— Я как раз хотела вам кое-что рассказать. Я слышала от сотрудников, которые вчера ехали с господином директором: водитель всю дорогу нёс какую-то чушь, будто пьяный, и что-то странное видел. Это был местный водитель, который постоянно возит наших руководителей, но на все вопросы он не отвечал, а вечером сказал, что работать не сможет, и исчез.
— Что?
— Поэтому обратно, как я слышала, господин начальник управления Хан сам сел за руль и привёз господина директора сюда.
— Видел странное — расскажите поподробнее.
— Я ведь тоже только с чужих слов… Господин начальник управления Хан велел сотрудникам держать язык за зубами, так что расспрашивать дальше я не стала. И потом, нельзя, чтобы господин директор, э-э… чтобы он узнал, что мы, ну, то есть председатель и вы, барышня, такое затеваем.
Когда Хи Со расспрашивала её впервые, управляющая Чо уверяла, что никогда не замечала за Ким Чже Оном ничего странного. А теперь она подозревала его совершенно определённо. Ведь и она не могла отмахнуться от того, что видела и чувствовала сама.
— Один из них случайно расслышал, как водитель кричал… «арбе», кажется.
— Арбе?
— Да, это… из Библии. А, вы, барышня, наверное, в такое не верите.
— Неважно. Я в детстве каждое Рождество ходила в церковь за подарками. Говорите что угодно, только скажите: что такое арбе?
— Это арбе… из Книги Исхода, говорят, восьмая казнь, которую наслал Господь.
— Казнь?
Восьмая казнь? От нелепости Хи Со нахмурилась. Он что, увидел казнь за рулём?
Управляющая Чо, передавшая эти слова, и сама смотрела на неё непонимающе.
Но в этот миг что-то стремительно промелькнуло у Хи Со в голове.
Вода становится кровью, дом наполняют мухи… скот дохнет, дом заполняют лягушки. Я точно это уже слышала.
Где есть смерть, там есть духи; где есть казнь, там гнездится зло. Обличья у зла и у духов разные, а природа одна.
Восьмая казнь. Хи Со точно знала, какая она.
Управляющая Чо, всё сильнее опасаясь, что её услышат, зашептала:
— И вот эта восьмая казнь…
— «Восьмая: саранча пожирает всё», верно?
Не дав ей договорить, Хи Со закончила фразу за неё 1.
1 Арбе — древнееврейское название саранчи; восьмая из десяти казней египетских (Исх. 10).
В тот же миг перед глазами Хи Со ясно встал рой. Твари, падавшие вниз кровавым месивом, были именно саранчой.
В отель Хи Со вернулась в тот день только поздно ночью. Прошло уже много времени с тех пор, как вернулся Чже Он. Она нарочно не ложилась и всю ночь просидела, глядя на дверь его спальни, но, вопреки ожиданиям, ничего странного не случилось.
Час быка миновал, забрезжил рассвет. Солнце было такое же, как вчера. При свете дня на неё смутно навалилась дремота. Как ни держалась Хи Со, она заснула прямо сидя.
Когда дыхание Хи Со стало ровным, дверь спальни Чже Она открылась.
— …
В костюме без единой складки Чже Он тихо подошёл к ней. Он был совсем рядом, а дыхание Хи Со оставалось спокойным. Он смотрел на неё тихими глазами.
— И такая беззащитная.
Может, услышала этот шёпот? Хи Со чуть шевельнулась и привалилась к дивану. Удивительно, как она умудрялась спать сидя, хотя должна была свалиться.
Чже Он опустился на одно колено у её ног и смотрел на спящее лицо.
Маленькое лицо, из-за которого её высокий рост казался ещё выше, и темнота под глазами. Длинные, узкие уголки глаз спящей выглядели гораздо мягче. То ли оттого, что после отъезда из Кореи она всё время была в напряжении, губы у неё потрескались — и взгляд Чже Она задержался на них.
Сам того не заметив, он дёрнул пальцами.
— …
Рука, потянувшаяся к её губам, застыла в воздухе, не коснувшись. С пустым лицом Чже Он посмотрел на собственную руку, как на нечто чужеродное.
Так смотрят на незнакомое, вдруг обнаруженное на собственном теле, — со слабым отвращением. А потом он опустил её другой рукой.
Уходя от Хи Со, Чже Он был куда холоднее прежнего.
Хи Со проснулась скоро. Она поставила будильник раньше обычного часа подъёма Чже Она. Но Чже Он, похоже, ушёл ещё на рассвете. На его кровати не было даже следа, что кто-то ложился.
— Чего ты от меня добиваешься, коварная тварь.
В коротком бормотании была злость.
Кардиган, который лежал на ней, когда она проснулась, был точно его. Он словно дразнил её: оставил свой след и исчез. Не сказав ни слова в оправдание за вчерашнее.
Пора было признать. За время вне Кореи Хи Со тоже кое-что задумала, но все её планы провалились.
— С какого момента ты понял…
Держа в руке маленькую камеру, Хи Со протяжно вздохнула. Камеру она поставила в спальне Чже Она в первый же день в отеле. Но все камеры, которые она забрала, оказались без батареек.
— На камеру ты не попадаешься, на амулеты не реагируешь — что мне вообще с тобой делать…
Духа, чью суть было так трудно раскрыть, Хи Со встретила впервые.
Если бы Ким Чжон Хёп, первым заметивший одержимость, честно рассказал хоть что-то полезное, может, она и не потеряла бы столько времени.
Если следа на одержимом нет, остаётся один путь — искать вокруг. А для этого надо целой вернуться в Корею.
Хи Со смотрела на незнакомые шторы. Их повесили в отеле, чтобы поскорее закрыть стекло, испачканное трупами насекомых.
— Этим точно не кончится.
Странности повторятся. В этом можно было не сомневаться. Будь она сама на месте духа, занявшего тело Чже Она, такого удобного случая она бы не упустила.
Хи Со сжала самбульсон так, что побелели костяшки.
До возвращения в Корею — два дня.
Всё это время ей предстояло защищать себя от Чже Она.
— Где ты вчера был и что делал?
Голос раздался за спиной у Чже Она, который стоял перед зеркалом и поправлял одежду. Разглаживая и без того ровный галстук, он чуть склонил голову и улыбнулся. В зеркале виднелось лицо Хи Со.
Как собака Павлова, Чже Он с некоторых пор улыбался всякий раз, когда её видел.
— Это что, вы мне выговариваете? У меня на такое, между прочим, романтические мечты.
Ответ был совсем как у молодожёна, и улыбка Чже Она стала гуще.
— Не увиливай, отвечай нормально. Где, с кем и чем ты был занят, что вернулся только утром?
Хи Со и сама понимала, что её слова звучат как истерика ревнивой жены, но и молчать не хотела. Всё равно в помещение, где они наедине, вряд ли кто-нибудь так просто войдёт.
— Может, вы соскучились?
Чже Он повернулся к ней. Он что, сменил парфюм? В нос щекотнуло непривычным запахом. Хи Со нахмурилась и посмотрела на него снизу вверх.
— Ага. Я на минутку обрадовалась: подумала, ты сдох где-нибудь.
Вопреки нахмуренному лицу ответ прозвучал невозмутимо. Чже Он слегка прижал руку к груди и скривился, будто вот-вот заплачет.
— Опять вы такие страшные вещи говорите. Каждый раз обидно. К тому же, если я, ах, если это тело умрёт, вам ведь тоже будет неудобно?
— То есть ты хочешь сказать, что ты до сих пор в этом теле из заботы обо мне?
Хи Со кольнула его вопросом, и на миг у Чже Она сделалось глуповатое лицо. А потом он не договорил:
— А…
— Что за выражение. Дурацкое какое-то.
На её колкость Чже Он, будто ничего и не было, расхохотался.
— Ха-ха-ха. Мне такого ещё не говорили.
— Ну да, где уж.
С таким лицом взаймы кто ж ему в глаза такое скажет. Она чуть было не кивнула сама себе, соглашаясь.
Будто прочитав её мысли, Чже Он подошёл ближе. И очень ласково убрал упавшую ей на лицо прядь.
— Скоро начнётся церемония. Если не хотите, причёску и макияж делать не обязательно. Но люди могут судачить, так что переодеться лучше. Одежду я выбрал сам и передал через управляющую Чо. Надеюсь, вам понравится.
— Кстати, об этой церемонии. Ты ведь ради неё сюда и приехал? А свадебное путешествие — предлог.