Ворота открылись без сопротивления.
Мягкий порыв ветра коснулся лица Роя; он был тёплым, ароматным и незнакомым. В нём не было ни одного узнаваемого запаха, лишь ощущение, будто пробуждается нечто древнее.
За воротами интерьер собора мерцал, словно мираж. Пол был из отполированного обсидиана, отражавшего не тело Роя, а отблески других его версий; одни стояли, другие стояли на коленях, третьи кричали.
Воздух внутри пульсировал тихой энергией, словно сердцебиение, погребённое под камнем.
Рой шагнул вперёд.
Ворота закрылись за ним.
В тот миг, когда его нога переступила порог, воздух вокруг изменился. Не в температуре или давлении, а в весе. Он стал тяжелее, будто сам собор теперь осознавал его присутствие.
Наблюдал. Ждал.
Собор был огромен, невозможным образом огромен. Потолок простирался куда дальше, чем позволял предположить внешний вид здания, исчезая в куполе из вихрящихся созвездий. Звёзды наверху пульсировали медленно, ритмично.
Каждая поверхность была покрыта замысловатыми линиями: изображениями безликих фигур, строящих башни, разрушающих их и приносящих дары невидимому существу. Резьба едва заметно двигалась, когда Рой не смотрел на неё прямо.
Он прошёл глубже внутрь.
Гигантские колонны спиралью устремлялись вверх, а витражи тянулись от пола до потолка, но вместо святых на них были изображены абстрактные геометрические формы, такие как спирали и золотое сечение.
Невероятные формы, которые, казалось, менялись при взгляде с разных ракурсов.
Собор был тих, но не неподвижен. В воздухе стоял низкий гул. Он отдавался в его костях, в зубах и в затылке.
В дальнем конце зала стоял алтарь.
Он был приподнят, но в то же время утоплен, словно рана в полу. В него спускалась винтовая лестница, исчезающая во тьме. По краю алтаря, где символы Рой мог разглядеть отчётливо, он протянул руку, и они вспыхнули, складываясь в слова: «Не смотри вперёд».
Что это могло значить? Как это вообще работает? Что перед ним такого, что он должен увидеть?
Все эти вопросы начали обрушиваться на Роя.
Но подожди секунду, он только что прочитал то, что было на полу? Рой снова посмотрел на символы; это был не английский язык.
Тогда как Рой это прочитал?
Он услышал шаги.
Рой замер; его мысли рассеялись, когда он услышал шаги, но он не хотел выдать тому, кто следовал за ним, что понял: он здесь не один.
Он не стал спускаться, по крайней мере пока.
У него было две цели: во-первых, выяснить, почему он здесь, и во-вторых, доказать, что здесь есть кто-то ещё.
Вместо этого он свернул к боковым нефам.
Там были двери: высокие, арочные и запечатанные. Каждая была уникальна: одна из белого, как кость, мрамора, другая из ржавого железа, третья из полупрозрачного кристалла, мерцающего, как замёрзшее озеро.
Ни у одной двери не было ручек; ни у одной двери не было петель — они просто были.
Он услышал плач, поэтому направился к кристальной двери, откуда он доносился.
Когда он приблизился, поверхность зарябила, открывая слабое отражение — не его самого, а более юной версии. Ребёнка. Одинокого. Плачущего.
Он шагнул назад, и образ исчез.
Он отвернулся.
Больше исследовать было нечего, кроме той самой лестницы, уходящей вниз.
Никаких признаков жизни, ни пылинки, хотя пыли и не было; должно быть, все было убрано. Никаких следов, кроме его собственных, и всё же собор казался обитаемым, здесь с ним было что-то ещё.
Он вернулся к алтарю; винтовая лестница манила. Он стоял на её краю, глядя в темноту; он ждал и слушал; ничего.
Ни шёпота. Ни движения. Лишь гул собора, ровный и неподвижный.
Он глубоко вдохнул и начал спускаться.
Ступени закручивались вниз, вырезанные из того же отполированного чёрного обсидиана, что и пол наверху, но здесь он был прорезан тонкими серебристыми жилами, пульсирующими светом, словно вены. Каждая следующая ступень казалась холоднее предыдущей, не по температуре, а по атмосфере вокруг него.
Рой подумал: «Насколько далеко это зайдет? "
Он крепко держался за стену, спускаясь вниз.
Гул собора наверху затихал, сменяясь более глубоким резонансом. Низкой вибрацией, оседающей в груди, словно второе сердцебиение.
Он услышал шаги.
Шёпот снова начал возвращаться.
На этот раз громче, чем когда-либо; он медленно спускался шаг за шагом.
∷𝙹|| ↸o リoℸ ̣ ꖎooꖌ ⎓or∴ᔑrd∷𝙹|| ↸o リoℸ ̣ ꖎooꖌ ⎓or∴ᔑrd∷𝙹|| ↸o リoℸ ̣ ꖎooꖌ ⎓or∴ᔑrd∷𝙹|| ↸o リoℸ ̣ ꖎooꖌ ⎓or∴ᔑrd∷𝙹|| ↸o リoℸ ̣ ꖎooꖌ ⎓or∴ᔑrd∷𝙹|| ↸o リoℸ ̣ ꖎooꖌ ⎓or∴ᔑrd∷𝙹|| ↸o リoℸ ̣ ꖎooꖌ ⎓or∴ᔑrd
Сделав следующий шаг, его нога ступила в пустоту.
Обсидиан исчез под ним; Рой упал.
Не было слышно ни звука, только его крик. Ни ветра. Ни ощущения скорости, лишь внезапное отсутствие опоры и медленное, пугающее осознание, что он больше не спускается, а падает.
Что только что произошло? Куда делась лестница? — подумал он, паника расцветала в его груди.
Шёпот вспыхнул вокруг него, громче, чем когда-либо.
∷𝙹|| ↸o リoℸ ̣ ꖎooꖌ ⎓or∴ᔑrd∷𝙹|| ↸o リoℸ ̣ ꖎooꖌ ⎓or∴ᔑrd∷𝙹|| ↸o リoℸ ̣ ꖎooꖌ ⎓or∴ᔑrd
Он продолжал падать. Света не было; он ничего не различал в бездне. Его конечности метались, но не встречали сопротивления, ни сопротивления воздуха, ни притяжения.
Ничего. Затем — удар.
Не о камень, не о землю, а о воду.
Шёпот исчез.
Рой погрузился в огромный чёрный океан. Поверхность сомкнулась над ним беззвучно, поглотив его с единственной рябью. Вода была густой, почти желеобразной, и невыносимо холодной.
Она липла к коже, как чернила.
Вода тянулась бесконечно во всех направлениях, гладкая и зеркальная; над ним небо образовывало купол из меняющихся символов, светящихся тускло, едва достаточно, чтобы Рой мог видеть, словно созвездия, перестраивающиеся заново.
Он плавал. Один. Ни шёпота. Ни шагов.
Где я? — подумал Рой, сканируя горизонт.
Вдалеке что-то мерцало, слабый свет, строение? Берег?
Рой начал плыть в этом направлении.