Рой Шьям закрыл свой шкафчик и закинул сумку на плечо; его мысли уже устремились к тишине и покою дома. Глухой гул разговоров учеников эхом разносился по коридору, но Рой едва ли обращал на него внимание. Когда он повернулся, чтобы уйти, у двери его уже ждал Киран — с выражением тревоги, затенившей лицо.
— Эй, Рой, — окликнул его Киран, его голос был непривычно серьёзным.
— Ты слышал, что сегодня утром говорили на News4You? Про того психа, который разгуливает на свободе? Копы говорят, его видели в районе рядом.
Рой остановился и приподнял бровь.
— Да, слышал. Но это вообще не рядом с тем местом, где я живу, так что я из-за этого не парюсь.
В его голосе звучало безразличие — та самая пренебрежительная уверенность, которую он носил, как броню.
Киран нахмурился, его беспокойство никуда не делось.
— Не знаю, чувак. Просто… на всякий случай, может, сегодня лучше избегать объездных путей. Придержись главной дороги, хорошо?
Рой закатил глаза, но едва заметно усмехнулся.
— Расслабься, бро. Ты сейчас звучишь как Амма. Со мной всё будет нормально; На самом деле, это, вероятно, безопаснее, чем половина тех параноиков, которые паникуют из-за этого на пустом месте.
— Рой, — твёрдо сказал Киран, — просто… сделай мне одолжение, а? Выбери длинный путь; не знаю, чувак. Просто у меня такое чувство, понимаешь. Ты же никуда не спешишь, правда?
Рой тихо вздохнул и раздражённо покачал головой.
— Ладно, хорошо. Как скажешь.
Он небрежно махнул рукой и направился в сторону дома.
Киран остался стоять на месте, продолжая смотреть ему вслед, бормоча себе под нос:
— Серьёзно, чувак. Просто будь осторожен.
Рой, не оборачиваясь, ответил:
— Да-да, увидимся завтра.
Когда двери автобуса захлопнулись за его спиной, он прошел мимо остановки; заходящее солнце раскрасило небо теплыми красками, а тени вытягивались по тротуару.
Рой поправил сумку и глубоко вдохнул — его привычный короткий путь через переулок словно звал его.
— «Иди длинным путем», — пробормотал он с усмешкой. — Да ну нафиг. Какой смысл терять время из-за какого-то ЧУВСТВА?
Не раздумывая, он свернул в переулок — тёмную дорожку, обещающую сэкономить драгоценные минуты пути домой. Он благополучно вышел из него на другую улицу.
Звонок прозвенел час назад, но улицы вокруг школы всё ещё кипели жизнью. В ближайшем парке группа детей играла в футбол; их смех и крики слабо разносились по ветру. Рой шёл в своём обычном, неспешном темпе, позволяя вечернему ветерку трепать его величественные волосы. Небо начинало окрашиваться в оранжевые и розовые оттенки, цвета танцевали на окнах близлежащих зданий.
Он прошёл мимо магазинчика, откуда тянуло запахом жареных закусок, на мгновение поддавшись искушению зайти перекусить. Но он покачал головой; мама бы просто накричала на него за то, что он снова зря тратит деньги. Он крепче сжал сумку и пошел дальше.
Завернув за угол, он заметил пожилого мужчину, который с трудом пытался загрузить коробку в машину. На мгновение Рой задумался, не помочь ли ему, но быстро отбросил эту мысль.
— Не, он справится, — пробормотал он, ускоряя шаг.
Дело было не в том, что ему было всё равно или что он не хотел помочь бедному старику; просто так было проще — не вмешиваться, понимаешь?
Рой Шьям — из тех людей, которые знают многих, но не считают их друзьями. Например, такие формальности, как встречи «дружеской компании», для него — это просто друзья друзей; то есть знакомые. Но всё равно это называют встречей друзей, потому что слово «знакомые» слишком пренебрежительное.
Мысли Роя снова вернулись к разговору с Кираном.
— «Иди длинным путём», а? — пробормотал он, глядя на главную дорогу впереди с ухмылкой.
Он не игнорировал беспокойство Кирана; он понимал, что тот заботится о его безопасности, и находил это даже приятным и забавным. Однако Рой ненавидел делать что-то, что, казалось, вряд ли представляло реальную угрозу. Все эти предупреждения ощущались скорее фоновым шумом, чем чем-то, на что стоило реагировать.
В глубине души он был рад, что у него есть такой друг.
Когда показался короткий путь, перед ним раскинулся знакомый переулок, словно темный коридор между двумя возвышающимися зданиями. Рой на мгновение остановился, глядя в узкий проход. Воздух казался холоднее, а тени — гуще. Он заколебался, слова Кирана эхом отозвались в голове.
Рой поправил сумку и бросил взгляд на горизонт. Солнце опускалось всё ниже, отбрасывая длинные тени, тянущиеся, словно хватающие пальцы. Улицы теперь были тихими; гул повседневной жизни сходил на нет, превращаясь в жуткую тишину. Он свернул на знакомую улицу с выцветшими граффити и сломанными фонарями.
Мимо медленно проехала машина; её фары на мгновение осветили Роя, прежде чем исчезнуть вдали. Слова Кирана всё ещё крутились где-то на задворках его сознания, но он отмахнулся от них, как от назойливой мухи.
— «Сегодня не срезай, ладно?»
Рой усмехнулся, покачав головой.
— Ты слишком много волнуешься, — пробормотал он, шагнув в переулок.
Звук его школьных ботинок, шаркающих по асфальту, казался неестественно громким на фоне тишины. Мир вокруг ощущался странно тяжёлым, будто сам воздух стал плотнее.
Но он проигнорировал тревогу и пошёл дальше.
И тут—
— Рой…
Голос был мягким, тянущимся, почти шёпотом, принесённым ветром. Он замер на полушаге, дыхание перехватило. Улица позади была пуста. Звуки детской игры в парке исчезли.
Даже гул машин пропал.
— Роооой…
На этот раз голос был отчётливее, ближе — и одновременно будто отовсюду. Пульс взмыл вверх, волосы на руках встали дыбом, а холодный пот выступил на затылке. Он резко обернулся, вглядываясь в сумрак улицы, но там никого не было. Только тени, слишком длинные в умирающем свете дня.
Он тяжело сглотнул, выдавив из себя тихий смешок.
— Чёрт… я просто… мне показалось.
Даже для самого себя его голос звучал глухо.
Рой никогда не лгал себе, но, возможно, впервые за долгое время он только что это сделал.
Завернув за угол, Рой замедлил шаг. Переулок тянулся впереди — тёмный и тихий, зажатый спинами старых, обветшалых зданий. Мусорные баки переполнялись отходами, их содержимое было разбросано по земле. Вдалеке над металлической дверью еле-еле мерцал одинокий фонарь. Он замешкался, призрачный голос всё ещё звенел в голове, посылая мурашки по спине.
Хватит накручивать себя. Это просто короткий путь, как всегда.
Рой покачал головой и шагнул дальше в переулок.
По мере того как он шёл, он уловил слабый звук шагов. Сначала они сливались с его собственными, слишком тихие, чтобы вызвать тревогу. Но затем стали громче — намеренные, не совпадающие с его ритмом.
Рой оглянулся через плечо, дыхание сбилось. Переулок позади был пуст — по крайней мере, так казалось. Тени плясали в тусклом свете, кроме них тут никого не было.
Тебе кажется.
Он ускорил шаг. Шаги за спиной тоже ускорились.
Холод пробежал по спине до самых ног. Он резко развернулся, его глаза метались из угла в угол в поисках хоть какого-то движения. Переулок оставался тихим, неподвижным, но живым. Лишённым жизни — и всё же живущим.
— Кто здесь?! — крикнул Рой, его голос дрожал, несмотря на попытку звучать твёрдо.
Ответа не было.
Он выругался себе под нос:
— Блять…
Инстинкты кричали ему бежать. Он резко развернулся — и увидел фигуру, выходящую из дальнего конца переулка.
Мужчина был высоким и широкоплечим, его лицо скрывал полумрак, но блеск топора невозможно было не заметить. Рой застыл, сердце колотилось в груди.
Мужчина медленно двинулся к нему, каждый шаг отдавался эхом громче, чем должен был.
— Эй, подожди… — заикаясь, сказал Рой, отступая назад. — Я не хочу проблем, ладно?
Мужчина не ответил. Он поднял топор, тусклый свет отразился от лезвия.
Паника охватила Роя. Выбор был прост: сражаться или бежать. Рой выбрал второе.
— Чёрт, чёрт, чёрт…
Он развернулся и рванул вперёд, скидывая сумку с плеч. Он задыхался, ноги наливались свинцом. Шаги позади участились — тяжёлые ботинки грохотали по асфальту.
Рой не успел далеко убежать. В задней части колена вспыхнула резкая боль, и он с воплем рухнул на землю. Он посмотрел вниз и увидел, что его нога — та, что ещё секунду назад была частью его тела, — лежит справа от него.
Рой завыл от боли.
К тому времени, как Рой пришёл в себя, мужчина уже был позади, поднимая топор с земли.
Рой успел повернуться как раз вовремя, чтобы увидеть, как топор взмывает высоко над головой мужчины. Сталь зловеще блеснула в угасающем свете.
— Нет! Стой! — закричал он, его голос сорвался.
Топор обрушился с ужасающей точностью, одним движением отсекая Рою руку. Боль, не похожая ни на что из того, что он когда-либо испытывал, поглотила его; его крик эхом разнёсся по переулку. Кровь растекалась вокруг него — тёплая и липкая.
Крики Роя были слышны издалека, но слышать их было некому. Слёзы невыносимой боли и отчаяния текли по его лицу.
Он попытался отползти, вцепившись оставшейся рукой в асфальт, но мужчина был неумолим.
Топор поднимался и опускался.
Каждый удар отнимал у Роя часть самого себя. Его крики слабели, пока даже собственный голос не стал казаться чужим. Мир расплывался, края зрения темнели — кровопотеря и шок брали своё.
Тело Роя содрогалось от боли, дыхание стало поверхностным и неровным. Он уставился в спокойное небо над собой, и его разум захлестнуло сожаление. Каждая ошибка, каждая упущенная возможность, каждый грех давили на его сознание, как непосильный груз.
Я не хочу умирать. Я не хочу умирать. Я не хочу умирать. Я не хочу умирать.
Не так. Я не хочу умирать. Я не… Я не могу…
Когда его зрение начало затуманиваться, перед ним появилась фигура. Девушка — красивая и потусторонняя, эфемерная — присела рядом с ним.
Её серебряные волосы сияли, как лунный свет, а багровые глаза смотрели на него с такой силой, что боль на мгновение отступила. Она протянула руку; её пальцы коснулись его залитого кровью лица с нежностью, какой он никогда не чувствовал.
— Ты хочешь умереть? — спросила она мягким, мелодичным голосом, в котором было нечто, чего Рой Шьям не мог ни понять, ни осознать в тот момент. Затем она повторила вопрос.
Рой попытался заговорить, но горло пересохло; из него вырвался лишь шёпот. Собрав последние силы, он вытолкнул слово дрожащими губами:
— Я… хочу… жить…
Эфемерная женщина улыбнулась — зловещей улыбкой, любящей улыбкой.
Последнее, что увидел Рой перед тем, как тьма поглотила его, была её улыбка. Улыбка, обещавшая спасение — и нечто ещё одновременно.
Рой парил в бескрайней пустоте. Ни боли, ни ощущений, ни звуков. Лишь всепоглощающая неподвижность, которую можно описать как удушающее одеяло, прижимающееся к нему. Он был уверен — это конец.
Конец.
Его сознание мерцало; воспоминания ускользали одно за другим, словно их поглощала тьма.
Это смерть? — подумал он. — Это всё, что от меня осталось?
Воспоминания растворялись во тьме. Лица, голоса, смех, боль. Скоро даже собственное имя начало распадаться.
И вдруг—
Что-то зашевелилось.
Это было не зрение и не слух, а присутствие. Притяжение. Словно невидимый крюк вонзился глубоко в его грудь и потащил его сквозь пустоту. Его тело — или душа, или как это ни назови — рванулось вперёд, невесомое, но подчинённое неизбежному течению.
Он сопротивлялся, но сопротивление было бессмысленно; здесь, в пустоте, не было ни краёв, за которые можно ухватиться, ни потоков воздуха, с которыми можно бороться.
Она просто забрала его.
Внезапная сила дёрнула его сознание. Его глаза распахнулись, вырывая его из пустоты. Тело резко дёрнулось, словно секунду назад он тонул. Он судорожно вдохнул, чувствуя холод металла под ногами, и его чувства обострились до предела. Сердце бешено колотилось в груди, дыхание снова стало рваным и неровным.
Что?