Мероприятие прошло гладко. Но Хи Со чутьём понимала: что-то ещё осталось.
Под предлогом того, что хозяину положено проводить всех гостей, Чже Он и его приближённые оставались в башне и после полуночи. Хи Со поневоле тоже застряла.
Хан До Юн и секретари Чже Она провожали гостей до конца. Зал быстро затих. Хи Со наблюдала за Чже Оном, спрятавшись в темноте.
Чже Он сидел в кресле с бокалом вина. Из огромного окна, с которого убрали занавес и экран, лился лунный свет. И море, вобравшее этот свет, освещало Чже Она, как прожектор.
Хи Со посмотрела на часы. Скоро наступит час быка — время, когда сила духов вырастает взрывом.
— Хи Со.
И тут он её позвал. Чже Он невесть когда поднялся на сцену и смотрел на неё. На фоне колышущегося чужого моря мужчина выглядел слишком нереально.
— Идите ко мне.
И этот мужчина звал её. Хи Со оглядела зал, ставший ещё тише, чем минуту назад.
В зале оставались только пианист да Хан До Юн. Переведя дыхание, Хи Со сняла туфли. И босиком поднялась и встала перед Чже Оном.
— Ноги болели?
— С каблуками всегда так. Пусть они стоят хоть миллионы — женщинам от них одна мука.
— Простите. Я выбрал их, потому что они подходили к платью.
Туфли, которые она носила весь вечер, она сняла не только из-за боли. Но говорить об этом Хи Со не стала.
— Тебе не за что извиняться. Мешают — и только.
— Вы и правда умеете держать дистанцию, Хи Со.
Чже Он горько улыбнулся, как человек, которому отказали. Но даже перед этой улыбкой Хи Со собралась, чтобы не поддаться увиденному.
Самый опасный момент был у самого носа. Стоит дать слабину — и тот, кто внутри Ким Чже Она, меня уничтожит. Что бы ни случилось, главное — не дрогнуть.
Но Ким Чже Он всегда обманывал её ожидания.
— Ты что делаешь?
— Боюсь наступить вам на ногу.
— Что?
— Я хочу потанцевать с вами. Один танец. Одного хватит. Позволите?
Ким Чже Он снял туфли и тоже остался босым. А потом подошёл и протянул руку.
Хи Со старалась не растеряться. Но, откажи она ему, растерянность стала бы видна любому. Пришлось взяться за кончики его пальцев.
— Извини, но воспитания мне недостаёт. Танцую я ужасно, могу и голень тебе сломать.
— Не палец, а сразу голень? Это ведь не всякий сумеет.
Сдерживая смех, Чже Он мягко обнял её. Большая мужская ладонь легла ей на талию, вторая сжала её руку.
Они разом оказались чересчур близко. Хи Со была не маленькой, но Чже Он был настолько выше, что она почти утонула в его объятиях.
— Обычно в танце ведёт мужчина, так что не тревожьтесь.
— Вот это как раз и тревожит.
— А меня тревожит, что вы столько тревожитесь.
Едва Чже Он договорил, зазвучало тихое фортепиано. Только тогда Хи Со поняла, почему пианист до сих пор здесь.
С самого начала подстроено Ким Чже Оном. Она старалась не показать виду, но губы сами сжались.
— Вы ведь не верите ни одному моему слову?
Хи Со медленно двигалась, как он вёл. Это было не столько танцем, сколько лёгкой прогулкой по сцене вплотную друг к другу, так что, к сожалению, случая пнуть Чже Она по голени не представилось.
— Знаешь, чему первым делом учатся те, кто имеет дело с духами?
— Не знаю. Обряду изгнания? Читать заклинания, писать амулеты?
— Нет. Это уже второе. Первым делом учатся…
Фортепиано зазвучало быстрее. Всякий раз, когда Хи Со двигалась вокруг Чже Она, упавшие пряди колыхались тихо, как волны за окном.
От слепящего лунного света Хи Со закрыла и снова открыла глаза.
— Не поддаваться наваждению.
— А.
— Не верить тому, что видишь. Не давать душе дрогнуть. Хоть мудан, хоть священник, хоть монах — для всех, кто провожает души, это всё равно что неписаный закон.
— Вот как? Тогда до сих пор у вас, Хи Со, выходит прекрасно.
Большая ладонь Чже Она медленно провела по её талии.
Платье и без того как можно меньше обрисовывало фигуру, а сверху Хи Со надела ещё и лёгкий жакет. Что всё это выбрал Чже Он, ей сказала управляющая Чо.
Чже Он шептал ей тихо, будто изнывая:
— Вы ведь ни разу не поддались моему наваждению.
— …
— Скорее уж я перед вами…
Чже Он шевельнул губами, будто собираясь что-то сказать. Но, точно человек, прячущий под языком огромную тайну, он не мог продолжить. Ему было мучительно молчать — и так же мучительно говорить.
Хи Со смотрела на его сведённое лицо и сдвинула брови.
— Что — ты меня?
— Я, госпожа Ли Хи Со. Вас…
— Ну, что ты меня? Говори. Что ты уже придумал, как поскорее меня убрать?
Не выдержав, Хи Со его поторопила. И тогда тёмные глаза Чже Она блеснули. С видом человека, которого несправедливо обвинили, он обхватил её плечи и прошептал:
— Нет. Хи Со, я ведь ясно сказал, что этого не будет. Я вас…
— Хватит врать. Кто, если не ты, устроил бы такое? Кто, если не ты…
— Го-господин директор, господин директор, уходите оттуда!
Хи Со собиралась дожать его — и в этот самый миг Хан До Юн, стоявший у дверей, отчаянно замахал рукой и бросился к ним. По коже разом пробежал мороз от жуткой силы. Хи Со рефлекторно толкнула Чже Она со сцены. Но Чже Он не поддался, а обхватил её и вместе с ней свалился вниз.
Тр-реск, кр-рак! Хрясь, хрясь!
— А-а!
— Го-господин директор, господин директор, сюда, скорее!
Раздался жуткий звук чего-то лопающегося.
Пианист с криком нырнул под рояль. Хан До Юн, тоже с испуганным лицом, пригнулся и двинулся к Чже Ону.
Хи Со выхватила самбульсон, спрятанный во внутреннем кармане жакета, и быстро огляделась. И взгляд её замер, будто прибитый, на огромном окне.
— Что это…
Она имела дело со всякими духами, но такое видела впервые.
Толстое стекло, рассчитанное на песчаные бури Дубая, покрывалось трещинами. И, что страшнее всего, из середины разлома поднимался багровый огонь.
Хи Со сразу поняла, что это не настоящее пламя.
Нокполь 1!
1 Нокполь — «огонь души», блуждающий огонёк; одна из форм, в которых является дух. В народе его чаще зовут огнём токкэби.
Духи являются по-разному. Чаще всего это одержимость, когда дух вселяется в человека; но и блуждающий огонь, который обычно принимают за огонь токкэби, тоже одна из форм духа.
Его может увидеть и тот, у кого не открылось духовное зрение. Пока Хи Со сверлила взглядом огонь на стекле, Чже Он схватил её за плечо и поднял.
— Хи Со, вставайте скорее. Надо выбираться наружу!
— Что?
— Скорее, пока не разбилось!
Чже Он сказал это очень твёрдо. И поднял тело Хи Со легко, как лист бумаги. До сих пор он ни разу не применял к ней силу, и Хи Со на миг растерялась.
Это ведь ты подстроил. Этот нокполь — ты его призвал?
Дух, зовущий другого духа, — дело обычное. Тот же принцип, по которому мудан служит сразу нескольким духам в одном теле. Хи Со само собой решила, что и колышущийся за окном огонь — дело рук Чже Она.
— Пусти! Что это вообще? Что ты задумал?!
— Хи Со, нет времени. Скорее!
— Господин директор, господин директор, скорее! Выходите!
Хи Со грубо оттолкнула Чже Она. А Хан До Юн всё звал его.
Огонь тем временем разросся так, что походил уже на маленькое солнце. Пламя, растущее без всякого горючего, было ужасающим.
— Хи Со, поверьте мне хоть раз. Я тут ни при чём. Давайте сначала выберемся, выберемся — и поговорим!
— Как я могу тебе верить? Как я могу верить такому, как ты, безымянному, занявшему чужое тело!..