Стоило вернуться к Шерри, как тут же отметил про себя: девушка выглядела грустной. Она низко склонила голову, смотря пристальным взглядом аккурат в небольшие расщелины между деревянных досок. На секунду мне показалось, что мадам Одли и вовсе не заметила, как дверка открылась, вздрогнув лишь тогда, когда послышались тихие поскрипывания половиц.
Шерри поднимает голову, нелепо улыбается, напоминая своей улыбкой уродливую гримасу, после чего говорит:
— Джонатан, вы уже вернулись… Так быстро… — последовало недолгое молчание — Как понимаю, воды мне все-таки не следует ожидать? — девушка тихо усмехнулась.
Отчего-то не было в ней спокойствия. Она то и дело ерзала на дорогих одеялах, не смея и секунды просидеть на месте, постоянно чувствуя дискомфорт в конечностях: начиная от небольших покалываний в кончиках пальцев, доходя до призрачных игл, что проникали в кровоток точно в глубокие вены и артерии.
Ее явно что-то беспокоило. Вот только почему-то она все продолжала молчать, готовая услышать лишь осуждение на свое тихое признание.
— Отнюдь — присаживаюсь рядом — Нам принесут не только воду, но и еду. Правда следует немного подождать… — достаю небольшие часы, которые лежали в нагрудном кармане и решаюсь посмотреть на время, что мы смели упустить с моей очаровательной в своей неказистости спутнице, проведя его во снах. Полностью забыв про смерть, благодаря которой мы с Шерри Одли смели познакомиться да узнать друг друга
«Кажется… Кроме Итана, я более ни с кем так тесно не пытался общаться…» — отчего мне захотелось смеяться от того насколько же изолированной сложилась моя жизнь. За будние часы я успеваю много с кем столкнуться в беседе, вот каждый из таких разговоров не более чем «шум» связанный с собственными обязательствами. Никому из них не был важен я как человек, впрочем как и мне они…
— Это… — девушка тут же замолчала, затем тяжело вздохнула, зарываясь лицом в ладони, пряча стыдливые глаза — Замечательно… Вы так обо мне заботитесь, Джонатан… — и вот опять, молчание, на этот раз до странности неловкое — А я… — пыталась продолжить Шерри. Слова застряли в горле подобно кому, который все никак не получалось проглотить.
— Шерри, мне противно слышать, то насколько же сильно вы принижаете собственный вклад в расследование — последовала небольшая пауза — Поверьте, благодаря вашей уникальности мы узнали достаточно, та… — неожиданно замолкаю.
Не хотелось мне говорить: хоть благодаря вашему нетерпению, мы не можем ответить: кто же в действительности сопровождал юную Бетти Лиамс в ее последние дни? Ведь именно этот человек повинен в скором падении девственного разума.
Заметив, что Шерри вновь стала грустна мне на секунду почудилось, пусть обидные слова и не были сказаны, она спокойно смогла их прочитать по задумчивому взгляду, считая, что попросту стараюсь утешить, дабы она не разочаровалась в собственных силах, имея за душой веру, которая подкреплялась банальной уверенностью.
Губы только хотели разомкнуться в попытках прервать непонятное молчание и даже недоверие возникшие между нами, как неожиданно девушка говорит:
— Джонатан, вы так сильно стараетесь меня утешить… Поверить, что я действительно чего-то стою… Вот только вы ошибаетесь… Я не только слаба духом, но и опасна на язык… Нет веры моим словам… — как только она обратила внимание, как же сильно исказилось мое лицо в непонимание, усмехнулась — Вы и вправду до сих пор не поняли?
— Я даже представить не в силах вашего обмана…
Взгляд мой помрачнел. Мне хотелось понять: где же допустил оплошность поверив лживым доводам? А главное — насколько же большой она была? Впоследствии попытавшись понять мотивы, за которыми появилось желание скрыть приятную слуху фальшь.
Шерри Одли молчала. Не давала вырваться истине из оков невысказанной правды, посему мне пришлось заговорить первым, видя ее тихий страх, возникшему перед раскрытием:
— Я благодарен вам, за то, что вы решились сознаться в своем проступке, вот только остаётся вопрос: Шерри, где же вы мне лгали? Обещаю, я не буду злиться или же обвинять вас попусту, просто скажите мне правду… Пожалуйста…
Девушка затаила дыхание:
— Ох, Джонатан… — застонала мадам Одли, изрядно устав от того, что решила открыться в своем лукавстве — Я помню… — тихо, более напоминая неразборчивый шепот — Я все помню… — уже более уверенно говорила она.
— Что? Я не до конца вас понял…
Девушка нахмурилась и тут же крикнула:
— Ну как же, Джонатан! — восклицала Шерри с возмущением — Стоило мне проснуться, как старалась уверить вас в том, что ничего не помню…
— Так вы об этом! — вскрикнул, не ожидая того насколько же громким окажется собственный голос.
Тут же захотелось смеяться. Она и вправду поступила неправильно, что солгала, да тем более о таких вещах, вот только не было во мне желаний ее ругать, да нотации читать. В душе почувствовал непонятное разочарование, но с этим же до странности приятное облегчение.
— Ох, Джонатан… Я так сильно вас разочаровала… — Шерри застонала от невыносимости испытуемого стыда, который все сильнее заставлял биться юное сердце. Ей было злостно на себя за молчание, вот только истина оказалось намного больнее. Ведь, теперь в ее глазах отчетливо читался лишь один вопрос: «имеет ли Шерри Одли право на доверие со стороны других?»
Тяжело вздохнул затем ответил:
— Я бы сказал… — последовало короткое молчание — Не только разочарованием наполнено мое сердце… — опять тишина — Больше же склоняюсь к непониманию… Шерри… — девушка вздрогнула — Почему вы мне солгали? — стоило ей обратить внимание на то, какой же сильной печалью наполнился мой взгляд, девушка стала краснее пуще прежнего. Казалось это стало для нее очередным ударом. Смирение, которое ощущалось острее любых криков.
Какое-то время она молчала, пытаясь подобрать правильные слова, для оправдания собственной оплошности, пока единственное, что не сорвалось с тонких губ:
— Мне было страшно… — мадам Одли поднимает голову и смотрит мне в глаза. Она выглядела слегка раздраженной, стараясь тем самым скрыть хоть какое-либо проявление совести за алыми щеками.
— И все же… — не хватало во мне уверенности дабы оправдать ее. Слишком уж аккуратным выглядели ее речи — Отчего вам было страшно? — и только лишь спустя секунды меня настигло осознание — Ваши видения были настолько ужасными?
— Да… — еле слышно прохрипела Шерри, заставляя комнату впоследствии наполниться молчанием. Оно длилось не долго, но даже так, отчетливо получилось ощутить насколько же неприятным оно было. Тягучее незнание, что все сильнее диковинными цепями обвивалось вокруг шеи, чувствуя, как нечто старается выдавить последние крупицы воздуха из еще живого тела — Джонатан, я даже толком объясниться перед вами не могу… Понимаете, мне сердцем больно стало, как только я смогла увидеть, что же произошло с юной Бетти Лиамс… Хотя правильнее сказать — прочувствовать. Мы стали единым организмом, где ее боль странным соком струилась по моим артериям и венам, медленно заставляя разум утопать в пучине бессознательности…
Каждое новое слово казалось ей до тошноты противным. Раз за разом она не вспоминала пережитое юной Бетти Лиамс за недолгие месяцы перед кончиной, а именно проживала: эйфорию от небольших таблеток Ахилии, боль от слабых порезов вследствие собственной ненависти, душевные терзания связанные с продажей тела на потеху другим, а может и вовсе одному конкретному человеку.
«Я не вправе позволить ей замолчать… Она должна мне все рассказать…»
— Шерри, простите меня, но я обязан спросить…– откашлявшись продолжил — Что же в действительности пережила дочь барона? Желательно, пожалуйста, в подробностях — жалость по отношению к ведьме не смогла во мне сломить желание узнать правду о смерти девы. Ведь в такие моменты просто обязан помнить: в данный момент я нахожусь на службе.
Девушка ложиться на мягкие подушки, после чего закрывает глаза и начинает говорить, словно повторно погружаясь в причудливый транс:
— Предки мне показали… А может все-таки дух самой Бетти Лиамс? — девушка замолчала — Ох, да насколько это неважно… — последовала тихая усмешка — Я могу вас уверить, Бетти уже, как год находилась в объятиях извращенного дома. По началу она была лишь редким гостем, впоследствии став той, кому и выйти отсюда недозволенно.
— Боюсь спросить, но все же… Бетти Лиамс же не была одной из падших дам?
— Конечно же нет, Джонатан! — воскликнула Шерри став куда более оживленной — Она стала заложницей куда более страшного греха…
— Ахилия… — невольно вырвалось, отчего перебил мадам Одли.
— Да, Джонатан, вы правы — была Ахилия… Знаете, что самое интересное? — не дожидаясь моего ответа, Шерри продолжила — Она ее ненавидела. Она презирала всех кто посмел пасть настолько низко, чтобы жизнь свою измерять отравленными плодами… Вот только, как бы для нее самое стало не прискорбно, она была не лучше… Ненавидела, но ничего уже не могла изменить… Плакала… Кричала… Вот только поздно…
Атмосфера между нами становилась все более неуютной. Напоминая часы приговоренного к смертной казни. Каждое твое слово одновременно имеет вес, так и вовсе бессмысленно. Исход уже давно предопределен.
— Бетти, не поведала вам причину из-за которой и решилась употребить ядовитые плоды?
Девушка медленно переводить взгляд на меня, после чего говорит:
— Сказала, Джонатан. Она мне все рассказала.
Сердце начинает биться быстрее. Дыхание замерло. Я понимал, что не вправе требовать от нее поспешных ответов. Она напугана. Ей до сих пор страшно: одно неосторожное слово, как тут же останется одна. Отчего единственное, что мог сказать:
— Шерри… Прошу вас, продолжайте… Пожалуйста… — старался звучат куда более мягче, чтобы все не выглядело, как подобие допроса. Ведомый длинной дорогой из «расследования», стараясь в какой-то мере играть терпение. В душе испытывая ненависть к молчанию.
— Бетти попала сюда уже будучи осквернённой. Не госпожа Брикман поила ее дурманом. Это был мужчина. Она жила с ним.
— Мужчина? Вы можете мне его описать? Может предки, даже подсказали вам его имя? — нетерпение все сильнее заполняло мой разум. Секунда казалась вечностью, отчего и вовсе не о чем думать более не мог.
«Пожалуйста… Пусть же предки окажутся к нам благосклонны…» — мгновение и тут же последовал тихий смешок: «Хотя мне даже имени его не надо. Пусть же только опишет лик мерзавца и более на землях королевства ему не спрятаться. Подобное я вправе устроить»
— Бетти была слаба на память, а то и вовсе на разум… Она не смогла назвать его имя… Вот только в красках описала насколько же важным является этот человек… Он спас ее семью… Отца! — воскликнула Шерри — От скорого бедствования… Я более вам скажу… Этот мужчина являлся негласным хозяином над ее телом…
— Шерри… Неужто вы хотите сказать, что…
— Да, Джонатан, он являлся ей мужем… Тот, кому отдала всю себя и горько за это поплатилась…