День начался как любой другой — привычный ритм монотонных уроков и вялых разговоров. Рой с удивительной лёгкостью влился в рутину, даже умудрился посмеяться над парой нелепых шуток Кирана на переменах.
Но что-то было слегка не так — постоянное, глухое ощущение тревоги, которому Рой не мог найти объяснения.
Неудачи начались с мелочей. Его ручка лопнула посреди сочинения, оставив чернильное пятно, расползающееся, как тёмное предзнаменование. Позже, во время обеда, Киран уронил целый поднос с едой,вызвав смех в школьной столовой.
Несмотря на эти мелкие неприятности, они с присущим им настроем продолжали свой день.
Когда прозвенел последний звонок, Киран с ухмылкой ткнул Роя локтем.
Cегодня какие-нибудь дела у тебя есть?— спросил он.
Рой приподнял бровь, притворяясь равнодушным.— А выбор у меня есть?
— Не особо, — ответил Киран, уже таща его к школьным воротам.
Для Кирана прогулка до парка была наполнена ностальгией, а для Роя — странным сочетанием знакомого и отчужденного. Каждый угол улицы и каждая витрина магазина пробуждали в нем обрывки воспоминаний, которые, как он знал, на самом деле не принадлежали ему.
Когда они пришли в парк, Киран рванул вперёд к привычному тайнику под корявыми корнями старого дуба. С победным криком он вытащил потрёпанный футбольный мяч, который они спрятали там несколько недель назад.
— ОН ВСЁ ЕЩЁ ЗДЕСЬ! Я же говорил, никто не найдёт!
— Ага, потому что все остальные уже выросли из возраста, когда прячут по углам мячи, — съязвил Рой, но на его губах всё же появилась лёгкая улыбка.
Игра началась с безрассудного энтузиазма — они гонялись за мячом, как дети куда младше себя. Рой потерялся в простоте момента, на время забыв о тяжести, которую носил внутри. Киран, как более спортивный, забивал гол за голом, смеясь над вялыми попытками Роя не отставать.
Когда они окончательно выдохлись, мяч снова спрятали в тайник и направились к холму.
Вид сверху, как всегда, был потрясающим. Их город раскинулся внизу — лоскутное одеяло крыш и извилистых улиц, залитых золотым светом заката. Горизонт казался бесконечным, напоминая, насколько они малы в масштабах мира.
Киран плюхнулся на траву, закинув руки за голову.— Чёрт, мне никогда не надоедает этот вид.
Рой сел рядом, молча вглядываясь вдаль. В этом моменте было что-то тяжелее, чем должно быть, словно что-то вот-вот выжмет из него все сдерживаемые эмоции.
Киран нарушил тишину.— Ты в порядке? Сегодня ты какой-то не такой.
Рой замялся, мысли метались.
Весь день он думал, что отлично притворяется и при этом остаётся искренним, но, похоже, это было не так.
Воспоминания, которые он переживал заново, моменты, что не были полностью его, давили. Он так долго скрывал свой секрет — даже от самого себя. Но лёгкая улыбка Кирана и доверие в его голосе пробили стены, которые Рой выстроил.
— Я хочу тебе кое-что сказать, — начал Рой тихо.
Киран повернулся к нему, став серьёзным.— Ладно. Что случилось?
Рой смотрел на горизонт, слова застряли в горле. Он не знал, к чему приведёт признание о том, через что он прошёл.
— Пообещай, что не будешь смеяться, — сказал он.
— Чувак, когда я смеялся над серьёзными вещами?
— Это не самый обнадеживающий ответ, — пробормотал Рой, но продолжил. — У меня есть… способность. Каждый раз, когда я умираю, я возвращаюсь. Типа, перерождаюсь, но не совсем обычно. Это как начать заново в новом мире, но что-то всегда по-другому.
— Я назвал это Трансмирграцией.
Киран долго смотрел на него, а потом расхохотался.— Чувак, ты слишком много смотришь всякой странной анимешной фигни.
Губы Роя дёрнулись.— Я серьёзно.
Смех Кирана стих, когда он увидел искренность в его глазах.— Подожди… ты правда серьёзно?
Он посмотрел на Роя пристально.— Тогда скажи — с кем я сейчас разговариваю? С тем Роем, которого знаю, или с тем, который переселился?
— Я — переселившийся Рой, — прямо ответил он, больше не желая ничего скрывать.
— А что случилось с моим Роем? С тем, с кем я рос с детства?
— Я не знаю… Он внутри меня, думаю. Я чувствую его эмоции и воспоминания.
Киран отвернулся к горизонту, глубоко вдохнул и выдохнул.
Рой продолжил:— Я… через столько прошёл, Киран. Вещи, в которые ты бы не поверил. И каким-то образом там всегда есть ты.
— Каждый раз перед смертью появляется тошнотворное чувство, а когда я открываю глаза — я в новом месте, в новом теле, и, кажется, я автоматически наследую их воспоминания.
Спустя минуту выражение лица Кирана расслабилось, и он улыбнулся.
— Значит, мы с тобой друзья в разных реальностях, даже если ты не тот Рой, с которым я вырос? Что ж, отныне, во всех жизнях, отныне и навсегда, я клянусь быть твоим единственным и лучшим другом.
Рой тихо рассмеялся.— Ладно, это было неловко, — сказал он, но смех перешёл в слёзы. — Никогда так больше не делай.
— Эй, так говорить нельзя; мне самому потребовалось некоторое время, чтобы придумать что-нибудь подобное. — чуть обиженно ответил Киран.
Он хихикнул, глядя на Роя, который смеялся сквозь слёзы. Они оба смеялись — тем особым смехом, что бывает между по-настоящему близкими людьми.
И вдруг мир остановился.
Смех резко оборвался. Воздух стал жутко неприятным. Киран замер посреди смеха, его лицо застыло в выражении радости. Птицы в небе повисли без движения, ветер полностью стих. У Роя перехватило дыхание — неестественная тишина окутала его.
Он тоже застыл на месте, однако его взгляд стал быстро перемещаться по сторонам.
Краем глаза он увидел её.
Женщину с мягкой чёрной вуалью, слегка прикрывающей серебряные волосы. Её красота была невозможной, хрупкой, когда она ступила на холм и начала подниматься.
Её глаза светились странным, тревожным теплом, а улыбка была мягкой, почти нежной…
— Рой… — проворковала она, склонив голову. Её голос был сладким шёпотом, обвивающим его, как шёлк и сталь одновременно.
Рой пытался двинуться, закричать, но тело не подчинялось. Сердце гулко билось в груди, когда она с пугающей грацией подошла к Кирану. Её движения были мягкими, почти заботливыми — прямо перед тем, как она одним беспощадным движением свернула ему шею. Отвратительный хруст разнёсся в воздухе, и Киран безжизненно рухнул. Она тихонько напевала колыбельную тому хаосу, который сама же и создала.
Обернувшись к Рою, она, едва сдерживая слезы, слегка присела на корточки, приблизившись к нему всего на несколько сантиметров. Ее взгляд был прикован к нему. Она прошептала, ее теплое дыхание коснулось его щеки.
— Я хочу только лучшего для нас. Для тебя… для меня.
Ее рука прижалась к его груди. Она наклонилась ближе, в ее голосе смешались нежность и едва уловимая угроза.
— Но иногда, мой дорогой, нам нужно… начать заново. Снова. Чтобы ты всегда был моим.
Вдруг его поглотила тьма, и это ощущение стало интимным, почти личным. Он не мог понять, испуган ли он или… сбит с толку интенсивностью её одержимости.
Когда Рой открыл глаза, он стоял у светофора, вокруг — знакомый шум машин и городская суета. Сердце бешено колотилось, руки дрожали, сжимая лямку рюкзака.
Постойте… Он осознал: он не переселился. Он вернулся в ту же временную линию, в тот же день, всего на несколько часов назад, до школы.
— Это же абсурд! Как это работает? Она что, выбирает, когда и куда я переселюсь?
Он всё ещё был здесь, всё ещё оставался самим собой, но тяжесть её присутствия, её одержимость, всё это не покидало его, и всё, что он только что пережил — смерть Кирана, её руки на нём — выжглось в его сознании.
Там, на холме, он едва не потерял… единственного человека, которым по-настоящему дорожил.