Рой плыл.
Вода противилась не напором, а своей массой.
Мерцающий свет впереди слабо пульсировал, словно маяк, погребённый под слоями тумана. Он не приближался быстро. Расстояние казалось эластичным, растягивалось и сжималось с каждым движением.
Над ним купол из символов снова сдвинулся.
Одно созвездие погасло.
Другое вспыхнуло.
Он перестал плыть.
Свет был ближе. Низкая, угловатая и невозможным образом неподвижная структура поднималась из воды, как забытый монумент. Высеченная из того же белого камня, что и стены собора. Её поверхность была гладкой, но изрезанной глубокими бороздами, образующими спирали, пропорции и глифы, которые Рой не мог прочесть.
Он достиг её.
Не было берега. Не было перехода. Лишь внезапное ощущение камня под ногами, поднявшего его из воды без усилия. Он стоял, вода стекала с него чернильной жидкостью и испарялась прежде, чем касалась земли.
Структура оказалась платформой.
В её центре стоял монолит.
Высокий. Узкий. Чёрнее самого океана. Он поглощал свет, звук и даже мысли. Рой медленно приблизился, и каждый шаг отзывался эхом, неправильным, запоздалым, искажённым, будто само время не знало, как реагировать.
Рой подумал про себя: « Кто ты? »
Как будто разговор с монолитом мог бы дать ответ.
Монолит издал импульс.
По платформе пробежала рябь, искажая символы, высеченные в камне. Они перестроились, образовав круг вокруг его ног. Он посмотрел вниз.
Символы светились.
Затем погасли.
Он подошел, чтобы прикоснуться к монолиту, но, казалось, вошел в него. Тот позволил ему войти.
Он почувствовал рябь. Когда он изначально упал с лестницы, не было звука — только рябь в тёмном море.
Он не собирался оглядываться туда, откуда пришла рябь.
Это означало, что та сущность последовала за ним и сюда? Или это совпадение? Он всё это выдумывает? Может быть, шаги тоже были лишь плодом его воображения.
Рой не хотел оглядываться; он сразу прыгнул в монолит.
Он неудачно приземлился.
Не на камень. Не на воду.
На почву.
Она была влажной, мягкой и странно тёплой. Он лежал мгновение, дыхание было поверхностным, взгляд скользил по кронам над ним. Высокие деревья тянулись в небо, переливающееся от фиолетового к серому и тёмно-зелёному.
В лесу царила тишина.
Не тишиной отсутствия, а тишиной ожидания. Каждый лист, каждая ветвь, каждая тень казались настороженными. Будто сам лес замер, чтобы наблюдать его появление.
— Это уже не собор, но связь определённо есть, — сказал он вслух.
Деревья вокруг были не похожи ни на что из увиденного им прежде: высокие и тонкие, с корой, слабо мерцающей, будто покрытой инеем. Их листья были полупрозрачными, светились от прикосновения — или, возможно, просто от взгляда.
Он сделал шаг вперёд.
Взобрался на дерево, чтобы лучше увидеть, где он находится. И, добравшись до вершины, застыл в изумлении.
Лес был густым, но не хаотичным. Деревья стояли ровно, неестественно равномерно. Тропы образовывались без перекрывающих друг друга ответвлений.
И что-то внутри него надломилось.
Он поспешно спустился, дыхание стало резким, движения — точными.
Что-то изменилось.
Не в лесу — в нём самом.
Он не знал, что стало причиной. Вид? Тишина? Память о ряби? Но что-то глубоко внутри кричало ему, что он не один. Как он мог забыть? То, что следовало за ним из коридора, было прямо позади него перед прыжком в монолит — и всё ещё преследовало его.
И оно скоро придёт.
Когда он взглянул на лист, который видел ранее, тот вернулся в своё обычное состояние и снова начал светиться от его взгляда.
Он понял кое-что.
Он окинул взглядом поляну — деревья, почву, странную геометрию лесных троп. Затем принялся за работу.
Сначала он собрал кору с ближайшего дерева, покрытую инеем. Она отслаивалась, как бумага — хрупкая, но острая. Он разложил её кругом вокруг монолита, ведь существо могло появиться где угодно вокруг него; каждый осколок был направлен наружу, словно зубы.
Предостережение.
Он отступил от круга коры, снова осматривая поляну.
Монолит стоял безмолвно, неподвижно.
Рой направился к дереву, на которое взбирался раньше. Его основание было опутано корнями — одни обнажённые, другие скрытые в земле — все слабо пульсировали в том же ритме, что он чувствовал с момента входа в лес.
Он опустился на колени.
Осторожно начал слегка перекладывать корни. Недостаточно, чтобы нарушить структуру дерева, но достаточно, чтобы создать тонкий узор. Он поместил один полупрозрачный лист между двумя корнями, в неглубокую борозду. Лист вспыхнул один раз, затем потускнел.
Для любого другого это выглядело бы частью леса.
Для Роя это был ориентир.
Память.
Он прижал ладонь к коре, позволяя холоду проникнуть в кожу. Затем встал, стряхивая землю с рук.
«Если оно пройдёт, — подумал он, — оно не заметит. Но я — замечу».
Вторая ловушка была создана не для того, чтобы остановить.
А чтобы доказать.
Однако был один недостаток: спустя некоторое время лист возвращался в обычное состояние. Так что даже если то существо выйдет из монолита, лист отреагирует — но затем через минуту всё вернётся как было.
Он снова посмотрел на монолит.
Круг из коры слабо мерцал в тусклом свете, словно рот, ожидающий укуса. Лес оставался неподвижным, но воздух стал тяжелее, наэлектризованным, как мгновение перед ударом молнии.
Рой не стал ждать.
Он вошёл в лес, следуя по неестественным тропам, что перекрещивались и извивались. Лес направлял его — но не аккуратно. Каждый поворот казался выбранным. Каждая развилка — намеренной.
Позади него поляна растворилась в тени.
И монолит пульсировал снова.
Он прошёл немного дальше от монолита, к участку земли, где почва казалась холоднее. Там, наполовину зарытый под мхом и корнями, он нашёл плоский круглый камень.
Он осторожно поднял его.
Снизу был выгравирован спиральный знак. Не вырезанный — вросший, будто сам камень сформировался вокруг символа. Камень слабо пульсировал в его руке. Лист упал на камень и погас.
Он поставил его вертикально у дерева, под углом так, чтобы тот был обращён к монолиту. Вокруг он разложил три полупрозрачных листа, светящихся непрерывно, равномерно — треугольником. Затем отступил.
Это было тихое подношение — кому бы он ни мог обратиться за помощью и ответом.
«Мне нужно исследовать это место и найти выход», — подумал он.
Лес был слишком неподвижен. Слишком симметричен. Слишком осознан.
Он повернулся и пошёл.
Не к тропе. Не к ориентиру. Просто вперёд — в коридоры деревьев, в геометрию, в тишину.
Лес вокруг него изменился.
Не физически. Не визуально. Но на ощупь. Деревья слегка наклонились, их полупрозрачные листья ловили свет из ниоткуда. Гул под землёй стал мягче, отдалённее. Воздух разредился.
Он прошёл мимо дерева с корой, мерцающей золотом вместо морозно-голубого. Он остановился, коснулся его. Кора была тёплой. Она пульсировала один раз — и замерла.
Он пошёл дальше.
Он нашёл поляну — меньшую, чем та, что у монолита. В её центре был пруд. Неподвижный. Чёрный. Отражающий. Но не из воды. Не из чернил. Нечто иное.
Он опустился рядом.
Поверхность показала его лицо.
Киран протянул руку, но не коснулся её.
Она показала коридор.
Затем собор.
Затем монолит.
И снова его самого.
Киран поднялся и продолжил идти.