Рой жадно глотнул воздух, его тело резко дернулось, пробуждаясь.
Ветер выл вокруг него, хлеща по лицу и рту, пока тело стремительно падало вниз. Земля казалась в милях от него — размытое пятно коричневого, зелёного и серого. Как бы он ни извивался, как бы ни кричал, даже если ветер глушил его голос, падение было неизбежным. Он ударился о бетон — кости разлетелись, как хрупкое дерево под чудовищной силой.
ТЬМА.
Рой снова распахнул глаза, но теперь он лежал на улице; мимо проносился монотонный гул машин, не замечая его. Он едва успел осознать, где находится, как мотоцикл пронёсся сквозь пространство. Водитель его не заметил — колесо раздавило Рою череп, мерзкий хруст эхом разнёсся в воздухе, а мозг разлетелся по асфальту.
ТЬМА.
Рой оказался на ногах, стоя в переполненной подземной станции метро. Люди задевали его плечами, и на мгновение ему показалось, что всё закончилось; что он в безопасности. Затем раздался пронзительный визг металла — поезд сошёл с рельсов. Он прорвался через станцию, ломая и разрывая всё на своём пути. Стальная балка пронзила его грудь, пробив лёгкие и рёбра с силой, крошащей кости. Кровь брызнула в густом облаке пыли, и мир погрузился во тьму.
ТЬМА.
На этот раз у Роя даже не было мгновения покоя. Крыша над ним прогнулась и обрушилась грудой бетона и обломков. Ноги раздробило тяжестью, тело придавило, когда огромная каменная плита обрушилась вниз, вминая торс в землю. Легкие сдавило, кровь заливала его снизу, пока он задыхался под удушающим весом.
ТЬМА.
Он стоял среди поля битвы викингов — звон стали и крики умирающих звучали вокруг. Небо было серым, земля пропитана кровью и грязью. Топор обрушился, врубаясь в плечо с жестокой силой. Он откинулся назад, задыхаясь, когда второе лезвие пронзило живот. Зрение расплылось, боль вспыхнула в каждом нерве, пока он падал в грязь, кровь растекалась под ним. Дыхание вырывалось прерывистыми хрипами, прежде чем стало слишком холодно.
ТЬМА.
Эта жизнь была тихой.
Рой стоял один под кроваво-красным небом, первые лучи рассвета только начинали подниматься над горизонтом.
И тогда вспыхнул огонь — тёмный, как роза.
Он начался у его ног, поднимаясь по телу, словно живое существо — медленно и жадно. Пламя не ревело. Оно шептало.
Солнце поднималось за его спиной, отбрасывая длинные тени, пока кожа трескалась и слезала. Мышцы кипели под ней. Он пытался кричать, но жар уже украл его голос. Глаза расплавились. Кости почернели.
И всё же он не умирал.
Огонь пожирал его по кускам, растягивая мгновение, словно желая, чтобы он почувствовал каждую секунду.
Он рухнул, горя и дёргаясь — пока не остался лишь пепел.
ТЬМА.
Рой моргнул, и теперь он стоял посреди оживлённой площади. Люди проходили мимо, разговаривая, смеясь, неся пакеты с едой и безделушками. Солнце было тёплым; рядом играли дети.
Это должно было быть нормально. Безопасно.
Но грудь сжалась. Дыхание стало коротким, рваным. Его взгляд метался, выискивая поезд, топор, пламя — что угодно. Кожа покрылась мурашками, пока он ждал, что мир рухнет.
Ничего не произошло.
Тишина безопасности оказалась хуже.
Ноги подогнулись, и он присел посреди площади, сжимая голову дрожащими руками. Плотина прорвалась. Дикий, звериный крик вырвался из его горла, разрывая шум толпы.
Люди остановились. Смотрели. Шептались.
Но Рой не мог остановиться. Рыдания сотрясали его, громкие и уродливые, пока он не начал задыхаться от них. Тяжесть сотни смертей давила на плечи, сокрушая его. Он царапал грудь, будто мог вырвать проклятие голыми руками.
— Прекратите это! — закричал он, голос срывался. — Пожалуйста, прекратите!
— Умоляю вас… Хватит уже!
Дети плакали. Взрослые отворачивались. Для них он был безумцем, корчащимся от ужаса без причины. Но для Роя это было всем.
И затем, милосердно, пришла тень.
ТЬМА.
Он уже не помнил, сколько жизней прошло. Сколько раз он умирал? Числа смешались, как и сами жизни — в его глазах всё происходило одновременно. Объём информации в его разуме был астрономическим. Его давила не только боль — но и постоянный, невыносимый ужас.
Он не мог сбежать.
Это было как бегство от тени, которая всё равно настигнет, как бы быстро он ни бежал.
ТЬМА.
Он умирал, даже не успевая понять, что произошло.
ТЬМА.
Рой моргнул — и вдруг оказался в проходе супермаркета. Яркие люминесцентные лампы гудели над головой. Из скрытых динамиков играла музыка.
Он замер, ожидая катастрофы.
И она пришла.
Одна банка солёных огурцов качнулась на верхней полке.
Он уставился на неё, ошеломлённый, как она наклонилась, упала и разбилась о его череп. Стекло рассекло лицо, рассол хлынул в глаза. Он пошатнулся, поскользнулся на стекле и жидкости и сломал шею о пол.
Вот и всё? Это была смерть?
На мгновение Рой просто лежал, глядя в потолок, прежде чем из его горла вырвался звук.
Смех.
Сначала тихий смешок. Потом рваный, сломанный вой. Он смеялся, пока слёзы не защипали глаза, пока боль от сломанных костей не сжала бока. Он смеялся, потому что абсурд наконец достиг апогея.
— Огурцы… — прохрипел он. — Ебанные… огурцы…
Только он собрался так и лежать, как от удара Роя о землю прошла небольшая ударная волна, и шар для боулинга, стоявший на верхнем стеллаже, медленно покатился к краю, упал Рою на лицо, вмяв ему нос и рот внутрь.
Тьма поглотила смех, утащив его с собой.
ТЬМА.
Цикл был бесконечным. Снова и снова. Беспощадная спираль мучений.
Тело Роя дёрнулось к жизни в десятый тысячный раз, рука инстинктивно потянулась к горлу. Зрение плыло, затуманенное кровью, когда он стоял в тёмном переулке. Появилась фигура — в маске, нависающая. У него не было времени среагировать, как нож вонзился в живот, лезвие провернулось с мучительной, убийственной жестокостью, разрывая его изнутри. Ноги подогнулись, он рухнул на землю, чувствуя, как каждая капля крови покидает его, пока он не умер.
ТЬМА. Снова.
ТЬМА. Снова.
ТЬМА. Снова.
ТЬМА. Снова.
Он не знал, сколько ещё выдержит. Бесконечный цикл, ужас. Его разум держался на волоске, распадаясь с каждой новой смертью.
Когда его тело снова ударилось о землю, Рой закрыл глаза — но в этот раз… в этот раз он не вздрогнул.
Он перестал бороться. Перестал сопротивляться.
Бесконечный поток смертей — их чудовищная жестокость — больше не трогал его. Он перерождался сотни раз, каждая смерть была страшнее предыдущей, пока его душу не содрали до живого.
И всё же он возвращался.
Рой позволил тьме поглотить себя.