Рой пытается открыть глаз, но ему это с трудом удаётся из-за беспощадного солнечного света, палящего, словно иголки, сквозь веки. Он щурится, затем быстро моргает, его ресницы трепещут, как сломанные ставни под слепящим светом.
Он лежит и чувствует, как гравий впивается в щёку и ладони — острый, шершавый и окровавленный. Щека жжет, когда Рой слегка приподнимает голову, чтобы ослабить давление, а ладонь пульсирует тупой болью, словно ее ободрали до крови. Кровь есть, но её недостаточно, чтобы объяснить эту боль.
Как будто он упал, но это было не так. Он лежал на дороге.
Он не знает, где находится, и не знает, как здесь оказался, но всё вокруг кажется знакомым — и от этого не по себе. Как детское воспоминание, искажённое временем. Здания, планировка, даже воздух
— Как будто он упал, но это было не так. Он лежал на дороге.
Это не сон. Всё слишком чёткое. Слишком тяжёлое. Тишина кажется намеренной, будто мир затаил дыхание ради него.
Почему он думает, что ради него? Он не знает. Просто догадывается. Уверенность расцветает в груди, словно паразит.
Он медленно приподнимается, щурясь от бледного света. Дорога тянется в обе стороны — потрескавшаяся, выцветшая. Он был на краю центра города; будто само время забыло о его существовании.
Он пошёл вперёд, без цели — просто лучше не стоять на месте.
Здания возвышались, как безмолвные стражи, их фасады облупились и вздулись. Выцветшие постеры цеплялись за стены, как призраки забытой эпохи; пыльные окна, двери закрыты. Ни машин, ни людей — и, что странно, ни звуков.
Будто жители этого города растворились в воздухе. Абсолютная тишина.
Рой стряхнул пыль с одежды. Воздух неестественно неподвижен. Даже ветер, кажется, покинул это место.
Он слышит шаги.
Каждый шаг отдаётся громче, чем должен, отражаясь от пустых стен и безлюдных улиц. Он проходит мимо киоска с фастфудом; неоновые вывески еле мерцают.
Он входит в центр города — пустота. Огромная часовая башня всё ещё стоит, как памятник самому времени, деревья разрослись без ухода, а тишина была оглушительной.
Всё кажется… неправильным. Очень неправильным.
Каждой клеточкой тела Рой ощущал неровную, скалистую текстуру чего-то впереди; а затем его непреодолимо потянуло к скамейкам за этой штуковиной.
На полу лежало свежеупавшее мороженое с разводами бледно-красного и коричневого цвета; оно было еще целым.
Кто-то ел мороженое буквально мгновение назад.
Однако никого не было видно, не было слышно ни звука, и не чувствовалось запаха людей. Будто всё бросили за считанные секунды.
Рой видит записку, приколотую к фонарному столбу. Бумага жёлтая, чернила размазаны.
Он едва может прочитать: «Тебе здесь не место».
Оно пытается ему что-то сказать?
Он хмурится, пряча записку в карман.— Ну да, спасибо, Шерлок.
Через несколько шагов он услышал треск. За скамейкой — сломанное радио, едва живое, корпус треснут, провода наружу, шепчет статикой. Он наклоняется, пытаясь разобрать слова.
Сквозь шум пробивается голос — мужской, очень взволнованный, дрожащий:
«…если ты это слышишь: не ищи дверь, не открывай дверь, не заглядывай за дверь. А если сделаешь это — НЕ СМОТРИ ВПЕРЕД...…»
Пульс Роя учащается. Он быстро отходит от радио и идёт в другую сторону, стараясь убраться подальше.
Рой не хотел иметь ничего общего с происходящим. Он хотел уйти.
Он ускоряет шаг, осматривая город в поисках чего-то не на месте — инстинктивно, следуя словам того мужчины.
На стене изображена фреска с беслицевым изображением человека. Он находился в парке.
Парк пугающе симметричен: деревья стоят на равном расстоянии, дорожки зациклены.
Сердце начинает биться быстрее, а затем посреди парка.
Он видит ее. Дверь.
Стояла в одиночестве посреди парка. Без рамы. Без стен. Просто дверь.
Деревянная, потрескавшаяся, но всё ещё крепко стоящая. Он подходит к ней, руки дрожат.
Он слышит шаги.
Он искренне хочет открыть ее, хотя бы мельком взглянуть, но, зная, чем заканчиваются такие истории…
Он открывает дверь — там пусто.
Инстинкт «бей или беги» взлетает до предела.
Он выбрал «беги». Он выбежал из парка и побежал обратно в центр города.
Куда ни глянь — на зданиях деревянные двери. Двери были повсюду, словно смотрели на него. Он больше не хочет иметь с этим ничего общего; он хотел сбежать.
Он хотел освободиться от всего происходящего. Когда он оглянулся назад...
Дверь.
Перед ним стоит дверь. Он упал на землю и, отползая назад, удалился от нее
Он боялся не двери, а того, что находится за ней.
Но в глубине души он испытывал любопытство, желание узнать, что стоит за всем этим.
Он встал, и дрожащей рукой прикоснулся к ручке.
Он открывает её.
За ней — длинный коридор, освещённый висящими фонарями, гудящий невидимой энергией. Это огонь, но кто их зажигает?
Стены пульсируют энергией, воздух пахнет озоном и пылью.
Он заходит.
По мере того, как он проходит дальше, широкий коридор кажется уже, чем был изначально. Рой всё это выдумывает? Ему мерещится?
По мере продвижения он время от времени оборачивается, чтобы посмотреть назад.
Он продолжает идти. Время словно растягивается. На полу он видит надпись:
«Ты близко. Но ты не один.»