Цзян Бэйфэн чувствовал себя так, будто в него ударила молния.
Главная награда? Единственный на всю секту лауреат? Да ещё с формулировкой «убийство мага Зарождающейся души практиком Золотой пилюли»?
Кто устроил эту подставу?! В голове вихрем пронеслись десятки догадок.
Глава секты? Лю Руянь? Или… система? Нет, система не стала бы толкать его в такой открытый костёр.
Однако сейчас на него в упор смотрели десятки тысяч глаз, а с возвышения в его сторону уже тянулись взгляды преподобного Юньхэ и шести старейшин пиков, так что выбора у него не оставалось.
Бросив машинальный взгляд на стоявшую рядом Гу Цинхань, он с удивлением заметил, что обычно ледяная старшая сестра прикрыла рот рукой, а её плечи мелко подрагивали.
Она сдерживала смех! В её прохладных глазах плескалось редкое для неё озорство.
Цзян Бэйфэн едва не рассмеялся от злости.
Сжав зубы, он взмыл на мече и белым росчерком света устремился к помосту.
Приземлившись легко и грациозно, он предстал перед всеми в безупречных белых одеждах, а его неправдоподобно красивое лицо сияло в лучах дневного светила.
Лю Руянь протянула ему изящный мешочек для хранения, слегка приподняв уголки губ, и прошептала так, что слышно было только им двоим: ─ Младший брат Цзян, изволь получить награду.
Пока она говорила, её стан едва заметно подался вперёд. Тончайший аромат свежего снежного бора коснулся его носа – точно такой же оставался на той самой анонимной записке с замечаниями по счетам.
В глазах Лю Руянь мелькнуло понимание.
Надо же, это и вправду он.
Цзян Бэйфэн взял мешочек, кончиками пальцев невольно задев руку Лю Руянь.
И прежде чем он успел хоть что-то произнести, толпа внизу взорвалась громовым гулом!
Первыми нарушили тишину звонкие, почти срывающийся на визг вопли со стороны пика Приручения зверей:
─ Старший брат Цзян – у-у-у-у! !!!
Чу Яo едва не подпрыгивала на месте.
Сегодня она нарядилась в ярко-жёлтое платье, из-под короткой юбки виднелись стройные ноги в мягких замшевых сапожках, а два хвостика за спиной весело покачивались в такт прыжкам. Размахивая руками изо всех сил, она раскраснелась от восторга, а глаза сияли так, будто в них отражались звёзды:
─ Старший брат Цзян потрясающий! Старший брат Цзян самый лучший!
Этот возглас послужил искрой для пороховой бочки.
Следом взвизгивания разнеслись со стороны пиков Юйхэн, Тяньцзи, Шэньбин… Девушки из всех секторов принялись скандировать его имя. Поначалу разрозненные голоса мгновенно слились в единую ревущую волну:
─ О боги, это правда он!
─ Он уничтожил воина Зарождающейся души?! А сам ведь на Золотой пилюле!
─ Невероятно… и до чего же красив…
─ Я хочу выйти за него замуж!
─ Старший брат Цзян, посмотри на меня!
Волна за волной катились возгласы, и бесчисленные пылающие взгляды устремились на белую фигуру на помосте.
Здесь было всё: восхищение, обожание, любопытство, фанатизм. Цзян Бэйфэн стоял в центре этого внимания, словно гигантский магнит, приковавший к себе все взоры.
Ниже по склону, впереди секции пика Тяньшу, стояла Гу Цинхань, запрокинув голову и глядя на него.
Солнечный свет превращал его белые одежды в сияющие золотом доспехи.
Он держался прямо, бесстрастно, а привычная отстранённость делала его фигуру до крайности притягательной и… бесконечно далёкой.
Гу Цинхань испытывала целую бурю противоречивых чувств.
Она радовалась за него.
Это заслуженная награда, он заслужил её сполна. Глядя на то, как невозмутимо он принимает всеобщие почести, она ловила себя на мысли, что он кажется ей воплощением прекрасной сказки.
Но одновременно в сердце закрадывалось горькое ощущение.
Только ей было ведомо, как сильно этот человек стремится укрыться от назойливого внимания, как отчаянно он хочет жить тихой и незаметной жизнью.
Только ей довелось видеть его уязвимость после тяжёлых ран, его удивление по пробуждении, его искренность в минуты усталых вздохов.
Но теперь все эти «только» грозили раствориться.
Миссия завершена. У неё больше не останется причин появляться рядом или находить отговорки, чтобы постучаться в его дверь. Между ними вновь пролягут две параллельные прямые.
От этой мысли у Гу Цинхань заныло в груди. Она так сильно сжала кулаки, что ногти впились в ладони.
Неподалёку, в зоне пика Юйхэн…
Су Мяоцин прижала руки к груди, глядя снизу вверх на помост, и её глаза наполнились слезами.
Несколько дней разлуки тянулись так долго, что тоска грозила поглотить её целиком.
Ей хотелось броситься к нему, но останавливал страх показаться навязчивой. Оставалось лишь вкладывать всю свою нежность в варку целебных отваров и составление рецептов.
Видя его сейчас на возвышении, принимающего похвалу всей секты, она испытывала смесь гордости и бесконечного счастья.
Но следом накатывал жгучий страх: сможет ли она удержать рядом столь блистательного мужчину?
Му Шиюй возбужденно дёргала её за рукав, подпрыгивая на месте: ─ Старшая сестра! Посмотри на старшего брата Цзяна! Ему дали главную награду! До чего же он крут! Я так и знала, что он лучший!
Су Мяоцин лишь тихо выдохнула: ─ Да, ─ и слеза скатилась по её щеке.
Поспешно смахнув её, она подняла голову с прежней мягкой улыбкой на губах, хотя на душе у неё было неспокойно.
На противоположной стороне, в секторе пика Пойкун…
Лэн Ниншуан стояла скрестив руки на груди, её короткие волосы слегка колыхались на ветру. Прищурившись, она оценивающе разглядывала Цзян Бэйфэна.
─ Пик Золотой пилюли… и правда не врёт, ─ пробормотала она себе под нос, чувствуя, как в груди закипает боевой азарт. ─ Убить воина Зарождающейся души – занятно.
Красота этого лица её не волновала.
Пусть оно и было лучшим из всех, что ей доводилось видеть. Куда больше её занимали сила, способность переломить исход безнадёжной битвы и дерзость бросить вызов высшему рангу.
Как же хочется с ним подраться.
Стоило этой мысли зародиться, как избавиться от неё стало невозможно. Лэн Ниншуан облизнула губы, улыбнувшись хищной улыбкой.
При первой же возможности она обязательно вызовет этого «неприступного горного снега» на честный поединок.
Наверху Линцзюэ-даоан скосил глаза на Цзян Бэйфэна, а затем перевёл взгляд на Предка Башаня.
Его выразительный взгляд словно говорил: «Ну как тебе ученик моего пика Тяньшу?»
Лицо Предка Башаня в густой бороде мгновенно побагровело. Он свирепо вытаращил глаза, намереваясь возразить, но слова застряли в горле.
Спорить с боевыми достижениями Цзян Бэйфэна не получалось. В итоге ему оставалось лишь шумно фыркнуть и отвернуться.
Преподобная Мяодань стояла рядом с Линцзюэ-даоаном, но её взгляд был прикован к собственной внучке-ученице внизу.
Глядя на заплаканное, но счастливое лицо Су Мяоцин, она не знала, плакать ей или смеяться.
Глупая девчонка, ну что толку просто глазеть?
Она решила про себя, что по возвращении подтолкнет эту недотрогу к решительным действиям. Такое сокровище нельзя уступать другим – особенно тем замороженным ученикам ледяного пика Тяньшу!
В этот момент доселе молчавший преподобный Юньхэ негромко произнёс.
Его голос звучал негромко, но мгновенно заглушил весь шум на площади. Десятки тысяч адептов разом умолкли, обратив взоры к главе.
Посмотрев на Цзян Бэйфэна, старец мягко улыбнулся:
─ Цзян Бэйфэн.
─ Скажи пару слов.
На площади повисла мёртвая тишина.
Все взоры, все надежды, всё любопытство и восхищение в один миг сосредоточились на белой фигуре, стоявшей на помосте.
Цзян Бэйфэн судорожно сжал мешочек с наградой.
В мыслях он уже крыл всех трехэтажным матом.