А откуда Юй Сюньгэ знала всё это с такой точностью – так потому, что та самая одежда, пройдя через всевозможные перипетии, спустя два года самым драматичным образом угодила прямо к ней в руки.
Когда она только пустилась в бега и впервые подверглась преследованию, ей довелось прикончить одного из погонщиков. Обыскивая его в поисках снаряжения, она и обнаружила эту вещицу, а на воротнике с изнанки разглядела вышитое когда-то собственными руками имя.
То были её первые съёмки. Пусть этот наряд и не отличался ничем примечательным – разве что качеством, ведь главной героине предстояло носить его месяцами, – и пусть сама она не была никакой великой звездой, но, полная юношеских надежд на будущее, она всё же вывела чёрной ниткой своё имя на внутренней стороне воротника…
Изначально в этой жизни она вовсе не собиралась разыскивать ту вещь. В конце концов, её не травили в сети, она ушла из индустрии с высоко поднятой головой, так неужели тот фанат расстроился настолько, чтобы отписаться и пустить костюм с молотка? Хватит с него и того, что она просто хлопнула дверью – вести себя ещё и так, чтобы отнимать чудом доставшуюся вещицу у собственного преданного поклонника, было бы верхом бессердечия.
Вот только в тот день она совершенно случайно заглянула в телефон, и алгориты рекомендаций сработали на редкость «удачно», подсунув ей видео, где тот самый человек распродавал имущество. Всего пара кадров: на первом она сама, ещё во времена съёмок, запечатлена в ресторане за обедом после тренировок, а дальше – снимки костюма. Автор жаловался, что карманы совсем опустели и жить стало не на что, а потому он вынужден продать сценический наряд, некогда выкупленный за целых двадцать тысяч юаней, – ту самую вещь, в которой Юй Сюньгэ когда-то снималась в дораме «ХХ».
Юй Сюньгэ незамедлительно написала продавцу в личку со своего основного аккаунта, пустив в ход увещевания в духе: мол, хоть я давно и оставила сцену, но безумно тоскую по тем денькам, и прочую слезливую чушь. Отыграв положенную партию на струнах ностальгии, она выложила главный козырь – карту щедрого мецената, объявив, что готова выкупить костюм за пятьдесят тысяч.
То ли неведомый фанат внезапно устыдился, то ли испугался, что его предали огласке, но он вдруг пошел на попятную и заявил, что передумал продавать.
Юй Сюньгэ тут же повысила ставки всё той же картой благодетеля: ─ Сто тысяч.
─ Сестрица, прости меня, я правда на мели, потому и хотел избавиться от неё, но я всё еще люблю тебя.
─ Сто пятьдесят тысяч, малыш. Сестрица по ней безумно скучает.
Уж что именно подействовало – магическая ли сила увесистого кошелька или это нежное «малыш», – но собеседник тут же сменил гнев на милость.
И вот сегодня спозаранку Юй Сюньгэ лично уселась за руль, чтобы забрать родной наряд домой!
Привезя его, она первым делом тщательно выстирала вещицу, продезинфицировала и водворила на почётное место в гардеробной. Представлял он из себя полностью чёрный комплект ханьфу в современном переосмыслении – ничего лишнего: длинный тёмный хабэй да широкий пояс. Под низ актёрам разрешалось надевать собственную одежду, а стоило набросить этот халат да затянуть кушак – и можно смело командовать мотор.
Славный мой синий костюмчик!
Мой верный синий наряд, с которым она целый год скиталась по белу свету!
Как ни крути, а ты снова со мной.
У неё даже мелькнула мысль отнести вещицу толковому портному, чтобы вышить по подолу какой-нибудь скрытый узор – глядишь, при мутации он бы ещё на ступеньку выше поднялся? Но, подумав немного, она от этой затеи отказалась: синица в руках надежнее, а ну как из-за её самодеятельности одежда и вовсе утратит способность к изменениям?
Стоило Юй Сюньгэ снова занять денежное ремесло да поднять ценник до миллиона за заказ, как родичи опять заскрежетали зубами от зависти.
Счастливая Сяогу требовала поделиться звонкой монетой, угнетённый Циншань тоже клянчил деньжат.
Юй Сюньгэ упомянула Юй Сюньхуаня.
[Юй Сюньгэ]: @Юй Сюньхуань Все мои деньги заработаны на твоей благоверной. Неужели твой божественный дар совсем не приносит дохода?
Эта фраза едва не вогнала Юй Сюньхуаня в новый приступ депрессии.
Его божественный дар… Впрочем, не к ночи будь помянут.
[Юй Сюньгэ]: У меня на примете есть куда более масштабные траты, собираюсь прикупить кое-какого оружия. @Счастливая Сяогу @Угнетённый Циншань, вам требуется?
[Счастливая Сяогу]: Так ту кровать… неужели и правда не достать?
[Угнетённый Циншань]: Ты вообще к чему клонишь?
[Счастливая Сяогу]: Да так, интересуюсь.
[Угнетённый Циншань]: @Юй Сюньгэ Имеются ли игровые образцы?
[Юй Сюньгэ]: Ничуть. Ни разу не видела, кто же такое добро на продажу выставит? @Юй Сюньхуань, а тебе в семье Су доводилось встречать?
[Юй Сюньхуань]: Видеть-то видел, да мне они не по чину.
Беседа стремительно отклонилась от темы в игровое русло.
А несколько дней спустя Юй Сюньхуань обмолвился в чате, мол, Су Итун уехала в командировку, так что он на пару дней вернётся в родительский дом.
[Юй Сюньхуань]: @Юй Сюньгэ Заглядывай сегодня на ужин.
Ишь ты, а вот и подленький монетчик пожаловал! Ужин ему подавай, как же!
Юй Сюньгэ незамедлительно свернула мессенджер и забронировала билет на самолёт до Страны Улыбок!
Не успел Юй Сюньхуань отправить своё приглашение, как Юй Сюньгэ поделилась геолокацией из аэропорта.
[Юй Сюньгэ]: [Геопозиция]
[Юй Сюньгэ]: Поздно спохватился, я уже навострила лыжи в Страну Улыбок – хочу поглядеть, не завалялось ли там чего любопытного. Потолкуем, как вернусь, всем привезу гостинцев~
После чего благополучно отключила телефон.
Юй Сюньхуань стоял посреди кухни с мрачным лицом. Он бы и рад поступить иначе, но придумать хоть какой-то выход из тупика его фантазия уже не позволяла.
После третьего этапа закрытого тестирования Су Итун прямо осведомилась, стал ли он игроком. Разве мог он признаться, что остался за бортом? Между статусом игрока и обычного человека пропасть неизмеримая, и он страшно боялся упасть в её глазах ещё ниже. Стоило ему подтвердить своё участие в тестах, как последовал закономерный вопрос: какой именно божественный дар ему выпал?
Вообще-то, с тех пор как выяснилось, что даром наделен абсолютно каждый, в приличном обществе не принято допытываться о чужих способностях – разве что того требуют дела при совместной работе, или если человек сам горит желанием поделиться.
Это правило этикета усваивали даже те, кто не блистал особым умом.
Даже когда Юй Сюньгэ в своё время чистосердечно раскрыла им природу своей способности, Юй Сюньхуань и то постеснялся расспрашивать, есть ли у неё в арсенале что-то помимо манипуляций с чужой удачей.
Поинтересоваться раз из вежливости – это проявление близости, но продолжать расспросы означало бы бесцеремонное вторжение в чужие секреты и козырные карты.
Однако Су Итун подобными терзаниями не мучилась. Она бы ни за что не стала донимать расспросами друзей, но Юй Сюньхуань приходился ей мужем, её личной собственностью, а следовательно, она имела полное право знать всё.
Точно так же, как и остальные члены клана Су, погоняв нанятых сотрудников по игровым полигонам, требовали у них полный отчет по способностям – с безупречной уверенностью и железобетонным правом сильного.
Юй Сюньхуань прекрасно понимал весь подтекст происходящего.
Он мог дать руку на отрез: пусть Су Итун и ставит ни во что семейку Юй, она бы никогда не унизила себя расспросами к Юй Сюньгэ, но у него самого она допытывалась без малейшего смущения, ибо в её картине мира ей было дозволено держать под контролем каждый его шаг.
Тогда Юй Сюньхуань не выказал и тени недовольства – напротив, лишь горько усмехнулся, ответив, что ему достался великолепный дар, вот только его запечатали.
Затем, сломленный настойчивыми расспросами жены, он признался, что вытянул способность класса SS, но после выхода из игры некоторые ветки навыков окрасились в серый цвет. Он упомянул вскользь пару умений, которые якобы больше нельзя было задействовать. Су Итун не стала открыто высказывать недоверие, однако во взгляде её проступила куда более тяжёлая, весомая озабоченность.
И тогда, рискуя навлечь на себя гнев супруги, он утаил истинный эффект своего единственного оставшегося в строю навыка, поспешно переведя стрелки на приобретенные профессиональные умения. Пообещал, что впредь будет лично создавать для неё драгоценности и зелья, а напоследок завёл разговор о способностях самой Юй Сюньгэ.
И надо же было такому случиться! Не будь его легкой руки – с чего бы Юй Сюньгэ перепали такие деньжищи?
Жаль только, смылась она с поразительной быстротой…