Поднимаемся по невысоким ступеньками, после чего последовал один характерный стук в дверь. Заметив, что вновь нас не спешат впускать в обитель своих истинных грехов, только было хотел вновь постучать: рука успевает лишь слегка приподняться, как дверь резко открылась.
Не было вопросов: «Кто там?», «Зачем пришли?», только странное молчание, являющееся истиной в стенах всеобщей слепоты. Где на любую боль, коль таковая имеется, принято смотреть сквозь пальцы, как на нечто, чего и вовсе не существует. Домыслы, не более.
— Не ожидала, что судьба окажется ко мне настолько благосклонной, что позволит вновь с вами встретится — произнесла женщина, на вид около сорока лет отроду.
Уголки ее губ сомкнулись в хитрую улыбку, став похожей на лисицу, что уже давно имеет планы на каждого аккурат себя.
Должен признаться: она и вовсе никак не изменилась со дня нашей последней встречи. Рыжеватые, более похожие на камни рубина, волосы, слегка развивались короткими прядями на слабом ветру. Скрывая остальную массу волос, под небольшой шляпкой. Увесистая грудь была спрятана под облегающим пиджаком бардового цвета. Рукава его слегка выпирали в районе плеч. Он был настолько узким, что казалось уже давно не более чем вторая кожа для притягательной женщины. Чуть ниже — широкая юбка, что скрыла под собой любое подобие непристойностей, плоть до слабых очертаний бёдер, держательницы срамного дома.
Кто бы не посмотрел на нее, не смел подумать, что такая женщина станет заниматься, чем-то настолько низменным в пределах нашей жизни. Слишком уж гордым выглядел ее внешний облик, предполагая дни свои за небольшой чашечкой чая в окружении таких же приятных дам.
— Признаться честно, я сам надеялся, что в тот вечер мы с вами виделись в последний раз, госпожа Брикман.
Женщина усмехнулась, после чего сказала:
— Полно вам, Джонатан, можно просто Агнес, все-таки, мы с вами уже давно не чужие люди — именно в этот момент она обращает внимание на мою спутницу. Взгляд ее тут же становится пристальным. Казалось, и вовсе изучала мадам Одли в попытках понять: где же я могла ее видеть, пока не говорит — Шерри? Неужто это вы? Как мы с вами давно не виделись! — воскликнула женщина, что в непонятных порывах тут же полезла обнимать юную особу.
Стоило взглянуть на мадам Одли, как становилось ясно — ее смущало подобное поведение. Словно госпожа Брикман не более чем давняя подруга, которая только и может, что заставлять краснеть, желая и вовсе перед обществом, скрывать факт, того, что знаете друг друга.
— Агнес, ну что же вы… Я же к вам только недавно приходила… Ни к чему подобные сентименты… — с неловкостью говорила Шерри, пытающаяся выбраться из хватки госпожи Брикман, что явно не собиралась так просто отпускать юное дарование.
— Тебе лишь кажется, что прошедшее время — не более чем считанные дни. Поверь, для них прошли неисчисляемые месяцы, когда они жили мечтами твоего скорого возвращения… — женщина ненадолго замолкает, пока после очередного неосторожного взгляда в мою сторону, не спрашивает — Вообще… — в этот момент она полностью освобождает девушку из своих объятий — Не думала, что когда-нибудь увижу вас вместе, хоть в какой-то мере это и было ожидаемое — последовала небольшая усмешка — Полагаю, я должна спросить у вас Джонатан, что же привело следователя к порогу моего самого обычного дома?
— Больно вам притворяться. Каждый из нас уже давно знает, что скрывается внутри. Посему, давайте же не будем тратить время на бессмысленные оправдания, да замалчивая.
Госпожа Брикман усмехнулась, после чего решила подойти ко мне поближе, даже, как показалось слишком, отчего в миг захотелось отстранится, желательно на расстояние минимум двух графских домов, а то и больше.
— Джонатан, вам не идёт быть настолько серьезным… — женщина слегка наклонилась, затем прошептала — Может мне следует вам напомнить о множестве страстных ночей, проведенных вместе?
«Я знал, что так будет… Я просто знал…»
Не стыд испытывал за совершенные пороки, а странное раздражение. Казалось, она и вправду верила, что меня можно пристыдить настолько не значительными фактами, как тот, что именно с ней я впервые смог ощутить настоящую женщину, а не просто неловкие касания в области паха, которые более ни во что не переходили. Тогда во мне еще теплилась надежда на возможную святость.
— Агнес — женщина вздрогнула, стоило лишь обратиться по имени — Мне кажется вы не поняли. Я же говорил, стоит мне вернутся в вашу жизнь, значит никак иначе ваш пошлый дом замечен в чем-то, что явно не обрадует короля.
Стоило ей услышать подобные слова, как тут же отстранилась. На мгновение, на ели заметные секунды скривила лицо, также поспешно придав ему уже привычную уверенность, как если бы и вовсе не была связана с продажей женских судеб.
— Мне определенно не нравится с какой наглостью вы решили заявиться ко мне на порог, дорогой мой Джонатан — она пыталась сдерживать раздражение, которое подобно маленькому огоньку все сильнее разгоралось в душе, постепенно превращаясь с еле заметной искринки в настоящий пожар, который теперь и потушить неудастся — Вот только поверьте, наш обожаемый правитель уже давно знаком с устоями здешнего дома… — последовала небольшая пауза — Посему, если не планируете становится горячо обожаемым гостем, прошу покинуть это место, да как можно быстрее. Вы мне всех покупателей распугаете.
— Агнес, Агнес, Агнес — вторил со странной улыбкой на устах — Если вы действительно думаете, что пришёл сюда ради мнимого спасения девушек под вашей опекой, то за эти годы вы стали намного трусливее. Мне наплевать на тех, кто там, а тем более на королевскую голову. Пусть он трижды будет против тебя. Все равно. Сейчас меня волнует одно: что в твоей пучине разврата забыла дочь барона Лиамса?
Женщина заметно смутилась стоило мне лишь немного шагнуть вперед, пока не откашлялась и не сказала:
— Я готова вас проводить, только обещайте мне одно… — последовало недолгое молчание — Ее смерть не будет широко освещена в местных газетах. Сделайте так, чтобы, когда нашли повинного, его «казнь» прошла настолько незначительно, как если бы и вовсе никогда не существовал.
— Хорошо. Будь, по-вашему.
— Замечательно! — госпожа Брикман протянула мне руку, скрепляя слова подобием договора, который теперь каждый обязуется исполнить.
Стоило пожать ей руку, как тут же сказал:
— И все же вы боитесь…
— Тем, кому надо, уже давно успели познакомиться со здешними красавицами. Иным же лучше и дальше жить в неведении, чтобы прославлять свою никому не нужную безгрешную душу. Ведь поверьте, таких попросту не осталось.
Женщина дотронулась до ручки и вновь спросила:
— Вы точно уверены в своем решение?
— Агнес, больно вам и дальше пустых разговоров. Тут более не может быть никаких вариантов.
Стоило словам сорваться с губ, как тут же делаю несколько уверенных шагов вперед. Аккуратно беру мадам Одли за руку и начинаю тянуть точно в пучину разврата, которые, так удачно были скрыты за внешним боголюбием, среди ничего не подозревающих людей, для которых это дом ничего не значит.
За все это время Шерри Одли и слова не сказала. Лишь молча наблюдала с нескрываемый удивлением то, как же откровенно мы разговаривали с госпожой Брикман. Казалось она и вовсе не была готова услышать подробности интимной жизни следователя, что до сих пор не был женат, но уже обласкан женскими руками, не являясь и вовсе чистым на душу.
При этом не только мне удалось заметить шок, который невольно застыл на юном лике, Агнес Брикман также его увидела. Думается мне: именно из-за несдержанности эмоций, она и решила устроить откровенные разговоры о прошлом, лишь бы только понять, насколько же ранее были чисты ее помыслы на моей счет. Осознавая, что если и были подобные разговоры, то те не восприняты всерьез, оставаясь лишь словами и только.
Позволяя именно сейчас принять каждое сказанное мной слово за истину и никак иначе. Ведь в действительности нет во мне желания скрыть отсутствие богоугодных мотивов в моем прошлом. Оно уже случилось. Изменить нельзя. Значит и плакаться ночами о чем-то настолько незначительном не стоит.
Стоило оказаться внутри, как тут же заметил: ничего не изменилось за прошедшие года. Все было в точности так, как в первую ночь, когда посмел переступить порог извращённого дома. Будь то несколько дорогих соф, обтянутых редкой кожей. Антикварный столик из черного дуба, который до сих пор выглядел ново, так если бы и вовсе в своем существе не заключал множество пройденных лет. Заканчивая более незначительными деталями, как например оригинальные работы искусных мастеров нашего времени, так и уже значительно древнее. Несколько ваз, именно, что с неловко торчащими белыми розами. Должен отметить: они никак не подходили к общему разврату. Своей невинностью они лишь подчеркивали непотребство каждой, кто смеет здесь жить.
Заметив, насколько же пристальным стал мой взгляд, госпожа Брикман делает уверенную поступь вперед и с очередной манящей улыбкой спрашивает:
— Насколько же вы вновь печальным стали… — последовала недолгая пауза — Скажите мне, неужто вы и вправду не способны позабыть проведенные со мною ночи? — в голосе ее все также слышалась издевка. Видимо ей и вправду нужна была вера в то, что останется для меня навсегда единственной. Той, кому пойду удовлетворять низменные потребности своего тела, а других и думать более не смея.
Только было хотел ответить с привычной уже грубостью, как нежданно мадам Одли перебивает меня, не дав и слова сказать:
— Я все конечно понимаю, но Агнес, вам не кажется, что хватит более бессмысленных речей? Ведь мы пришли сюда не для того, что обсуждать вашу безнравственную жизнь — в этот момент голос Шерри становится до чертиков серьезным, от того и пугающим. То же самое могу сказать и про взгляд. Словно ей в действительности было не всё равно до тех, с кем же ранее я спал, пытаясь насытить хотя бы тело, коль душа была мертва.
Женщина усмехнулась, после чего со странным раздражением ответила:
— Шерри, не стоит вам в подобном тоне со мною разговаривать. Я просто истину трактую. Не более. Если же она вас задевает, то милости прошу: покиньте же вы нас. Погуляйте, а как все закончится вернетесь. Словно и вправду что-то сделали для тех, кто здесь живет, а тем более для горячо почитаемого Джонатана. — немая пауза, после которой последовало — Моя дорогая, себя же вам не обмануть.