущая жар чего-то действительно живого — слезы той, что еще может дышать.
— Шерри… Почему вы плачете? — оказавшись рядом с ней, аккуратно вытираю слезы с разгоряченной кожи.
Девушка невольно ластиться к моей ладони, подобно дикому, брошенному всеми детенышу.
— Потому что я не в силах более скрывать печаль в своей душе… Джонатан, я же все вижу… Как она пыталась помочь мечтам своего отца осуществиться, дабы вновь имя Лиамсов, что-то значило в этом мире… — Шерри, как-то криво улыбнулась — Она мне говорит… Говорит о том, о как же сильно мечтала выйти замуж по любви! Следит за подрастающими детишками, гордясь теми, кого породила на этот свет… Вот только спасая обреченного, она сама успела утонуть…
Девушка поднимает голову, более уже не плача, и говорит:
— Вы же хотите меня спросить о подробностях тех дней? — мадам Одли начинает слегка покачиваться из стороны в сторону — Я вам расскажу… Расскажу… — Шерри нервно сглотнула — Отчего же только голова моя пуста? — вопрошала она у себя — Простите меня пожалуйста… — девушка слабо улыбнулась, после чего ее глаза закрылись, и она упала на софу впереди себя.