— Вождь Цзян, вы приехали издалека, не щадя сил. Я должен был лично встретить вас у городских ворот, но вчера в городе военные дела были в разгаре, поэтому я проявил недостаточное гостеприимство, и мне пришлось послать Шаоцина Хуна принять вас. Скажите, хорошо ли вы отдохнули прошлой ночью? Ну же, прошу, присядьте сюда.
Ло Чун, говоря это, встал, обошёл рабочий стол и сел на главное место в приёмной, приглашая Цзян Сюаня сесть напротив него. Рядом мелкий чиновник подал горячий чай.
Этот способ приёма, можно сказать, полностью уважил Цзян Сюаня, ведь он был вождём большого племени с населением более двух тысяч человек. К тому же, Племя Хань планировало мирно поглотить их, и тогда этому Цзян Сюаню неизбежно пришлось бы предоставить важную должность. Если бы сейчас не проявить немного искренности, как уговорить этого парня прийти?
Поскольку Цзян Сюань и Ю Фу общались довольно долго, они уже хорошо знали друг друга, поэтому на этой сегодняшней встрече Ю Фу выступил в роли переводчика для них двоих. Род Цзян не говорил ни по-китайски, ни на степном языке, так что общение было довольно затруднительным; даже Ю Фу, переводя ему, не обходился без нескольких жестов.
Когда Цзян Сюань понял слова Ло Чуна, то вспомнил так называемую «занятость военными делами» Ло Чуна: на всех улицах были военные припасы! Сколько же воинов можно снарядить таким количеством оружия!
— Приём Племени Хань очень хорош, вождь Хань, не стоит быть таким вежливым, — поспешно замахал руками Цзян Сюань, выглядя польщённым.
Иначе и быть не могло! Раньше, когда он ещё не добрался до Племени Хань, он мог думать что угодно, но, увидев эти города, он осознал огромную разницу между родом Цзян и Племенем Хань. Вождь такого огромного племени мог бы и не обращать на него внимания, и это было бы нормально, но сейчас он проявлял такую вежливость, что Цзян Сюань не мог не чувствовать себя польщённым.
— Я слышал от Ю Фу, что род Цзян живёт на берегу реки Люян, население более двух тысяч, соплеменники живут земледелием, и я очень тронут этим. Ваши и наши племена должны быть одной семьёй. Все простолюдины пьют воду из реки Люян — это общий источник; все едят зерно, выращенное на орошаемой этой рекой земле — это общий корень. Поскольку мы одного корня и одного источника, вождь Цзян, не чурайтесь Племени Хань. Считайте Племя Хань своим домом.
Ю Фу и Шаоцин Приказа приёмов, стоявшие рядом, просто ошалели, услышав это. «Ай-яй, вождь действительно удивителен, парой слов он уже превратил их в своих! Все, кто живут вдоль одной реки, — одна семья? Если следовать этой теории вождя, неизвестно, сколько родственников вдруг появится у Племени Хань».
Цзян Сюань, глядя на реакцию нескольких человек, был ошарашен. Он не знал, что же такого сказал Ло Чун, чтобы Ю Фу и другие так шокированно и благоговейно на него смотрели. Поэтому ему пришлось посмотреть на Ю Фу с вопросом. Ю Фу быстро перевёл и объяснил только что сказанные слова Ло Чуна, и тогда настала очередь Цзян Сюаня сомневаться в жизни.
«Да, мы живём у одной реки, и правда едим зерно, выращенное на орошаемой этой рекой земле. Ты так убедительно говоришь, но почему мне кажется, что что-то не так?!»
Цзян Сюань не знал, как Ло Чун это рассчитал, умудрившись сделать одной семьёй два племени, которые никогда не контактировали. Но звучало это без изъянов. Однако, поскольку он смог занять пост вождя рода Цзян, он, естественно, не был дураком. В душе он знал, почему Ло Чун так говорил. Разве не для того, чтобы наладить связи? Как налаживать, не важно, главное, что ты хочешь, чтобы наш род Цзян присоединился к Племени Хань, — значит, сначала нужно убедить меня.
— Благодарю Племя Хань за приём. Поскольку вождь Хань позволяет мне считать Племя Хань своим домом, тогда я не буду скромничать? — прощупывая почву, ответил Цзян Сюань.
— Это само собой разумеется, мы же все свои. Если нужна помощь, просто скажи мне. Что смогу, обязательно помогу; что невозможно, найдём способ помочь. Кстати, вашему роду Цзян не хватает домов? Если вам негде жить, приходите к нам. У нас полно хороших домов, гарантирую, всё будет устроено наилучшим образом.
Ло Чун, услышав, что тот не будет чураться, тоже поспешно озвучил свою цену. «Если ты согласен переехать сюда жить, дать тебе несколько домов — не проблема. Посмотри, как я, старший брат, хорошо отношусь к вашему роду Цзян».
Цзян Сюань, которого Ло Чун своими скачкообразными мыслями бросал из стороны в сторону, уже не знал, что сказать. Он не понимал почему, что бы он ни говорил, Ло Чун всегда мог за пару предложений снова привести тему разговора к вопросу о поглощении рода Цзян, и при этом говорил так уклончиво. «Ты, вождь такого огромного племени, неужели всех твоих соплеменников ты уговорил прийти одним лишь красноречием, а?!»
— Нет, я хотел бы спросить у вождя Хань: у Племени Хань ведь уже так много городов и населения, почему вам всё ещё нужно столько людей? У вас есть какие-то планы на будущее, поэтому вам нужна такая рабочая сила?
Цзян Сюань, увидев, что не может обойти этот вопрос, поэтому просто прямо задал Ло Чуну один вопрос. Он хотел послушать, что этот молодой вождь скажет. Смочь занять пост вождя такого огромного племени, как Племя Хань, и ещё полностью убедить своих соплеменников — если сказать, что этот вождь не имеет никаких способностей и планов на будущее развитие, это совершенно невозможно.
Помимо прочего, полагаясь только на этот обманчивый рот Ло Чуна и его гибкое мышление, если спросить, как племя будет развиваться в будущем, он определённо сможет рассказать по пунктам.
И к тому же, Цзян Сюань ещё до приезда постоянно размышлял над этим вопросом. Развитие рода Цзян сейчас застопорилось, и он начал теряться в отношении будущего. Сейчас, если бы он смог поучиться этому вопросу у вождя Племени Хань, то даже если после возвращения он не присоединится к Племени Хань, он смог бы понять, как роду Цзян идти дальше.
Услышав встречный вопрос Цзян Сюаня, Ло Чун тоже понял, что собеседника не так-то просто обмануть. Видимо, пришло время показать что-то настоящее. Поэтому выражение его лица вдруг стало серьёзным, так что Цзян Сюань, сидевший напротив, даже подумал, что ему показалось, будто вождь Хань всегда был таким серьёзным.
— Что касается населения, то, естественно, чем больше, тем лучше. Чем больше людей, тем больше можно сделать, и наши соплеменники, напротив, будут жить лучше. Если людей мало, многие дела приходится откладывать, и наше развитие замедляется. Но время каждого из нас ограничено, поэтому мне приходится стремиться к большей скорости и большему населению.
— Один великий человек когда-то сказал такую фразу: «Десять тысяч лет слишком долго, я ценю каждый день». Я очень разделяю эту фразу, поэтому я могу лишь изо всех сил, за ограниченное время этой жизни, развить Племя Хань до сильнейшего и крупнейшего, стремясь оставить нашим потомкам побольше.
— Кстати, я слышал от Ю Фу, что род Цзян тоже совершает жертвоприношения предкам, поэтому вы, наверное, поймёте мою мысль.
— На мой взгляд, уважать предков нет ничего плохого. Племя Хань также почитает небеса и землю, природу, наследие предков.
— Без небес и земли мы бы не появились. Без земли, рек, солнца, воздуха мы не сможем вырастить зерно, без еды, естественно, не выжить, поэтому небеса и земля очень величественны, мы должны их почитать.
— Наследие предков столь же важно, потому что предки научили нас выживать, как находить и использовать ресурсы, дарованные Матерью-Землёй. Это и есть основа выживания нашего народа, поэтому человек не должен забывать своих предков.
— Но у меня есть и несколько своих мнений. Точно так же, как и наши предки, они бесчисленными слезами и кровью обобщили для нас много опыта в производстве и жизни, а потом терпеливо, шаг за шагом учили нас не повторять ошибок, которые они когда-то совершали, и осваивать правильные методы и способы.
— По той же логике, для наших потомков мы и есть их предки. Так почему бы нам не оставить следующему поколению что-то большее — будь то лучшие материальные условия, или более передовые научные технологии, а также культурный и идейный фундамент?
— Поскольку у нас сейчас есть возможность это сделать, почему не дать им больше?
— Я слышал от Ю Фу, что род Цзян хорошо умеет разводить пчёл и может производить мёд и соты. Я и так знаю, что вы, конечно, передадите это умение своим потомкам и заставите их унаследовать это, но что потом?
— Разводить пчёл имеет и другое применение, вы знаете? Как долог срок годности мёда, вы знаете? Кроме еды, соты можно использовать для изготовления пчелиного воска, вы знаете? Помимо сбора нектара, пчёл можно использовать для опыления в теплицах, вы знаете?
Ло Чун, глядя на ошарашенного Цзян Сюаня и размахивающего руками Ю Фу, который переводил, безжалостно продолжил.
— Вы всего этого не знаете, так что же? Вы можете лишь передать следующему поколению то, чему вас научили предки, без изменений. В этом процессе нет ни малейшего прогресса. Разве это правильно?
— Будучи предком для потомков, если вы играете лишь роль рупора, не можете создавать больше знаний и навыков для передачи следующему поколению, то спросите себя честно: можете ли вы так поступить с предками-первопроходцами? Можете ли вы так поступить с потомками, нуждающимися в заботе?
Как только Ло Чун закончил говорить, не только Цзян Сюань и Цзян Юн, но даже Ю Фу и Шаоцин Приказа приёмов, стоявшие рядом, все погрузились в глубокие раздумья. Эти слова вождя были очень глубокомысленными. «Неужели мы, научившись навыкам, переданным предками, потом просто прозябаем, ожидая смерти? Просто передать то, чему научился, следующему поколению, и, увидев, как наши дети женятся и рожают, считать, что миссия жизни выполнена?»
«Но если сам ничего не знаешь, как же создать что-то большее?»
Это ещё один очень реалистичный вопрос. Не каждый человек — гений. Кто может гарантировать, что за эту жизнь он сможет оставить что-то полезное в наследство потомкам? Так сказать, тоже нет ничего плохого, но Ло Чун только что закончил говорить, и если думать так дальше, то, кажется, снова ищешь оправдания своему бездействию.
И тогда услышали, как Цзян Сюань спросил:
— Вождь Хань, я думаю, ваши слова очень разумны. Но как вы только что сказали, некоторые вещи мы тоже не понимаем. Не говоря уже о нашем роде Цзян, даже в Племени Хань, с таким большим населением, не каждый может быть таким же учёным, как вождь Хань. Что же нам делать, чтобы оставить потомкам больше наследия? Прошу вождя Хань научить меня.
— Что тут сложного? Если не умеешь, иди учись! Не каждый умеет творить, и не каждый гений, но если мы научим основам сто человек, среди них всегда найдётся пара умных, способных создать что-то новое. Неважно, что они создадут, это всё хорошо. Потом мы заставим больше людей учиться, обобщать. Те, кто изучит эти новые вещи, снова создадут свои собственные знания. Даже если это будет один на тысячу, мы всё равно будем в выигрыше.
— Если вы считаете, что остальные не могут создавать ценность, то вы ошибаетесь. Мы, как управляющие племени, должны лишь продвигать нескольких умных людей, наделить их большей властью, что позволит этим немногим умным вести остальных соплеменников к большему.
— Например, когда вы шли из округа Люян, то, что вы видели по дороге: мы знаем, что, вырыв искусственные реки и построив оросительные каналы, можно возделать больше полей. Так вот, мы можем поручить немногим умным вести остальных соплеменников копать. Даже если наших полей сейчас достаточно, чтобы все были сыты, но что насчёт будущего?
— Жизнь простолюдинов стабильна, еды вдоволь, и так будет дальше, население определённо будет расти. Например, у вас родилось пятеро детей, и у каждого из этих пяти детей родилось по пять детей, население увеличится в 25 раз. Массовый рост населения неизбежно потребует больше полей для производства зерна. Если мы не начнём планировать сейчас, разве мы будем ждать, пока потомки вырастут, чтобы тогда искать способы копать реки и каналы?
— Это, конечно, не невозможно, но сколько лет потребуется, чтобы вырыть одну реку? Раз уж мы можем это сделать сейчас, почему мы должны оставлять это потомкам, чтобы они искали решения? То поколение потомков, естественно, будет иметь свои дела. Они тоже должны будут внести вклад и оставить наследие своим потомкам. Мы не можем перекладывать такие дела на потомков, иначе чем это будет отличаться от того, что я называл прозябанием в ожидании смерти?
— Если ты будешь откладывать и не делать, твои потомки будут следовать твоему примеру и тоже не будут планировать для своих потомков. Как тогда племя будет развиваться? Как оно будет прогрессировать?
— Поэтому мы должны подавать пример. Как поступают родители, так и дети будут поступать в будущем. Это характер, сформированный средой. Хотя это не всегда верно, но определённое влияние это оказывает.
— Возможно, так вы не совсем понимаете. Я расскажу вам небольшую историю.
— Однажды была такая семья. Три поколения жили вместе. Хозяин дома был очень непочтителен. Он свою старую мать, которую сам с трудом вырастил, на маленькой тачке отвёз в дикую местность, а сам вернулся домой. Хотел заморить свою мать голодом, больше не выполняя обязанности по содержанию стариков.
— Этот случай увидел его собственный сын. Сын был очень расстроен, не хотел, чтобы бабушка так умерла. Поэтому он вышел, ту маленькую тачку, на которой его отец отвёз бабушку, прикатил обратно, но бабушку не вернул.
— Вождь Хань, разве вы не говорили, что этот внук не мог расстаться с бабушкой? Тогда почему он не забрал свою бабушку домой? Чем это отличается от поступка его отца?
Цзян Сюань, услышав перевод Ю Фу, тоже был очень возмущён. Род Цзян и Племя Хань одинаково поклоняются предкам. Что такое предки? Старшее поколение — это и есть предки. Поэтому сыновняя почтительность в роду Цзян тоже распространена. Поэтому, услышав, как Ло Чун рассказывает, что кто-то выбросил свою мать в дикую местность, он, естественно, очень рассердился.
Но Ло Чун, рассказывавший эту историю, не испытывал никаких эмоциональных колебаний; только слушать, как он продолжил.
— Отец того ребёнка тоже так спросил своего сына: «Почему ты опять притащил эту маленькую тачку обратно, один её вид приносит несчастье».
— Но ребёнок очень уверенно сказал: «Ты ведь отвёз мою бабушку на этой маленькой тачке, так вот, когда ты состаришься, когда ты не сможешь работать, я тоже отвезу тебя на этой маленькой тачке в дикую местность и выброшу. Ты сам так меня научил».
— Только тогда отец ребёнка понял свою ошибку. Он послушно снова притащил маленькую тачку и забрал свою престарелую мать обратно.
— О-о, я понял! Это то, о чём говорил вождь Хань: подавать пример, среда формирует характер. Если родители не почитают старших, потомки будут учиться этому же.
— Однако этот ребёнок, о котором вы говорили, вождь Хань, тоже очень умён! Умудрился придумать такой способ, чтобы научить своего отца сыновней почтительности. Не знаю, вождь Хань, где находится этот ребёнок, о котором вы говорили, и как его зовут? Я обязательно должен встретиться с этим умным и почтительным ребёнком.
Цзян Сюань, выслушав историю Ло Чуна, тоже просветлённо хлопнул по бедру, восхитившись этим ребёнком, о котором говорил Ло Чун. Но лицо Ло Чуна вдруг потемнело, и он начал про себя ворчать.
«Да откуда я, чёрт возьми, знаю, кто этот ребёнок! Я и сам в прошлой жизни слышал об этом от других, ясно?»