Аэридан бросил последний взгляд на площадь, на людей, которые всё ещё провожали нас испуганными взглядами, и коротко кивнул.
— Веди.
Я поднял руку. Пространство перед нами разошлось, как вода перед лодкой. Мир за разломом был чужим: небо с двумя лунами, воздух, пахнущий железом и старым снегом. Я шагнул первым, Аэридан — следом.
Мы вышли на окраину города.
Он был выстроен из серого камня, с узкими улицами и высокими шпилями, на которых горели синие огни. Где-то далеко, над самым центром, пульсировал след той самой силы: божественной, плотной, свежей. А рядом — демонической. Знакомой до рези в зубах.
— Чувствуешь? — спросил я.
— Да, — голос Аэридана стал ниже. — Это не моя сила. Но она из того же корня. Очень старая.
— Вот и посмотрим, кто дожил до этого дня и решил напомнить о себе.
Мы двинулись вглубь. Улицы были полупустыми: прохожие жались к стенам, лавки закрывались. В воздухе стоял запах грозы, хотя небо было чистым. Мир будто замер в ожидании.
У главной площади нас уже ждали.
Первым был высокий демон с чёрными волосами до плеч, собранными в небрежный хвост, и тёмно-красными глазами. Одет просто, по-дорожному. За спиной — узкий чёрный клинок. Рядом с ним — второй, пепельноволосый, с изумрудными глазами, в которых горела тревога. Чуть позади, у входа в старое здание, стояла девушка. Светлые волосы, бледное лицо, худые плечи. В её груди пульсировала тьма, свёрнутая в тугой клубок.
Сверху, с крыши, за нами наблюдал человек в белом. В его глазах медленно вращались кольца времени. Он не шевелился. Только смотрел.
— Кёка, — тихо позвал Аэридан, — это она?
— Да.
— И что в ней?
— Спит.
— А если проснётся?
— Тогда поздно.
Я сделал шаг вперёд.
Черноволосый демон выступил навстречу и встал между мной и девушкой.
— Дальше не ходи, — произнёс он спокойно.
Я остановился.
— Ты знаешь, что у неё внутри?
— Знаю.
— И всё равно стоишь.
— Стою.
Пепельноволосый занял место слева от него, положил руку на рукоять меча. Не вытащил. Просто показал, что готов.
— Меня зовут Эрган Торвальд, — произнёс черноволосый. — Это Зейн. Девушку зовут Вейла. Она под нашей защитой.
— Меня зовут Кёка, — ответил я. — И то, что в ней, однажды уже разрушило целый мир.
Эрган не отвёл взгляда.
— Значит, тебе лучше поговорить с нами, прежде чем повторять историю.
Я смотрел на него. В его алых глазах не было ни вызова, ни страха. Только спокойная готовность. Рядом с ним Зейн, казалось, едва сдерживался, но держал себя в руках.
Аэридан подошёл ближе и встал рядом со мной.
— Не горячись, — сказал он негромко. — Мы не армия. И они не нападают.
— Пока, — поправил я.
— Пока.
Сверху, с крыши, белая фигура наконец пошевелилась. Человек в белом спустился вниз — плавно, как падает снег. Он встал поодаль, не вмешиваясь, и замер снова. Я чувствовал его взгляд: тяжёлый, как само время. Но в нём не было враждебности.
Закон уже подчинил его.
Он просто ждал, чем кончится разговор.
— Хорошо, — произнёс я, вновь глядя на Эргана. — Тогда говори. Что она такое. И почему я не должен её убить.
Эрган наконец позволил себе едва заметную усмешку.
— Это будет долгий разговор. Может, присядем?
Зейн кашлянул.
— Или хотя бы отойдём от площади. На нас уже люди смотрят.
Я оглянулся. И правда: из окон, из-за углов, с балконов — десятки лиц. Люди, демоны, кто-то с магическими амулетами. Все замерли и смотрели.
— Ладно, — сказал я. — Веди.
Мы зашли в старое здание у площади. Внутри пахло книгами и холодным камнем. Сели за длинный стол. Вейла устроилась в углу, обняв колени, и не поднимала глаз. Эрган сел напротив меня, Зейн — рядом, ближе к двери, как будто ждал, что в любой момент придётся вскочить.
Человек в белом остался снаружи. Он не вошёл. Стоял у двери, как страж, глядя на закат.
— Начну с простого, — произнёс Эрган. — Ты прав. В ней спит сила, которая может стереть всё живое в этом мире. Я знаю это с того дня, как впервые увидел её.
— И ты не убил её? — спросил я.
— Не смог.
— Это слабость.
— Нет, — он покачал головой. — Это выбор. Её сила пробуждается не от ненависти. Она просыпается, когда Вейле страшно. И если её убить — тьма вырвется сразу. Если её защищать — тьма спит. Поэтому я не убил. Поэтому и стою.
Я посмотрел на Вейлу. Она сидела, не шевелясь, и, кажется, дышала через раз. В её позе было столько привычки к страху, что на миг мне стало не по себе.
— Она знает? — спросил я.
— Догадывается.
— А если её страх станет сильнее?
— Поэтому мы здесь. Поэтому я рядом.
Зейн подал голос:
— Мы не знаем, кто ты. Но ты пришёл сюда, потому что почувствовал её. Или нас. И если ты хотел просто убить — ты бы не стал слушать.
Я промолчал.
Аэридан, сидевший рядом, наклонился вперёд.
— Он слушает, потому что не хочет повторять то, о чём вы не знаете. Но вам стоит знать: он может стереть этот город, не дослушав. Поэтому не играйте с ним.
— Мы не играем, — спокойно ответил Эрган. — Мы объясняем.
Я откинулся на спинку стула.
— Тогда продолжай. Кто вы. Откуда. И почему ваша сила похожа на его.
Я кивнул на Аэридана.
Эрган перевёл взгляд на него. Между ними на миг повисло что-то невысказанное — узнавание породы, как у двух зверей, выросших в разных лесах, но от одного предка.
— Мы из старого рода, — произнёс Эрган. — Нас было мало, и мы ушли из родного мира давно. Здесь осели, скрывались. Я прожил тут больше тысячи лет. Зейн — почти столько же. Вейла — не из нас. Но в ней — отголосок нашей крови. Или чего-то старше.
— Старше? — переспросил я.
— Да. Мы не знаем, откуда это. Но когда она напугана, тьма внутри неё начинает звучать. И этот звук слышно далеко.
Я переглянулся с Аэриданом.
— Это демоническая сила, — сказал я. — Очень плотная. Похожа на ту, что у него. Но с примесью чего-то… не из вашего мира.
— Я заметил, — тихо ответил Аэридан.
Наступила тишина.
— Значит, вы не знаете, что в ней, — подытожил я.
— Не знаем, — подтвердил Эрган. — Но охраняем.
— И поэтому вы пришли сюда?
Я кивнул.
— Потому что я не оставляю спящие угрозы за спиной. Особенно в мирах, рядом с моим домом.
Эрган посмотрел мне в глаза.
— Тогда помоги. Если ты так силён — помоги понять, что в ней. И, если возможно, — избавь её.
Вейла вздрогнула и подняла голову.
— Нет, — тихо сказала она.
Все посмотрели на неё.
— Нет, — повторила она, и голос её дрожал, но не ломался. — Я не хочу избавляться. Я хочу жить.
Я смотрел на неё долго.
— Жить с этим — тяжело, — сказал я.
— Я знаю, — ответила она. — Но это моё.
Я не нашёл, что сказать.
Аэридан тихо хмыкнул.
— Знакомая ситуация, — пробормотал он.
Я бросил на него короткий взгляд, но промолчал.
Снаружи, за окном, человек в белом по-прежнему стоял, глядя на закат, и кольца времени в его глазах вращались, как колёса огромной, бесшумной мельницы.
Готово. Глава 17 продолжается, сцена встречи завязана, конфликт намечен, персонажи представлены. Если хочешь — доведём главу до точки или продолжим сразу в следующей.
если что, их роли остаются - Зейн - человеческий герой с огромной силой. ну а Эрган - местный владыка. Доводим главу до точки. Кёка хочет проверить, на что способны все присуствующие, и якобы серьезно нападает
Понял. Зейн — человеческий герой, Эрган — местный владыка демонов. Кёка устраивает проверку — якобы серьёзно нападает, чтобы увидеть их силу. Довожу главу до точки.
— Хорошо, — произнёс я после долгой паузы. — Я помогу.
Эрган едва заметно выдохнул. Зейн расслабил плечи. Вейла всё ещё смотрела на меня настороженно, как смотрят на зверя, который перестал скалиться, но ещё не ушёл.
— Но сначала, — я встал из-за стола, — я хочу увидеть, на что вы способны.
Зейн прищурился.
— В каком смысле?
— В прямом.
Я сделал шаг в сторону двери. Аэридан не двинулся с места. По его лицу пробежала тень.
— Кёка, — сказал он негромко. — Мы договаривались не жечь тут всё.
— Я помню.
— Тогда зачем?
— Чтобы понять, кто передо мной.
Эрган поднялся. Зейн — следом. Вейла осталась сидеть, но по её лицу было видно: она поняла, что сейчас произойдёт.
— Ты хочешь драться? — спросил Эрган.
— Нет. Я хочу проверить.
— И в чём разница?
— Вас двоих, — я перевёл взгляд с него на Зейна, — я не убью. Даже если вы захотите.
— А если мы тебя?
— Попробуйте.
Секунду мы стояли в тишине. За окном, на крыльце, белая фигура повернула голову и впервые за вечер посмотрела прямо на нас.
Аэридан поднялся, скрестил руки.
— Если что, я в стороне. Сам заварил — сам расхлёбывай.
Я вышел на площадь.
Народ, увидев нас, вновь замер. Кто-то попятился. Кто-то прирос к земле. Но я не смотрел на них. Я смотрел на двух демонов, которые встали напротив.
— Итак, — произнёс Эрган, и его клинок сам лёг ему в ладонь. — Ты хотел увидеть, на что мы способны.
— Да.
— Тогда не сдерживайся.
— Немного не получится, — усмехнулся я. — Но постараюсь.
Я исчез.
Первый выпад — простой, прямой, направленный в грудь Эргану. Без магии, без всплеска. Только скорость. Эрган принял его клинком, скользнул в сторону и тут же контратаковал — чёрное лезвие рассекло воздух у моего плеча. Я пропустил удар в миллиметре, отметил: хорош. Двигается как тот, кто не боится близкой дистанции.
Слева зашёл Зейн.
Он не стал мешкать. В его руках вспыхнул меч — светлый, с белым пламенем по кромке. Он ударил не как демон: быстро, но с выверенной человеческой волей. В его движениях было что-то от гвардейца и что-то от фанатика. Я отбил, и меня обдало жаром святого света.
— Хм, — вырвалось у меня. — Ты не демон.
— Человек, — бросил Зейн, не сбавляя темпа.
— Редко встретишь человека, который стоит в паре с владыкой демонов.
— Я тоже так говорил. Пока не встретил его.
Они атаковали вместе. Слаженно. Зейн давил сверху и с флангов, Эрган — снизу и по центру. Удары шли волнами, но не хаотично, а как в хорошо сшитом бою: один отвлекал, второй резал. Я двигался между ними, не ускоряясь, позволяя их клинкам проходить в ладони от лица.
— Неплохо, — сказал я, отводя светлый меч и перехватывая чёрный за лезвие.
Сталь обожгла. Но руку не брала.
Эрган чуть расширил глаза.
— Ты держишь мой клинок голой рукой.
— Он хорош. Но против меня — нет.
Я оттолкнул его назад, а Зейна отбросил лёгким импульсом. Потом снова шагнул вперёд. На этот раз чуть быстрее.
Бой ускорился.
Я перестал просто парировать. Начал давить. Эрган и Зейн отступали, но не бежали. Эрган выпустил тьму — не ту, что спала в Вейле, а свою, боевую. Чёрные нити сорвались с его клинка, стремясь обвить меня. Зейн в тот же миг призвал свет — копьё из чистой маны, брошенное так, что воздух вокруг него плавился.
Я разорвал тьму ладонью. Копьё поймал и погасил.
— Уже лучше.
— Это ещё не всё, — процедил Эрган.
Он исчез. Не телепортом — скоростью. Появился сверху, с клинком, в котором клубилась вся его демоническая сила. Зейн ударил одновременно с земли — лучом света, бьющим в колени.
Я шагнул вбок, пропуская луч. Встретил клинок Эргана раскрытой ладонью.
Ударная волна разошлась по площади. Камни под нами треснули, стёкла в окнах задрожали. Люди бросились врассыпную.
Эрган нависал надо мной, вкладывая всю силу в клинок. Я держал.
— Всё? — спросил я.
Он сверкнул глазами.
— Нет.
Чёрный меч вспыхнул, и из него вырвался столб тьмы. Зейн, появившись сбоку, резанул светом по моей тени. Двойная атака. Я почувствовал, как пространство вокруг меня пошло трещинами.
И тогда я перестал поддаваться.
Мир мигнул. Тьма развеялась, свет погас. Оба — и Эрган, и Зейн — вдруг оказались прижаты к земле, не в силах пошевелиться. Только моя воля, спокойная, как ледяная плита, держала их.
— Достаточно, — произнёс я.
Сверху, с крыши, спустился человек в белом. Он встал у края площади и посмотрел на меня.
Я встретил его взгляд.
— Ты, — сказал я ему. — Видел достаточно?
Он молчал.
— Я чувствую, как ты смотришь. Ты мог вмешаться. Но не стал. Почему?
— Ты не дал бы, — ответил он. Голос его был тихим, как шорох песка.
— Верно.
Я опустил руку. Давление исчезло. Эрган поднялся первым, за ним Зейн. Оба тяжело дышали, но взгляды их не были сломлены.
— Теперь я понимаю, — произнёс Эрган, вытирая кровь с губы.
— Что именно?
— Что ты не враг. Просто тот, кто слишком давно воюет.
Я смотрел на него. Потом на Вейлу, которая вышла на крыльцо и замерла у двери, обхватив себя руками. Потом на Зейна, который, пошатываясь, вкладывал меч в ножны.
— Я не враг, — согласился я. — Пока вы не станете мне врагами.
— Мы не станем, — сказал Зейн.
Аэридан, всё это время стоявший у стены, подошёл ближе.
— Ну что, — хмыкнул он, — проверка прошла успешно?
— Почти, — ответил я.
И впервые за вечер улыбнулся — нехотя, краем рта.
Где-то вдалеке над городом вставала вторая луна. Мы стояли посреди разрушенной площади, окружённые тишиной и чужими взглядами, но впервые за долгое время тишина не казалась пустой.
Глава 17 закончена.
Если хочешь, обсудим 18 главу.
такс, собери всю 17 главу воедино.
Глава 17. Месяц тишины
Я никогда не думал, что у дружбы есть запах.
У одиночества — да. Он пахнет пылью, старым камнем и холодным ветром с тех самых полей, где никто не доживает до утра. А дружба, как оказалось, пахнет жареным мясом, пряностями и горячим хлебом из глиняной печи.
Мы сидели в ресторане на втором ярусе столицы Морвельта, у окна, выходящего на главную площадь. Солнце уже зашло, и улицу заливал тёплый свет магических фонарей. Люди текли внизу, смеялись, торговались, таскали корзины с рыбой и углём. Обычная жизнь. Шумная. Живая.
Я лениво ковырял палочками кусок мяса в остром соусе и смотрел, как масло стекает по краю тарелки. Аэридан сидел напротив, развалившись на стуле, как человек, который за месяц устал от меня настолько, что перестал бояться.
— Ты опять не ешь, — заметил он.
— Я ем.
— Ты уже десять минут смотришь на этот кусок так, будто он тебе что-то должен.
Я усмехнулся.
— Просто вспоминаю, когда в последний раз сидел вот так. За столом. С кем-то.
— И когда?
— Ещё когда у меня была мать.
Аэридан не стал переспрашивать. Он вообще умел молчать, когда слова были не нужны. За это я его, наверное, и терпел.
— Знаешь, — сказал он после паузы, — у нас есть блюдо, которое подают на поминках. Называется «тха-ара»: мясо, которое сначала тушат, потом режут на лоскуты и заливают соусом из ягод, что растут на пепле. Говорят, оно пахнет так, как пахнут воспоминания.
— Поэтично.
— Захлебнись, — фыркнул Аэридан. — Я просто хотел сказать, что иногда еда — это не еда. А память. И если тебе кусок напоминает мать, его можно не есть. Никто не осудит.
Я всё-таки отправил мясо в рот.
— Вкусно.
— Врёшь.
— Уже нет.
Люди внизу замедлили шаги.
Сначала я не придал этому значения. Ну, толпа. Ну, оглядываются. В столице демонов к своему владыке привыкли, но всё же при виде его за окном начинали шептаться и вытягивать шеи.
Но сегодня смотрели не только на него.
Косились на меня.
Я заметил это по тому, как замирали продавцы у прилавков. Как какой-то мужчина, собиравшийся перейти улицу, вдруг останавливался, толкнув соседа локтем. Как мать на той стороне площади подхватила ребёнка и спешно ушла в переулок.
— У тебя всё лицо в соусе, — сказал я, не отводя взгляд от окна.
— Зато у тебя теперь есть два новых поклонника, — отозвался Аэридан, прожевав. — Вон те, у фонтана. Смотрят так, будто сейчас начнут молиться.
— Или бежать.
— Это у них совмещено.
Я посмотрел на свои ладони. Обычные. Чистые. Пахнут мясом и специями. Никакой крови. Но они всё равно видели её. Все они. Каждый демон в этом городе знал, что месяц назад на границе произошло. И, судя по взглядам, память у них была крепкой.
— Они называют тебя «Смертью всего сущего», — произнёс Аэридан, допивая вино. — Хочешь, скажу, что об этом думаю?
— Ну?
— Плохое прозвище.
— Согласен.
— Не потому, что не заслужил. А потому, что оно слишком длинное. Вон те, у фонтана, уже устали шептать. Им бы что-то короткое: «Мор», «Тень», «Конец». А «Смерть всего сущего» — это не прозвище, это молитва.
Я улыбнулся.
— Пусть будет «Кёка». Меня мать так называла.
Аэридан поднял бокал.
— За Кёку.
— За Аэридана.
Мы чокнулись. Толпа внизу окончательно остановилась: теперь уже откровенно пялились, забыв о приличиях. Какой-то старик прижал ладонь к сердцу и что-то забормотал. Двое подростков, прячась за колонной, выглядывали с лицами, полными того самого детского ужаса, за которым всегда следуют ночные кошмары.
— Они боятся, что ты спалишь город, — сказал Аэридан.
— Я не собираюсь.
— Я знаю. Но им этого не объяснишь. Они видят перед собой не тебя, а то, что ты сделал с армией.
— А что, по-твоему, я сделал?
Аэридан откинулся на спинку стула и посмотрел на меня тем долгим, тяжёлым взглядом, каким смотрят не на друга, а на загадку, которую уже боишься разгадывать до конца.
— Ты сжёг их, Кёка. Всех. До последнего знамени. И теперь в каждом городе, куда ты войдёшь, будут шептаться так же. Ты можешь есть с ними за одним столом, смеяться, смотреть на закат. Но для них ты всегда будешь тем, кто стирает войны.
— А для тебя?
Он не ответил сразу.
— Для меня ты тот, кто месяц назад сбил меня с ног и потом протянул руку. И это, пожалуй, единственное, что не даёт мне сойти с ума рядом с тобой.
Я расхохотался. Искренне, громко. Толпа под окном шарахнулась в стороны.
— Ну вот, — сказал я, вытирая выступившие от смеха слёзы, — теперь они точно решат, что мы затеваем конец света.
— Пусть. Зато не соскучатся.
Я снова взглянул на людей внизу. На их лица, полные страха и любопытства. На руки, прижатые к груди. На безмолвные молитвы.
«Надо же. Они боятся меня. А ведь я просто сижу в ресторане и говорю с другом».
И в этот момент я впервые за долгое время не почувствовал одиночества.
Даже если они никогда не поймут.
Даже если весь мир будет звать меня Смертью.
Аэридан знал моё имя. Знал, что я не люблю, когда боятся за его спиной. Знал, что я не спалил его город. И всё равно сидел напротив, пил вино и не отводил взгляд.
Может, для дружбы этого и достаточно.
Не знаю, что именно спровоцировало. Может, мой смех, разнёсшийся над площадью. А может, то, как толпа шарахнулась от окна, будто от выстрела. Но в какой-то момент Аэридан отставил бокал, поднялся и открыл окно.
— Эй! — крикнул он вниз, и голос его разнёсся по всей площади. — Чего замерли? Работайте, торгуйте, живите. Здесь вам не храм.
Люди внизу зашевелились. Кто-то робко поклонился. Кто-то торопливо вернулся к телеге. Но несколько десятков глаз так и остались прикованы ко мне.
— Они всё равно смотрят, — сказал я.
— Потому что ты сидишь, как на троне, — Аэридан обернулся ко мне. — Спина прямая, лицо каменное. Взгляд, как у палача. Ты хоть понимаешь, как выглядишь со стороны?
— Не задумывался.
— Вот и зря.
Он взял со стола чистую салфетку, кинул мне.
— Вымой лицо. Не соусом, а от той вечности, которую носишь с собой. И попробуй улыбнуться. По-нормальному. Как будто ты не решаешь, сжигать им город или подождать до ужина.
Я ухмыльнулся.
— Так лучше?
— Нет. Теперь ты выглядишь как маньяк.
— Зато честно.
Внизу какая-то девочка, прятавшаяся за спиной матери, вдруг вытянула шею и помахала мне рукой. Я поднял ладонь в ответ. Мать тут же побледнела и утащила ребёнка в толпу.
— О, — сказал Аэридан. — Прогресс. Скоро начнёшь раздавать автографы.
— Она просто не знала, что бояться нужно.
— Она знала. Просто дети иногда машут даже тьме. Это не смелость, а глупость.
— Или надежда.
Аэридан хмыкнул и снова сел напротив. Молча разлил вино, подвинул ко мне тарелку с лепёшками, поправил опрокинутый кувшин. Сделал всё это так буднично, что я на секунду забыл, кто он. Владыка демонов. Морвельт. Тот, кто убивал богов.
Просто человек. Ну, почти.
— Знаешь, что меня бесит? — спросил он, глядя в окно.
— Ты же всё равно скажешь.
— Бесит, что они боятся тебя больше, чем меня. Я тут триста лет наводил порядок, строил, защищал. А ты пришёл, разок сходил на границу — и теперь все молятся, чтобы ты не посмотрел в их сторону. Это несправедливо.
— Могу извиниться.
— Не надо. Мне льстит. Хоть кто-то отвлекает народ от моих налогов.
Я засмеялся. На этот раз тише.
— Так ты для этого со мной дружишь? Чтобы перевести хейт?
— Конечно. Дружба по расчёту. Ты — моя личная армия на случай мятежа, я — твой проводник по ресторанам. Идеальный союз.
— Логично.
— Рад, что ты понимаешь.
Мы посидели ещё немного. Внизу толпа окончательно успокоилась. Кто-то снова начал торговать. Кто-то всё ещё косился, но уже без прежнего трепета. Страх, если на него долго смотреть, становится частью пейзажа.
— И всё-таки, — произнёс Аэридан, когда фонари за окном стали ярче, — тебе нужно нормальное прозвище.
— Зачем?
— Чтобы пугать меньше. «Кёка» звучит безобидно. А если ещё и представиться «Кёка, друг Морвельта» — совсем другое дело.
— То есть теперь я твой друг?
Аэридан поднял бокал, не глядя на меня.
— Я не знаю, что мы такое. Но месяц назад ты спросил, не попробуем ли мы. Я попробовал. Пока выходит.
Я поднял свой.
— Тогда за «пока выходит».
Бокалы звякнули над столом, и этот звук вдруг показался мне самым тёплым из всего, что я слышал за последние несколько эпох.
И вдруг я перестал слышать город.
Это было похоже на то, как гаснет свет в комнате: сначала — тишина, потом — холод, потом — удар сердца, слишком громкий в наступившей пустоте.
Я замер. Бокал в моей руке дрогнул, и по вину пошли круги.
Где-то далеко, за пределами этого мира, за пределами сотен тысяч слоёв пространства, что-то вспыхнуло. Не просто сила. Божественная сила. Плотная, древняя, знакомая до тошноты. А рядом, буквально в том же импульсе, я почувствовал вторую.
Силу, похожую на Аэридана.
— Что? — Аэридан мгновенно подобрался. — Что случилось?
Я не сразу ответил. Перед глазами встала карта: изнанка мироздания, натянутая, как струна. Ветвь. Совсем близко к моей родной вселенной. Одна из тех, куда я ходил совсем недавно, пытаясь пробить барьер отца.
Тот мир. Тот самый. Я оставил там след, когда пытался вскрыть портал. Маяк. И вот теперь на него ответили.
— Я кое-что чувствую, — сказал я. — Далеко. В другой вселенной.
— Это ты сейчас так красиво говоришь «мне надо отойти»?
— Почти.
Аэридан прищурился.
— Ты побледнел.
Я посмотрел на него. В его глазах уже не было ни лени, ни насмешки. Только холодная, цепкая тревога.
— Там всплеск божественной силы, — произнёс я, медленно отставляя бокал. — Очень сильный. И рядом с ним — нечто похожее на твою ману. Плотную, демоническую. Из того мира, куда я ходил, когда пытался вернуться домой.
Аэридан откинулся на спинку стула.
— И что это значит?
— Пока не знаю. Но это не случайно. Слишком близко к моим следам. Слишком похоже на тебя.
— На меня?
Я кивнул.
— На демона. Или на того, кто использует силу демонов.
По лицу Аэридана пробежала тень.
— Там есть демоны? В той вселенной?
— Не знаю. Я не успел изучить. Хотел только пробить барьер и вернуться. Но что бы это ни было — оно только что заявило о себе. Громко.
Я поднялся.
— Ты уходишь, — сказал Аэридан. Это был не вопрос.
— Да.
— Один?
Я посмотрел на него. Он сидел, скрестив руки, и смотрел на меня снизу вверх с выражением, какое бывает у человека, который уже понял, что его сейчас потащат в очередное безумие, и не знает, стоит ли сопротивляться.
— Ты пойдёшь со мной? — спросил я.
Аэридан вздохнул, поднялся, бросил на стол пару монет и одним глотком допил вино.
— Я думал, ты позовёшь меня на ужин. А ты, как всегда, зовёшь на край света.
— Зато теперь официально друзья.
— Значит, официально влипаю.
Я ухмыльнулся.
— Идём. Нужно выяснить, кто посмел использовать твою силу в мире, где меня не должно было быть.
Мир встретил нас тишиной.
Мы вышли из разлома на широкий каменный балкон, зависший над городом, залитым бледным утренним светом. Воздух пах озоном и мокрым камнем. Где-то внизу гудел рынок, просыпались лавки, кричали птицы.
Обычный мир. На первый взгляд.
Аэридан встал рядом, поёжился.
— Холодно.
— Это магия, — сказал я, не сводя взгляд с востока. — Здесь очень плотный божественный фон. Они не ждут гостей.
— Но ждут кого-то.
Я кивнул.
Мы сорвались с балкона и двинулись на север, к источнику. Летели не быстро, я тянул. Не хотел, чтобы всплеск, который я почувствовал, успел исчезнуть раньше, чем я его прочитаю.
И всё же мы опоздали.
Событие уже началось.
На пустынной площади перед старой академией, больше похожей на крепость, замерли несколько фигур. Я узнал энергию ещё до того, как увидел их.
Демоны. Двое.
Первый — высокий, с чёрными волосами до плеч, собранными в небрежный хвост, и тёмно-красными глазами, которые смотрели на мир так, будто мир был старым знакомым, с которым давно не о чем говорить. Он стоял впереди, заслоняя собой вторую фигуру.
Вторая — девушка. Маленькая, светловолосая, бледная. В её груди пульсировала тьма, свёрнутая в клубок. Не её тьма. Чужая. Я видел эту тьму насквозь: она спала, но уже приоткрыла один глаз.
— Это он? — тихо спросил Аэридан.
— Нет.
Я смотрел на девушку.
— Это она.
Я не колебался.
Пространство сжалось, и я оказался в центре площади быстрее, чем кто-либо успел моргнуть. Моя ладонь уже была поднята. Клубок тьмы в груди девушки запульсировал, почувствовав моё присутствие.
— Кёка! — крикнул Аэридан откуда-то сзади.
Но было поздно. Я знал, что это за тьма. Знал, чем она может стать, если проснётся. Один раз я уже позволил такой силе вырасти рядом с собой. Второго раза не будет.
— Назад, — произнёс я.
Мир мигнул.
И в этот миг передо мной встали двое.
Черноволосый демон выхватил клинок быстрее, чем воздух успел понять, что его разрезали. Лезвие — чёрное, с тонкой белой кромкой — приняло мой импульс на себя. Разряд ушёл в землю, расколов камень.
— Полегче, — негромко сказал он.
Рядом встал второй — пепельноволосый, с изумрудными глазами, в которых сейчас не было ни тени веселья.
— Значит, вы и есть те, кого мы почувствовали, — произнёс он. — Явились.
— Уйди, — сказал я, не отводя взгляд от девушки.
— Не могу, — ответил черноволосый. — Она под моей защитой.
— Она — угроза.
— Для тебя — возможно. Для нас — нет.
Я наклонил голову.
— Ты не понимаешь, во что она превратится.
— Понимаю. Лучше, чем кто-либо.
Я вгляделся в него. В его ману, в его ядро, в то, как оно устроено. Он не лгал. Он действительно знал. И всё равно стоял.
Аэридан опустился рядом со мной, положил руку на эфес.
— Кёка, успокойся. Поговори с ними.
— Я спокоен, — сказал я.
— Поэтому чуть не снёс им головы?
— Поэтому их головы ещё на месте.
Демон с чёрным клинком не двигался. Он стоял между мной и девушкой, и в его алых глазах не было ни страха, ни злобы. Только холодное, собранное ожидание.
— Меня зовут Эрган Торвальд, — произнёс он. — Это Зейн. А ту, кого ты хочешь уничтожить, зовут Вейла. И она — не твоя добыча.
— Вейла, — повторил я, не глядя на него. — Ты хоть знаешь, что внутри неё?
— Знаю. Поэтому и защищаю.
Я выпрямился. Впервые за этот разговор отвёл взгляд от девушки и посмотрел на него.
— Тогда ты либо глупец, либо безумец.
— Первое — нет. Второе — возможно, — спокойно ответил Эрган.
Сверху, с крыши академии, за нами наблюдал ещё кто-то. Высокая фигура в белом, с глазами, в которых медленно вращались кольца времени. Он не вмешивался. Стоял, как изваяние, и смотрел.
Я не чувствовал от него угрозы. Даже наоборот — в его присутствии было что-то похожее на покорность. Мой Закон уже коснулся его. Он не нападёт. Но и не уйдёт. Просто будет смотреть.
— Это ещё кто? — тихо спросил Аэридан, не сводя глаз с Эргана.
— Местный бог, — ответил я. — Время. Порядок. Что-то в этом роде.
— Опасен?
— Для нас — нет.
Аэридан хмыкнул, но руку с эфеса не убрал.
Эрган по-прежнему стоял между мной и Вейлой. Зейн — чуть сбоку, готовый в любой момент сорваться с места. Девушка за их спинами не двигалась. Только смотрела на меня широко распахнутыми глазами, в которых дрожал не страх даже, а предчувствие, что её жизнь только что поставили на весы.
— Кёка, — снова подал голос Аэридан. — Мы здесь не для того, чтобы резать всех подряд. Давай без этого.
Я не ответил.
— Послушай, — произнёс Эрган, и его голос был спокоен, как будто мы не стояли на грани бойни. — Ты видишь в ней тьму. Я вижу ребёнка, который однажды не сдался. Это разные вещи. Но если ты решил, что её нужно стереть, тебе придётся сначала пройти через меня.
— И через меня, — добавил Зейн. — Просто чтобы ты знал.
Я смотрел на них. На двух демонов, которые не знали, кто я. Или знали, но всё равно стояли. В их позах не было бравады. Только готовность.
Я мог бы убить обоих. Но не сделал этого. Потому что передо мной было не то, о чём говорил Эларион. Это не была армия, идущая жечь. Это была защита.
— Меня зовут Кёка, — сказал я наконец. — Это Аэридан. Мы пришли сюда, потому что почувствовали силу. И теперь я хочу знать, с чем имею дело.
Эрган медленно опустил клинок.
— Тогда говори. Слушаем.
Мы зашли в старое здание у площади. Внутри пахло книгами и холодным камнем. Сели за длинный стол. Вейла устроилась в углу, обняв колени, и не поднимала глаз. Эрган сел напротив меня, Зейн — рядом, ближе к двери, как будто ждал, что в любой момент придётся вскочить.
Человек в белом остался снаружи. Он не вошёл. Стоял у двери, как страж, глядя на закат.
— Начну с простого, — произнёс Эрган. — Ты прав. В ней спит сила, которая может стереть всё живое в этом мире. Я знаю это с того дня, как впервые увидел её.
— И ты не убил её? — спросил я.
— Не смог.
— Это слабость.
— Нет, — он покачал головой. — Это выбор. Её сила пробуждается не от ненависти. Она просыпается, когда Вейле страшно. И если её убить — тьма вырвется сразу. Если её защищать — тьма спит. Поэтому я не убил. Поэтому и стою.
Я посмотрел на Вейлу. Она сидела, не шевелясь, и, кажется, дышала через раз. В её позе было столько привычки к страху, что на миг мне стало не по себе.
— Она знает? — спросил я.
— Догадывается.
— А если её страх станет сильнее?
— Поэтому мы здесь. Поэтому я рядом.
Зейн подал голос:
— Мы не знаем, кто ты. Но ты пришёл сюда, потому что почувствовал её. Или нас. И если ты хотел просто убить — ты бы не стал слушать.
Я промолчал.
Аэридан, сидевший рядом, наклонился вперёд.
— Он слушает, потому что не хочет повторять то, о чём вы не знаете. Но вам стоит знать: он может стереть этот город, не дослушав. Поэтому не играйте с ним.
— Мы не играем, — спокойно ответил Эрган. — Мы объясняем.
Я откинулся на спинку стула.
— Тогда продолжай. Кто вы. Откуда. И почему ваша сила похожа на его.
Я кивнул на Аэридана.
Эрган перевёл взгляд на него. Между ними на миг повисло что-то невысказанное — узнавание породы, как у двух зверей, выросших в разных лесах, но от одного предка.
— Мы из старого рода, — произнёс Эрган. — Нас было мало, и мы ушли из родного мира давно. Здесь осели, скрывались. Я прожил тут больше тысячи лет. Зейн — почти столько же. Вейла — не из нас. Но в ней — отголосок нашей крови. Или чего-то старше.
— Старше? — переспросил я.
— Да. Мы не знаем, откуда это. Но когда она напугана, тьма внутри неё начинает звучать. И этот звук слышно далеко.
Я переглянулся с Аэриданом.
— Это демоническая сила, — сказал я. — Очень плотная. Похожа на ту, что у него. Но с примесью чего-то… не из вашего мира.
— Я заметил, — тихо ответил Аэридан.
Наступила тишина.
— Значит, вы не знаете, что в ней, — подытожил я.
— Не знаем, — подтвердил Эрган. — Но охраняем.
— И поэтому вы пришли сюда?
Я кивнул.
— Потому что я не оставляю спящие угрозы за спиной. Особенно в мирах, рядом с моим домом.
Эрган посмотрел мне в глаза.
— Тогда помоги. Если ты так силён — помоги понять, что в ней. И, если возможно, — избавь её.
Вейла вздрогнула и подняла голову.
— Нет, — тихо сказала она.
Все посмотрели на неё.
— Нет, — повторила она, и голос её дрожал, но не ломался. — Я не хочу избавляться. Я хочу жить.
Я смотрел на неё долго.
— Жить с этим — тяжело, — сказал я.
— Я знаю, — ответила она. — Но это моё.
Я не нашёл, что сказать.
Аэридан тихо хмыкнул.
— Знакомая ситуация, — пробормотал он.
Я бросил на него короткий взгляд, но промолчал.
Снаружи, за окном, человек в белом по-прежнему стоял, глядя на закат, и кольца времени в его глазах вращались, как колёса огромной, бесшумной мельницы.
— Хорошо, — произнёс я после долгой паузы. — Я помогу.
Эрган едва заметно выдохнул. Зейн расслабил плечи. Вейла всё ещё смотрела на меня настороженно, как смотрят на зверя, который перестал скалиться, но ещё не ушёл.
— Но сначала, — я встал из-за стола, — я хочу увидеть, на что вы способны.
Зейн прищурился.
— В каком смысле?
— В прямом.
Я сделал шаг в сторону двери. Аэридан не двинулся с места. По его лицу пробежала тень.
— Кёка, — сказал он негромко. — Мы договаривались не жечь тут всё.
— Я помню.
— Тогда зачем?
— Чтобы понять, кто передо мной.
Эрган поднялся. Зейн — следом. Вейла осталась сидеть, но по её лицу было видно: она поняла, что сейчас произойдёт.
— Ты хочешь драться? — спросил Эрган.
— Нет. Я хочу проверить.
— И в чём разница?
— Вас двоих, — я перевёл взгляд с него на Зейна, — я не убью. Даже если вы захотите.
— А если мы тебя?
— Попробуйте.
Секунду мы стояли в тишине. За окном, на крыльце, белая фигура повернула голову и впервые за вечер посмотрела прямо на нас.
Аэридан поднялся, скрестил руки.
— Если что, я в стороне. Сам заварил — сам расхлёбывай.
Я вышел на площадь.
Народ, увидев нас, вновь замер. Кто-то попятился. Кто-то прирос к земле. Но я не смотрел на них. Я смотрел на двух демонов, которые встали напротив.
— Итак, — произнёс Эрган, и его клинок сам лёг ему в ладонь. — Ты хотел увидеть, на что мы способны.
— Да.
— Тогда не сдерживайся.
— Немного не получится, — усмехнулся я. — Но постараюсь.
Я исчез.
Первый выпад — простой, прямой, направленный в грудь Эргану. Без магии, без всплеска. Только скорость. Эрган принял его клинком, скользнул в сторону и тут же контратаковал — чёрное лезвие рассекло воздух у моего плеча. Я пропустил удар в миллиметре, отметил: хорош. Двигается как тот, кто не боится близкой дистанции.
Слева зашёл Зейн.
Он не стал мешкать. В его руках вспыхнул меч — светлый, с белым пламенем по кромке. Он ударил не как демон: быстро, но с выверенной человеческой волей. В его движениях было что-то от гвардейца и что-то от фанатика. Я отбил, и меня обдало жаром святого света.
— Хм, — вырвалось у меня. — Ты не демон.
— Человек, — бросил Зейн, не сбавляя темпа.
— Редко встретишь человека, который стоит в паре с владыкой демонов.
— Я тоже так говорил. Пока не встретил его.
Они атаковали вместе. Слаженно. Зейн давил сверху и с флангов, Эрган — снизу и по центру. Удары шли волнами, но не хаотично, а как в хорошо сшитом бою: один отвлекал, второй резал. Я двигался между ними, не ускоряясь, позволяя их клинкам проходить в ладони от лица.
— Неплохо, — сказал я, отводя светлый меч и перехватывая чёрный за лезвие.
Сталь обожгла. Но руку не брала.
Эрган чуть расширил глаза.
— Ты держишь мой клинок голой рукой.
— Он хорош. Но против меня — нет.
Я оттолкнул его назад, а Зейна отбросил лёгким импульсом. Потом снова шагнул вперёд. На этот раз чуть быстрее.
Бой ускорился.
Я перестал просто парировать. Начал давить. Эрган и Зейн отступали, но не бежали. Эрган выпустил тьму — не ту, что спала в Вейле, а свою, боевую. Чёрные нити сорвались с его клинка, стремясь обвить меня. Зейн в тот же миг призвал свет — копьё из чистой маны, брошенное так, что воздух вокруг него плавился.
Я разорвал тьму ладонью. Копьё поймал и погасил.
— Уже лучше.
— Это ещё не всё, — процедил Эрган.
Он исчез. Не телепортом — скоростью. Появился сверху, с клинком, в котором клубилась вся его демоническая сила. Зейн ударил одновременно с земли — лучом света, бьющим в колени.
Я шагнул вбок, пропуская луч. Встретил клинок Эргана раскрытой ладонью.
Ударная волна разошлась по площади. Камни под нами треснули, стёкла в окнах задрожали. Люди бросились врассыпную.
Эрган нависал надо мной, вкладывая всю силу в клинок. Я держал.
— Всё? — спросил я.
Он сверкнул глазами.
— Нет.
Чёрный меч вспыхнул, и из него вырвался столб тьмы. Зейн, появившись сбоку, резанул светом по моей тени. Двойная атака. Я почувствовал, как пространство вокруг меня пошло трещинами.
И тогда я перестал поддаваться.
Мир мигнул. Тьма развеялась, свет погас. Оба — и Эрган, и Зейн — вдруг оказались прижаты к земле, не в силах пошевелиться. Только моя воля, спокойная, как ледяная плита, держала их.
— Достаточно, — произнёс я.
Сверху, с крыши, спустился человек в белом. Он встал у края площади и посмотрел на меня.
Я встретил его взгляд.
— Ты, — сказал я ему. — Видел достаточно?
Он молчал.
— Я чувствую, как ты смотришь. Ты мог вмешаться. Но не стал. Почему?
— Ты не дал бы, — ответил он. Голос его был тихим, как шорох песка.
— Верно.
Я опустил руку. Давление исчезло. Эрган поднялся первым, за ним Зейн. Оба тяжело дышали, но взгляды их не были сломлены.
— Теперь я понимаю, — произнёс Эрган, вытирая кровь с губы.
— Что именно?
— Что ты не враг. Просто тот, кто слишком давно воюет.
Я смотрел на него. Потом на Вейлу, которая вышла на крыльцо и замерла у двери, обхватив себя руками. Потом на Зейна, который, пошатываясь, вкладывал меч в ножны.
— Я не враг, — согласился я. — Пока вы не станете мне врагами.
— Мы не станем, — сказал Зейн.
Аэридан, всё это время стоявший у стены, подошёл ближе.
— Ну что, — хмыкнул он, — проверка прошла успешно?
— Почти, — ответил я.
И впервые за вечер улыбнулся — нехотя, краем рта.
Где-то вдалеке над городом вставала вторая луна. Мы стояли посреди разрушенной площади, окружённые тишиной и чужими взглядами, но впервые за долгое время тишина не казалась пустой.