Прозвенел звонок — резкий, дребезжащий звук вырвал Кирана из тумана в его голове. Класс тут же взорвался голосами: началась перемена, прилив болтовни и движения. Киран не сразу встал; он посмотрел в окно — там лил дождь, но мысли мальчика всё еще блуждали где-то между уроком мистера Олдена и гнетущим молчанием Роя.
Он был уверен, что заметил это.
Фаза популярности Роя закончилась всего за день.
Но тут Рой пошевелился. Его стул тихо скрипнул по полу, когда он откинулся назад, прищурившись, словно раздумывая, стоит ли что-то говорить.
— Это забавно, — произнес Рой низким голосом, слышным только им двоим. — Как всё здесь крутится вокруг Новы. Ослепительная вспышка. Символ света и надежды, чего-то большего, чем мы сами.
Киран взглянул на него, не понимая, то ли соседа «штырит», то ли он серьезно.
— Нова? Это еще что?
Рой, казалось, не заметил вопроса, или просто продолжил говорить в своей манере — с тем чувством отстраненности, из-за которого он казался бесконечно далеким от всего окружающего.
— Да, Нова. Люди думают, что это просто взрыв звезды, вспышка, которая ярко горит, а потом гаснет. Но это не так. Это нечто большее. Нова — это точка, где всё сходится воедино, как взрыв света для тех, кому никогда не было места под солнцем. Она для отверженных. Для тех, кого забыли, раздавили и выбросили на обочину под тяжестью этого мира. Для таких, как ты и я. — Его глаза блеснули, и на мгновение они встретились взглядами. — Нова… это искра, которая дает таким, как мы, повод сражаться.
Киран подождал секунду и пришел к выводу, что этот парень просто глупый, придурковатый и, возможно, даже «особенный» в плохом смысле слова.
Голос Роя упал до едва различимого шепота, но слова всё равно проникали в уши Кирана:
— Может быть, в этом и заключается амбиция. Создать что-то для них. Место для сломленных, для тех, кто потерял свет и у кого ничего не осталось. Место, где мы сможем сиять для других хотя бы мгновение.
В комнате стало тихо; не потому, что кто-то приказал, а как-то само собой. Киран не знал, что ответить — он понятия не имел, о чем вообще болтает Рой, — но его слова словно прилипли к нему. Он хотел расспросить подробнее, что это за бред, но в горле застрял ком.
Рой продолжал:
— Есть три способа, как человек может жить в этом суровом и жестоком мире. И вот они…
Киран невольно сосредоточился на этой болтовне, понимая лишь часть, в то время как остальное пролетало мимо ушей.
Рой заговорил медленнее:
— Первый — это путь Слепца. Того, кто предпочитает жить, зарыв голову в песок. Они игнорируют всё. Делают вид, что ничего не происходит. Притворяются, будто мир не сломан, а сломлены другие — так проще. Так безопаснее, но в конечном итоге — это ничто.
Он замолчал на мгновение, давая словам осесть, прежде чем продолжить.
— Второй, — продолжал Рой. — Путь Узника. Того, кто видит свои цепи, но не знает, как их разорвать. Они сражаются, конечно. Но сражаются потому, что вынуждены. Они бьются, потому что загнаны в ловушку, и в глубине души им плевать на саму борьбу. Они просто хотят выбраться. Просто выжить.
— И наконец, — голос Роя смягчился, слова вытягивались, как секрет. — Есть путь Человека, который выбирает сражаться вопреки всему. Того, кто понимает, что он в цепях, видит трещины в мире и всё равно решает идти дальше. Не потому, что обязан. Не потому, что это легко. А потому что… он во что-то верит. Даже когда всё вокруг велит ему сдаться. Он сражается не только за себя. Он сражается, потому что где-то в глубине души верит, что мир может стать лучше — сейчас или в будущем. И что мы сами можем стать лучше.
Наступила пауза. Мысли Кирана метались: он улавливал подтекст того, что Рой пытался донести, но сами эти «цитаты» казались ему полной бессмыслицей.
Взгляд Роя затуманился, затем он встал, набрасывая сумку на плечо. Он подошел к учителю, что-то сказал; тот кивнул в знак согласия. Рой вернулся к парте.
— Большинство людей не проходят дальше первых двух путей. Но третий… третий — самый трудный. Потому что он не о самовыживании. Он о выборе бороться за то, что проще всего всё отпустить.
Он посмотрел прямо на соседа:
— Мне действительно интересно, Киран, кто из этих троих — ты.
Рой развернулся и вышел из класса, оставив Кирана смотреть ему в след.
Какое-то время Киран не шевелился. Его карандаш так и лежал забытым на полу. Мозг закипал от попыток переварить то, что Рой пытался в него вложить. Три пути? Первые два — легкие… но третий?
Это он имел в виду? Пытался сказать мне что-то, чего я еще не понимаю?
И куда он пошел? Перемена закончилась, а он просто ушел из школы. Ну и странный же тип.
У Кирана пока не было ответов. Он начал задумываться, не было ли всё это просто бессмысленным пустословием, но сам того не замечая… синяки, которые были на нем этим утром, бесследно исчезли. Будто их никогда и не было.