Прошло ещё десять тысяч лет.
Десять тысячелетий — это долгий срок. Достаточный для того, чтобы заложенное в юности зерно вседозволенности дало ядовитые, уродливые всходы.
Я стоял на балконе нашего поднебесного замка, глядя на то, как золотистый закат затапливает бесконечный континент. Но моё сердце, закалённое десятками тысяч лет и сотнями перерождений, впервые за долгое время ощущало тоскливую, тяжёлую горечь.
Я избаловал Эльдраса. Я сам выковал монстра, чьё эго переросло его собственный разум.
За эти десять тысяч лет моё отсечённое превосходство, мой «сын», превратился в законченную, капризную мразь. Не было больше той гордой, пусть и дерзкой искры в его глазах. На её месте поселились спесь, раздутое до небес высокомерие и глубокое, жгучее презрение ко всему вокруг — включая меня.
Ему казалось, что он постиг всё. Ему казалось, что его силы, полученные от меня на готовеньком, делают его абсолютным владыкой этого мира. А я… я в его глазах постепенно становился старым, осторожным уродцем, который только и делает, что держит его на поводке.
Тяжёлые двери башни со скрежетом раскололись.
Эльдрас даже не стал их открывать — он просто выбил их кинетическим волшебным импульсом, рассыпав многотонные створки на мелкую крошку.
— Опять?! — его голос, раскатистый и истеричный, заставил вибрировать стены замка. — Опять ты заблокировал мне доступ к южному астральному разлому?!
Он влетел на балкон. Его золотые глаза полыхали не созидательным огнём, а диким, избалованным бешенством. Плащ из спрессованной маны клокотал хаотичными ало-золотыми искрами.
Я даже не повернулся. Лишь слегка склонил голову, разглядывая узоры на балконе.
— Южный разлом нестабилен, Эльдрас, — спокойно и ровно произнёс я. — В нём бьёт нечистый импульсивный поток. Если ты впустишь его в своё ядро без должной фильтрации, твои каналы прогорят. Я говорил тебе об этом тысячу лет назад.
— ХВАТИТ! — взревел он, и от его выкрика над замком сорвалась кинетическая волна, снёсшая пару декоративных шпилей. — Хватит читать мне нотации! Ты вечно лезешь со своими долбаными правилами! «Экономь ману», «не трогай разломы», «учи формулы»!
Эльдрас сделал шаг ко мне, тяжело дыша. На его лице исказилась гримаса глубочайшего презрения.
— Ты просто слабак, отец, — выплюнул он мне в спину, и эти слова ядом отозвались в воздухе. — Ты отсиживаешься в этом замке десятки тысяч лет, переписываешь свои вонючие гримуары и боишься сделать лишний шаг! Ты застрял на месте! Ты старик, который дрожит над каждым своим выдохом!
Я медленно развернулся и впервые за весь разговор посмотрел ему прямо в глаза. Мой взгляд был абсолютно стёрт, хладнокровен и пуст — в нём не осталось и капли той снисходительной мягкости, которой я одаривал его прошлые десять тысяч лет.
— Повтори, — тихо сказал я.
— Что, правда глаза колет?! — подскочил он, вскидывая подбородок и истерично ухмыляясь. — Ты давишь меня! Ты не даёшь мне развиваться! Ты боишься, что я превзойду тебя! Боишься, что творение окажется сильнее создателя! Ты держишь меня в этой золотой клетке, потому что сам ни на что не способен, кроме как учить меня жизни! Я сильнее тебя, старик! Я чувствую эту силу! А ты — просто трусливый барьер на моём пути!
Он выкрикивал эти обвинения, размахивая руками, как капризный ребёнок, которому не дали любимую игрушку. И в этот момент я с окончательной, леденящей душу ясностью понял: паразит, получивший силу без боли и трудов, никогда не оценит того, кто эту силу ему подарил.
Я молчал.
Я просто стоял и впитывал каждое его ядовитое слово, каждый истеричный выкрик. Внутри меня не вспыхнула ярость — лишь глубокая, вымораживающая пустота. Я смотрел на него и видел не великое перворождённое создание, а собственную колоссальную ошибку. Я дал ему силу, но не дал ценности этой силы. Я дал ему тело высшей расы, но забыл вложить осознание того, какой ценой достаётся истинное могущество.
А Эльдрас, видя моё молчание, распалялся всё сильнее. Моя сдержанность казалась ему подтверждением его собственной правоты.
— Молчишь?! — его голос сорвался на визг, а золотые глаза налились кроваво-красными прожилками от переполнявшей его спеси. — Тебе нечего ответить! Ты знаешь, что я прав! Ты просто жалкий слизняк, который вырастил себе господина!
Он подскочил ко мне вплотную, тыча пальцем мне в грудь. Его кинетическая аура хаотично билась об мою, разбиваясь, как волны о скалу, но он даже не замечал этого в своём слепом угаре.
— Ты думаешь, ты создал меня?! — хохотнул он, и этот смех был полон мерзкого, визгливого безумия. — Нет, старик! Ты просто выкинул обноски своего паршивого ядра! Ты отдал мне лучшее, что у тебя было, а себе оставил лишь высушенную шелуху! Ты пустышка! Ты ноль!
Я не шелохнулся. Даже не зажмурился от его воплей. Я лишь медленно, тяжело вздохнул, выдыхая остатки той отцовской теплоты, что ещё теплилась в моём сердце последние десять тысяч лет.
— Ты закончил, Эльдрас? — спокойно спросил я. Мой голос звучал как шорох сухой земли на гробовой доске.
— Закончил?! — он отшатнулся, перекашиваясь в отвратительной ухмылке. — Я только начинаю! С этого дня ты не смеешь мне указывать! Замок мой! Этот мир мой! А ты будешь сидеть в своём углу и смотреть, как истинный Владыка берёт то, что принадлежит ему по праву!
Он развернулся и сделал несколько шагов к выходу, громко, демонстративно чеканя шаги по мраморным плитам.
Я развернулся к окну, снова устремив взгляд на уходящее за горизонт солнце. Я дал ему последний шанс развернуться и уйти. Последнюю секунду на то, чтобы одуматься.
Но Эльдрас был слишком ослеплён собственной безнаказанностью. В его отравленном эго вспыхнула последняя, самая трусливая и мерзкая мысль: «Зачем оставлять его за спиной? Зачем терпеть его присутствие, если можно забрать его оставшиеся знания и ядро прямо сейчас?»
Он не стал вызывать меня на честный поединок. Он не стал объявлять бой.
За моей спиной беззвучно, с крысиной жестокостью вспыхнул максимально плотный, концентрированный вектор сжатия. Эльдрас вложил в этот тайный удар всю свою ненависть, весь свой накопленный азарт, целясь сзади прямо в затылок — туда, где находился исток моего метафизического ядра.
СВ-В-ВИСТ!
Мраморный пол под его ногами мгновенно испарился, когда сфокусированное кинетическое копьё золотого света со скоростью молнии рвануло мне в спину.
Оно не долетело до моего затылка ровно трёх сантиметров.
Копьё не врезалось в барьер. Оно не рассеялось. Оно просто… застыло. Спрессованный вектор света буквально парализовало в воздухе, а затем он медленно, со стоном расщепляемой энергии, перекрасился из золотого в холодный, стальной цвет моего собственного ядра.
Я даже не разворачивался.
— Подло. В крысу. Сзади, — тихо произнёс я. Мой голос больше не звучал уставшим. В нём прорезался гул абсолютного Первородного, стоящего над законами жизни и смерти. — Ты даже предать меня красиво не смог, Эльдрас.
Я медленно повернул голову. Мои глаза, обычно имевшие глубокий серый оттенок, сейчас полыхали концентрированной кинетической бездной.
Эльдрас замер. В его золотых глазах впервые за десять тысяч лет мелькнула тень животного, неосознанного ужаса. Он попробовал отскочить назад, напитав ноги маной, но пространство вокруг него мгновенно превратилось в жидкий свинец.
ХРУСТ.
Оба его колена изломались под неестественным углом в обратную сторону. Невидимая, колоссальная сила просто прижала его к мраморному полу, заставив рухнуть на брюхо прямо у моих ног.
— А-А-А-А-ГХ! — взревел Эльдрас от дикой, непривычной ему боли. — Ты… что ты…
— Ты говорил, что я слабак? — я плавно развернулся и сделал шаг к нему. Каждая моя стопа оставляла на высеченном камне глубокий, дымящийся след от давления маны. — Ты говорил, что я застрял на месте? Ребёнок… Ты получил своё тело из моих остатков. Ты получил своё ядро из моей отсечённой щепки. Ты не знал, что такое боль. Ты не знал, что такое выдирать собственную душу из сгнивших костей два века подряд, чтобы сделать её плотнее.
Я опустился на одно колено и аккуратно, почти с отцовской нежностью, взял его за подбородок, заставляя смотреть мне в глаза.
— Позволь мне заполнить этот пробел в твоём воспитании.
Я не стал бить его заклинаниями. Это было бы слишком милосердно. Пользуясь своими знаниями в биомагии и анамнезе высших тел, я направил микроскопический кинетический вектор прямо внутрь его организма.
ЩЁЛК.
Я не просто сломал его нервные окончания — я инвертировал их. Я заставил его болевые рецепторы работать с десятикратной чувствительностью, а затем кинетически сжал его правое лёгкое, превращая его в плотный, кровоточащий комок.
— А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А! — Эльдрас бился на полу в конвульсиях. Из его рта брызнула пена с кровью. Слёзы и сопли мгновенно смешались с пылью на его некогда идеальном лице. — ОТПУСТИ! ОТПУСТИ, ТВАРИНА! Я УБЬЮ ТЕБЯ!
— Опять эмоции, — качнул я головой, с видом скучающего лектора. — Сколько раз я учил тебя: в бою эмоции — это мусор.
Я щелкнул пальцами. Кинетические микро-иглы вошли под каждый из его ногтей, медленно, по миллиметру, отделяя плоть от кости и наматывая чувствительные нервные волокна на метафизические веретена.
Эльдрас визжал так, что с потолка поднебесного замка сыпалась каменная крошка. Его раздутое эго, его гордость, его представление о собственном величии — всё это рушилось, как песчаный замок под ударом цунами. Он пытался выпустить свою ману, пытался взорвать ядро, но моё давление было абсолютным. Моё ядро, пройдя через полтораста циклов эволюции, давило его искру, как гидравлический пресс давит сухую муху.
— Ты считал себя Владыкой? — я встал и наступил ему прямо на окровавленную кисть руки, медленно проворачивая пятку и расплющивая фаланги пальцев в кашу. — Ты думал, что крушить бессловесных стихийных ящеров — это сила?
Я поднял его в воздух кинетическим захватом за горло. Эльдрас болтал ногами, хрипя и пытаясь ухватиться пальцами за душащую его невидимую петлю. На его лице больше не было спеси. Там остался лишь дикий, отчаянный, всепоглощающий страх перед существом, которое он так глупо назвал «стариком».
— Ты — всего лишь неудачный набросок, Эльдрас, — тихим, леденящим шепотом произнёс я, глядя в его заплаканные, налитые кровью глаза. — И раз уж я создал тебя из грязи… я имею полное право размазать тебя обратно.
Я резко сжал кулак.
Кинетическая волна внутри его тела взорвалась, разрывая мышечные ткани и выкручивая его суставы в кровавый узел. Замок огласился новым, уже нечеловеческим воплем, когда я начал медленно, слой за слоем, сдирать мановую оболочку с его метафизического ядра.