— Джонатан… — после нескольких минут тишины, послышалось от мадам Одли — Я долго об этом думала и, если говорить правдой, то даже не решалась задать вам этот вопрос… — и вот опять девушка замолчала. Взгляд ее был опущен, а лицо скривилось в до странности неловкую улыбку.
«Что же насей раз ее так сильно взволновало?»
— О чем вы хотели со мной поговорить? — спрашиваю в тот самый момент, когда аккуратно приподнимаю низко склонившиеся ветки, позволяя мадам Одли пройти вперед.
Эти минуты можно назвать самыми интимными за короткие часы знакомства. Тела наши были близки, как никогда раньше. Кривые тропы, не позволяли и шага сделать прочь, неловко, касаясь друг друга руками, в полном мере ощущая слегка взволнованное дыхание. Казалось, даже небо скрылось под увесистыми ветвями, медленно, год за год приближаясь к земле, пока и вовсе под навесом своих лет не сломаются.
— Вы раньше… — девушка вздохнула — Вы раньше, когда-нибудь посещали «Сладкие уста»? — от чего-то она не выглядела смущенной, а наоборот до непонятного серьезно.
«Почему ее настолько волнуют интимные подробности моей жизни?»
— Шерри — на удивление голос оказался строгим, напоминая более капитана войск перед сражением, нежели человека, желавшего ощутить прелести светской беседы. Посему откашлялся и продолжил, старясь звучать куда сдержаннее — Мое детство и юность проходили при королевской академии, на военном деле, после которой некоторое время, может около года, состоял в рядах рыцарей. При том, даже после «отставки» дни свои я коротал в ближайших тавернах… — последовала небольшая пауза — Вы действительно верите, что мог отказывать себе в подобном удовольствии?
Я не стыдился своего прошлого. Мне было все равно, если кто-то начнет думать обо мне, как о человеке, лишённом моральных качеств — их право. Не мне осуждать, а тем более указывать к кому с нежностью относится, а в ком видеть проявление самых ярких и низменных пороков современного общества. Причина одна — слова уже ничего не изменят. Мы такие, какие есть.
— В-о-о-т к-а-а-к — задумчиво протянула мадам Одли, более и слова не говоря.
— Вас подобное смущает?
Девушка усмехнулась, затем ответила:
— Не то, чтобы… — последовала пауза — Просто мне удивительно, что при таких условиях, мы с вами раньше не встретились — мадам Одли, как-то странно заулыбалась. Я не мог понять, что же за мысли были сокрыты за диковинной ухмылкой.
— Шерри… — губы не позволяли сорваться вслух подобным словам. Казалось диким даже думать об этом, не то, что говорить.
«А если вдруг обижу ее резкими домыслами?»
Верно. Именно, что домыслами, ведь не могу уверовать в идею, что юная Шерри Одли, которая местами достаточно резка в своем характере, могла отдаваться незнакомцам за пару золотых монет, что в действительности и вовсе ничего не значат.
Девушка состроила хитрый прищур, затем сказала:
— И дурные же мысли посетили вашу голову, дорогой мой Джонатан — было слышно, как она старалась сдерживаться, чтобы не начать смеяться во весь голос.
— Все из-за ваших двусмысленных слов. Поверьте, другой бы уже давно приравнял к блудницам, а может и того хуже…
Заметив, что слегка дернулся, девушка спрашивает:
— А коль, итак, разве это, что-то меняет? — Шерри смотрела на меня с неподдельным интересом, ожидая, каким же итогом станет конец моих душевных терзаний.
Заметив, что не спешил отвечать, она вздохнула, затем с непонятной легкостью в голосе, продолжила:
— Можете не отвечать. Я знаю, что любой, будь даже не более, чем незнакомкой, удивился бы. Постепенно меняя помыслы свои в развратное русло. Видя в девушке товар, который ничего не стоит купить… — и вот опять она замолчала.
«Я не понимаю… Чего же она пытается добиться подобными речами?»
— Шерри… — девушка посмотрела на меня самыми наивными глазами, которые я когда-либо видел. Словно нет в нас разговоров о давно пропащих душах — Зачем же и дальше дразнитесь? Я же прекрасно понимаю, что вы не имеете ничего общего с падшими женщинами.
— Ну раз вы так думаете…
Она не стала более ничего говорить. Внимательно следя за каждым, даже малейшим, действием. Возможно, мечтая увидеть, как лицо и вовсе раскраснеется от пошлых разговоров, скрывая внутреннюю девственность сознания.
Вот только на деле единственное, что чувствовал — непонимание. Странным мне казалось, что кто-то намеренно пытался прировнять себя к подобным ремесленникам. При том без привычного стыда, множества слез, да громких криков, заключавшие в себе мольбы о прощение, лишь бы только очередной человек не отвернулся от падшего существа.
Вот только мадам Одли выглядела спокойной. Она явно наслышана о жизни в доме лживой любви, но истинного удовольствия, при том сама до сих пор не тронута мужской рукой. В этом я был уверен, как ни в чем другом в своей жизни.
Остаток пути мы провели в периодическом молчании. Лишь изредка от девушки слышались вопросы: «Джонатан, а у вас много было дам?», «Во сколько лет вы начали подобным заниматься?», «Вам не было страшно в первый раз? Может неловко?», доходя даже до подобного: «Какая самая дорогая проститутка была в вашей жизни?»
Я не был смущен подобными расспросами. При том не сказать, что хотелось обсуждать с кем-то схожим с мадам Одли безнравственность моего прошлого. Ведь никакая девушка в последствие не будет рада, что в свои годы ее муж был достаточно частым гостем в пучинах похоти, разврата, в какой-то мере переживая, что желания былых ощущений могут оказаться сильнее любой верности, в том числе и чувств, если таковые вообще имеются.
Отчего ответы мои были лаконичными — простое «да», «нет», «в какой-то мере», не углубляясь и вовсе в события минувших дней.
Мадам Одли на удивление была довольна подобной краткостью, быстро придумывая очередной вопрос, в какой-то мере и вовсе не задумываясь над спрошенным, лишь бы только скорее разузнать про существующее прошлое, того, с кем еще не раз придется столкнуться по долгу службы.
«И почему же я не могу ответить схожей монетой?»
— Шерри — девушка улыбнулась услышав, что обратился по имени — Что же касается вас?
Мадам Одли состроила задумчивое лицо, затем с какой-то неловкостью ответила:
— В отличии от вас, мое тело никем не тронуто, хоть должна признаться, претенденты были… — не стыд застыл в сверкающих глазах, а именно неловкость.
— Вот как… Неужто не нашлось человека, который бы смог вас покорить?
Она задумалась.
— Ох Джонатан — протяжно проговорила мадам Одли — Если бы вы только видели тех, кто пытался всучить мне свое гнилое сердце… Мрак! Никак иначе…
Последовала усмешка:
— Неужели все настолько плохо? Не поверю, что не было юноши, который хотя бы внешностью стал вам симпатичен.
Мадам Одли, тут же закатила глаза:
— Джонатан, одно дело красивое лицо, но совсем другое — пошлость мотивов, что скрываются под честными на вид глазами. Им нужна была не я, а ночь с юным телом. Подобное меня не устраивает — последовало недолгое молчание — Я попросту не готова тратить свои драгоценные часы на подобный сброд. Если им нужна страсть и разврат, пусть найдут ту, что согласная будет за несколько серебряных монет отдать себя во власть омерзительных, сальных пальцев! — девушка поежилась неспособная сдержать отвращение к сказанным словами.
«И что же она хочет, чтобы я ответил?»
Тяжело вздохнул, кивнул головой, после чего сказал:
— В ваших словах есть истина.
Мадам Одли, только было хотела продолжить разговор, как тут же заметила: дорога наша подошла к концу. Мнимые стены, состоящие из множества ветвей, наконец-то закончились, позволяя сбежать из томительного коридора, где хватала одного неловкого жеста, чтобы столкнуться со своим спутником, позволяя ощутить, каждую деталь живого тела, вплоть, до того, что услышать юное сердце, что с каждым вздохом прелестного создания рядом, будет биться сильнее.
Приподнимаю дальнюю веточку, благодаря чему девушка становится первой, чьи ноги перестают ступать по душному коридору тихого, практически безжизненного леса.
Мадам Одли начала кружиться в легком танце, радуясь той самой свободе, которую испытывало тело в порывах слабого ветра. Ей нравилось, что более не было множества маленьких, острых веточек вокруг, которым казалось хватит одного неловкого движения, чтобы тут же впиться в мягкую, девственно чистую плоть.
Стоило заметить, что и слова ей не говорю, молча наблюдая за эмоциональным порывом вследствие достижения вольности своим поступкам, девушка засмеялась, после подбежала ко мне, взяла за руки и спросила:
— Джонатан, ну что же вы стоите подобно дураку? Разве вы не рады, что мы наконец-то выбрались из окутавших нас зарослей? — она говорила взволнованно, со слегка покрасневшими щеками. Казалось, если немного присмотрюсь смогу заметить небольшие испаринки, что покрывали лоб, медленно стекая вниз.
— Мне кажется вы слишком бурно реагируете — жестом указываю вперед — Вы же понимаете, что нам все равно придется зайти внутрь? — после небольшой паузы решил добавить — Должен отметить, вряд ли там, будет также приятно.
Мадам Одли обернулась и обратила внимание на несколько каменных дорог, которые вели точно к центральным улочкам. Несмотря на то, что людей, как таковых мы еще не видели, но спокойно могли услышать отдельные разговоры. Громкие, да таящие в себе, как и споры о неразрешенных вопросах, так и наоборот радостные подсмеивания, в душе представляя скорейшие вечерние посиделки, в порывах в очередной раз подтвердить свою верность несколькими увесистыми стаканами пивной кружки.
— Джонатан, который раз уже хочу вам сказать, а может и вовсе говорила, будьте проще. Еще никто не умер, от нескольких глупых смешков — девушка, немного осмотревшись спросила — «Сладкие уста» находятся несколько впереди? Если не ошибаюсь, нам стоит обогнуть два, три дома и окажемся точно на пороге… — вторая часть звучала как-то неуверенно и на много тише.
Кивнул, после чего сделал несколько уверенных шагов:
— Скоро я и вправду уверую, что вы были больше, чем просто гостьей в «Сладких устах» — последовал смешок — Слишком уж вы хорошо осведомлены, где его следует искать.
Мадам Одли посмотрела на меня серьезно, приподняв одну бровь:
— Дорогой мой Джонатан, это на тот случай, если вас вдруг память начнет подводить. Не очень, то мне хочет на окраине блуждать.
На лице тут же появилась улыбка. Мне было нечего ответить на ее колкость. Мог лишь спокойно принять поражение, сделав в какой-то мере вид, что — разговора и вовсе не было. Не хотелось в действительности скатываться в обычные оскорбления, за которыми и доли юмора не стояло.
Стоило нам пройти несколько вперед, повернуть налево, да обойти один явно заброшенный домик, как тут же оказываемся рядом с низкими ступеньками, высокого здания. Казалось, более такого и вовсе нельзя было сыскать по всем землям королевства. Выделяясь среди обычных построек не только жильцами, но даже чем-то таким на первый взгляд незначительным.
Девушка нервно сглотнула.
— Переживаете?
— Нисколько.
— Что ж… Тогда приступим…