Шаг. Шаг. Шаг.
Начальник Мён шёл.
Не слишком медленно и не слишком быстро.
Медленно, осторожно, но без малейших колебаний.
Прямо к «Портрету разобранного бога».
Словно он заранее точно знал, что должен сделать.
Я затаил дыхание.
Нет.
На самом деле я уже перестал дышать.
Мои лёгкие были сдавлены, а горло полностью пересохло.
Но я был не единственным.
Помощник менеджера Сон максимально ссутулился.
Наставник Шик сжимал свои цепи, оскалившись и издавая низкое рычание.
У директора Мока слегка задрожали корни.
Даже менеджер Батори перестала крутить свой стакан.
Наблюдая за этой сценой, я внезапно ощутил одно чувство.
Что этот момент подобен подъёму на ступеньку.
Что это была последняя ступень перед тем, как увидеть нечто, что я никогда не смогу забыть.
Начальник Мён остановился перед «Портретом разобранного бога».
И поднял руку.
Рукав его костюма плавно скользнул вверх.
Кончики его пальцев спокойно легли на сломанную грудную клетку бога.
И в этот момент.
«......!»
Всё замерло.
Все движения «Портрета разобранного бога» полностью прекратились.
Словно оно действительно превратилось в статую.
Плоть, органы, глаза и пульсирующие вены, проступавшие сквозь трещины, замерли.
Казалось, будто само время остановилось внутри изолятора.
Словно сама концепция жизни была на мгновение отключена.
То же самое произошло и с начальником Мёном.
Его движения тоже прекратились.
Точнее, всё его тело застыло.
Но.
“...Что-то не так.”
Это было ещё не всё.
Его лица.
Семь его лиц.
Семь выражений, видневшихся на его костюме.
Их рты не прекратили движение.
Наоборот.
Они начали двигаться быстрее.
Все рты одновременно.
Без остановки.
Что‑то бормотали.
Голос, который никогда не должен был быть услышан.
пустьбудетсветновответпришлатьматьмачтопоглощаетвсё
Бессмысленные обрывки.
Обрывки, из которых не собрать фразу.
Или, быть может, голоса, разрывающие себя на части, чтобы скрыть истинное значение.
Всё это изливалось одновременно.
Семь голосов.
Нет.
Больше семи.
Язык, который невозможно понять, но который ощущаешь до самых костей.
Это не было магией.
Не заклинанием.
Не священным языком.
Это был самый фундаментальный язык.
А также самый древний.
Первозданная форма, забытая человечеством.
Та, что впервые зародилась в сердце матери.
«Это...»
Я не должен был это понимать.
В тот миг, когда это ослепительное проклятие обрело смысл.
“Я умру.”
Нет.
Придёт нечто хуже смерти.
Это не было рациональным выводом.
И не было интуицией.
Это было предупреждение, звучавшее на уровне глубже моего тела.
Не вслушивайся.
Не пытайся понять.
Не поддавайся.
Это лишь имитация языка.
Я закрыл уши обеими руками.
Лишь Мощи Улыбающегося Мученика, сжимавшие моё запястье и источавшие ледяной холод, удерживали мой рассудок.
Но я всё равно слышал это.
Не ушами.
Голос начальника Мёна пронизывал само моё существование.
Я опустил голову к полу.
Закрыл глаза.
Плотно сжал губы.
И тут я что-то почувствовал.
Улыбку.
Словно другая пара губ улыбалась по ту сторону моих.
Улыбался начальник Мён.
Семь ртов улыбнулись одновременно.
И затем.
Влажно поблёскивая.
Семь ртов.
Пробормотали в унисон.
вычерви.висящиенамоёмязыке.второмязыке
Моё тело дрожало.
В этих фразах был смысл.
И я их услышал.
«.....Угх....»
Что‑то поднималось по моему горлу.
Меня чуть не вырвало от осознания этого.
Я прикусил язык и сумел проглотить ту массу, что уже достигла горла.
Я с усилием поднял застывшую шею
И тогда я увидел, как дрогнул один из глаз «Портрета разобранного бога».
Внутри трещины на его изваянном лбу.
В полуоткрытой впадине.
За отверстием в плоти.
Глаз шевельнулся.
Там, где лежала рука начальника Мёна.
Сердце бога готовилось снова забиться.
“...Оно движется.”
Тук.
Первый удар сердца был почти незаметен
Не стук железа.
Не хруст костей.
Это была огромная масса, единожды ударившая в центре бездны.
И затем.
Тук.
Тук.
Тук.
Органы.
Вены.
Плоть.
Глаза.
Всё, что находится внутри статуи.
Всё.
Абсолютно всё.
Начались конвульсии.
Судорожно.
То, что корчилось под кожей, начало хаотично дрожать.
Словно сердце мёртвого кита вновь забилось.
Взгляды устремились наружу.
Сотни глаз, вросших в каждую трещину и прорезь.
До этого момента они лишь наблюдали.
Теперь они яростно корчились.
Радужки этих лишённых склер глаз вращались.
Зрачки расширились.
Вены вздулись.
Глаза кричали.
У них не было ртов.
И всё же я их слышал.
Органы содрогались в тишине.
Плоть осыпалась.
Капли крови начали просачиваться из трещин статуи.
«....!»
Я резко вдохнул.
Вонь крови ударила мне в нос и заполнила легкие.
Рука начальника Мёна по-прежнему покоилась на груди бога.
Его тело оставалось неподвижным.
Лишь его семь лиц и семь ртов продолжали шептать без остановки.
всамомначалеэтогонесуществовало ничегокромеменя
Это больше не походило на речь.
Это был феномен.
Информация, предшествующая звуку.
Воздействия, опережающие фразы.
Пророчества, бьющие в саму реальность.
Мощи Улыбающегося Мученика впивались в кожу, насильно вливая спокойствие.
Только благодаря этому мой мозг не взорвался.
У меня перехватило дыхание.
Когда я прикусил губы, во рту появился металлический привкус.
Помощник менеджера Сон вытянул все пальцы на своей голове.
Наставник Шик оскалился и зарычал.
Красные глаза менеджера Батори едва заметно дрожали.
Директор Мок прикрыл один из глаз в своих «узлах».
Никто не объяснял, что происходит.
Потому что это невозможно было объяснить.
“Сердце...”
Оно пробуждается.
Портрет разобранного бога.
Та смесь плоти, крови, памяти и божественности, заключённая в его груди.
Она пробуждается.
Рты начальника Мёна задвигались ещё быстрее.
Они уже не были просто ртами.
Новые рты появлялись внутри других ртов.
Два слоя.
Три слоя.
Языки наслаивались друг на друга.
Дёсны лопались, освобождая место для новых зубов.
Кожа разрывалась, выпуская новые гортани.
янеумиралпростопересталбытьбогомпока непробудился.м
Из одного из его ртов прозвучало имя.
Имя, созданное так, чтобы его невозможно было понять.
И затем.
Статуя...
...
Оно зарыдало.
— — — — — — Уууу...
Ууууууууу...
Глаза плакали.
Плоть искривлялась.
И сквозь трещины начали падать слёзы из крови.
Это был вопль.
Не боль этого мира.
Боль бога.
Само страдание бога, которому не полагалось существовать в этом мире, но который всё же был, пронзило воздух в изоляторе.
А затем.
Стук.
«...Сердце...»
Сердце без кожи.
Без формы.
Непостижимое.
Билось в центре этой божественности.
Вибрация прошла сквозь пол камеры, проникла сквозь стены и сотрясла потолок.
Один из ртов начальника Мёна улыбнулся.
Остальные шесть оставались неподвижны.
Стук не прекращался.
Они грохотали.
Они дрожали.
Они извивались.
Сердце внутри статуи сотрясало плоть, глаза и органы, бешено колотясь.
ТУК. ТУК. ТУК.
И затем.
Всё это безумие.
Стало понемногу утихать.
Нарастающий жар.
Вибрации, разрывавшие плоть.
Давление, искривлявшее пространство.
Всё постепенно начало остывать.
Глаза, что двигались, замирали один за другим.
Органы прекратили корчиться.
Трясущаяся плоть бога вновь окаменела.
Как будто кто-то нажал на паузу.
В тишине, где не было слышно даже биения сердца, я наблюдал за происходящим, не произнося ни слова.
«Портрет разобранного бога», так долго пребывавший вне контроля, вновь становился статуей.
«.....»
Все молчали.
Никто не выдохнул.
Все смотрели на начальника Мёна.
Нет.
Точнее, они смотрели на сердце бога под его ладонью.
Вся камера сдерживания пришла в движение.
Из самой глубины груди статуи.
Из пропитанного кровью ядра этого сердца.
Что-то появилось.
Десятки каналов, протянувшихся по всей камере, одновременно задрожали.
Вжжж -
Красная сигнальная лампочка сменилась синей.
[Уровень извлечения энергии достиг 100 %.]
[Извлечение завершено.]
В тот миг, когда эти слова появились на настенной панели.
БУууМ!!
С оглушительным рёвом извлечённая энергия устремилась по каналам.
Это не был свет.
Не пламя.
Не электричество.
Не колебание.
Нечто, не поддающееся описанию.
Истина, которую пока нельзя было постичь.
Эта истина хлынула по каналам, словно пульсирующие вены, и исчезла за стенами камеры.
Мои уши онемели.
Я повернул голову.
«Портрет разобранного бога» окончательно застыл.
Органы.
Глаза.
Плоть.
Даже то подавляющее давление.
Всё вернулось ровно к тому состоянию, в котором мы увидели это впервые.
Бог вновь превратился в безмолвные останки.
ШШШ.
Со звуком сброса давления дверь камеры начала медленно открываться.
Очень медленно.
«...Хууу.»
И затем начальник Мён вышел наружу.
Его костюм снова был идеальным, без единой складки.
Улыбки.
На его лицах все ещё сияли улыбки.
Его руки по‑прежнему были сложены вместе.
Складки на его брюках остались нетронутыми.
И он говорил так, будто только что завершил обычное утреннее совещание.
«Состояние энергии превосходное. При таком уровне её можно будет коммерциализировать как высококачественный продукт.»
Я молча сглотнул.
Так вот как эта компания извлекает энергию из межпространственной сущности ранга A.
«Отлично поработали.»
Голос начальника Мёна был таким же спокойным, как всегда.
Под мерцающими огнями зоны декомпрессии он поправил костюм и слегка стряхнул пыль с руки.
«Я подготовлю черновик отчёта. Как только вернётесь в офис, можете сразу уходить.»
Услышав эти слова, мои начальники один за другим кивнули.
«Ха. Это и правда был увлекательный опыт. Редкое зрелище.»
Менеджер Батори прищурила свои красные глаза.
Жидкость в её стакане была уже наполовину выпита.
«Я завершил все записи. Количественные данные вскоре будут отправлены на сервер.»
Директор Мок говорил, спокойно встряхивая своими корнеподобными руками.
Несколько листьев упало на пол.
«Хорошая работа, менеджер Мён. Если не против, может, выпьем по чашке кофе?»
произнёс помощник менеджера Сон, слегка наклонив свою голову‑кулак.
«...Грррр... Грррооо...»
Наставник Шик, пошатываясь, побрел вперед, пока не наткнулся на стену, и с громким лязгом, рыча, потащил за собой свои цепи.
Я медленно шёл за ними.
В лёгких всё ещё ощущался дискомфорт.
Глаза жгло.
Уши болели.
Но я был жив.
Точнее.
Сегодня я тоже выжил.
Позади я услышал, как дверь камеры закрылась с тихим шипением.
Даже с закрытыми глазами лицо «Портрета разобранного бога» оставалось выжженным на сетчатке.
Все эти глаза.
Те рты.
То сердце.
И начальник Мён, абсолютно невозмутимый перед всем этим.
Его лица улыбались, словно говоря мне.
- При таком уровне её можно будет коммерциализировать как высококачественный продукт.
Я издаю пустой смешок.
Теперь я мог окончательно отказаться от попыток это понять.
Эту компанию невозможно понять.
“Просто делай, что тебе говорят, и усердно работай...”
Один шаг.
И ещё один.
Пока щупальца менеджера Батори словно впивались в мой мозг, а кровь на моих помятых брюках ещё не успела высохнуть, я продолжал идти, чтобы наконец завершить этот день.
Пульсация Мощей Улыбающегося Мученика по‑прежнему ощущалась как те крики бога.
Но перед уходом мне всё равно нужно было подумать о незавершённой работе.
= = = = = = = = = =
[Профиль управления межпространственной сущностью: А‑22]
Название межпространственной сущности: Портрет разобранного бога
Код сущности: A-22
Тип: гибрид (объект/биологический)
Уровень опасности: Ранг A
[Подробности]
Когнитивная дезинтеграция
Одно лишь визуальное восприятие сущности или принятие её воли приводит к распаду самоощущения наблюдателя.
«Язык», испускаемый сущностью, служит не средством коммуникации, а инфекцией, напрямую вторгающимся в само бытие.
Наблюдатели сталкиваются с галлюцинациями, в которых их воспоминания и личность в реальном времени фиксируются или сжигаются в некой книге учёта; в итоге они утрачивают базовое представление о том, «кто я».
Божественное смещение
Внутри камеры сдерживания действуют законы самой сущности, а не общепринятые физические законы.
Возможны сенсорные переносы - например, ощущение, будто плотность воздуха сдавливает лёгкие, или восприятие пола как состоящего из биологической ткани.
Уже сам поворот головы сущности или её взгляд на кого‑либо способен искажать пространственные частицы и вызывать онтологическое уничтожение, превосходящее физическое разрушение.
[Механизм извлечения]
Собираются божественные волны и энергия страдания, возникающие при каждом ударе сердца (ядра) сущности.
Затем они преобразуются в сверхчистое сырьё для коммерциализации базовых продуктов.
[Руководство по обращению и извлечению]
Обычных средств когнитивной фильтрации может оказаться недостаточно для защиты.
Рекомендуется одновременно использовать защитное оборудование, способное блокировать каналы страха и боли у их источника.
Настоятельно не рекомендуется пытаться трактовать «язык» сущности как «смысл».
Необходимо поддерживать крайнее состояние «ментальной кастрации», воспринимая звуки исключительно как шум.
Подтверждено, что эффективность извлечения повышается, если сущность получает в ответ проявления поклонения или почтения.
[Особые рекомендации]
Если во время операций проявляются признаки распада эго (повторение слов в конце предложений, невозможность вспомнить собственное имя и т. п.), необходимо немедленно применить меры, например принудительное введение сенсорных стимулов.
Даже после завершения извлечения остаточные образы, запечатлённые в мозге, могут вызвать стойкую веру или глубокое отчаяние.
Поэтому рекомендуются регулярные психологические обследования.