Киран прижал ладони к стене.
Оно поддавалось. Не как камень. Не как дерево. Оно поддавалось, как слишком тонкая кожа, натянутая на что-то полое.
Отпечатки рук пульсировали под его прикосновением; раз, затем снова, а потом все сразу — волна красного света разошлась наружу в беззвучном крике.
Стена раскрылась.
Не с треском, а с дыханием.
По центру разошёлся шов, и отпечатки ладоней отслоились, как лепестки, обнажив узкий проход, уходящий вниз во тьму.
Пещера.
Жар первым обрушился на него Влажное, металлическое и неприятное. Это было не тепло огня и не дыхания. Это было тепло чего-то живого.
Киран замер; лес за его спиной оставался неподвижным, но теперь он чувствовал это — то, что появилось. Оно больше не было позади, преследуя его. Оно было впереди, внутри леса.
Киран шагнул вперёд.
Стена за его спиной закрылась без единого звука.
Проход был узким, стены — скользкими от конденсата. Символы пульсировали вдоль камня; одни знакомые, другие новые. Они не светились ровно. Они моргали, словно глаза, привыкающие к его присутствию.
Чем глубже он шёл, тем сильнее менялся воздух.
Он был не просто горячим — он был душным. Дышать казалось всё равно что глотать густой сироп. Кожа покалывала. Мысли замедлялись.
Он коснулся стены, чтобы удержать равновесие.
Она пульсировала под его пальцами.
Не в ответ на него. Это был ритм чего-то глубинного, словно сердцебиение, которое не принадлежало ему.
Он достиг зала; тот был круглым и с низким потолком. Стены изгибались внутрь, как горло. В центре находился бассейн — не с водой, а с чем-то более тёмным. Более густым. Оно не отражало света.
Над ним, в воздухе, висела фигура.
Тёмная дыра, будто прорвавшая саму ткань пространства.
Киран смотрел на неё, и дыра смотрела в ответ. Он сделал шаг вперёд; поверхность бассейна пошла рябью, когда он вошёл в жидкость. Что-то двигалось под поверхностью.
Не в его сторону, а вокруг него. Киран обернулся, чтобы увидеть, что вызвало движение. Ничего не было.
Пещера словно дышала. Киран понял одно: он пришёл сюда не за ответом; он пришёл, чтобы быть увиденным.
Он шагнул ближе; бассейн снова вздрогнул рябью.
Что-то в жидкости под ним зашевелилось, но он не смотрел вниз и не отводил взгляда от тёмной дыры.
Он потянулся к ней; его пальцы коснулись края отверстия. Оно было холодным — не тем холодом, который ощущаешь, касаясь льда.
Дыра пульсировала и затем целиком поглотила его. Киран тяжело рухнул на поверхность. На мрамор. Он медленно открыл глаза и увидел, что снова находится в соборе.
Сводчатый потолок тянулся над ним, испещрённый созвездиями, которые медленно мерцали, словно глаза, привыкающие к его возвращению. Воздух был неподвижен. Символы на стенах слабо пульсировали, перестраиваясь, будто реагируя на его присутствие.
Он сел.
Дыры не было.
Киран не двигался. Он просто смотрел.
И где-то глубоко внутри собора что-то пульсировало.
Раз. Затем снова.
А потом остановилось.
Безумная волна страха обрушилась на его сердце; он начал потеть, сердце забилось опасно быстро, воздух вырывался из груди рывками. У него началась паническая атака.