Рассвет пришёл тихо.
Мы не спали. Никто. Просто сидели в зале, каждый в своей голове, и ждали. Свечи догорели ещё ночью, но никто не пошевелился, чтобы зажечь новые. Темнота казалась честнее.
Хината сидела на полу, прижав колени к груди, и смотрела на то место, где год назад растворился Кёка. Она не плакала. Уже нет. Просто смотрела, будто могла увидеть там то, чего не видели остальные.
Аэридан стоял у окна. Не шевелился. Только сжимал и разжимал пальцы. Я знал этот жест — он так делал перед боем. Чтобы не выдать, как сильно дрожит внутри.
Зейн точил меч. Бессмысленно. Лезвие и так было острым. Но ему нужно было чем-то занять руки.
Эрган сидел с книгой, но не переворачивал страниц. Просто держал её, глядя в обложку.
Вейла перебирала ленту, что когда-то подарил ей Кёка. Ту самую, с блестящими нитями. Она намотала её на пальцы, потом сняла, снова намотала.
Мы ждали.
И он пришёл.
Без звука. Без ауры. Просто дверь распахнулась, и в зал шагнул Мирри.
Никто не бросился.
Никто не закричал.
Только Аэридан оторвался от окна и посмотрел на него так, как смотрят на человека, с которым уже всё сказано.
— Вы готовы, — произнёс Мирри.
Это был не вопрос.
— Готовы, — ответила Хината. Голос её был тихим, но твёрдым.
— Хорошо.
Мирри прошёл в центр зала, поднял руку. Пространство перед ним задрожало, пошло трещинами, и в воздухе раскрылся портал. Не такой, какими пользовались мы. Другой. Тёмный, как сама пустота. От него не пахло ничем. Ни холодом, ни ветром. Только тишиной.
— Слушайте внимательно, — сказал Мирри, глядя в чёрный проём. — Это путь в небытие. Туда, где сейчас Кёка.
Он обернулся.
— Либо вы возвращаете его, либо не возвращается никто. Таковы правила.
В зале стало очень тихо.
— Что это значит? — спросил Зейн. Голос дрогнул, хотя он явно старался держаться.
— Это значит, что пути назад не будет, пока он не вернётся. Вы войдёте туда. И выйдете только вместе с ним. Или не выйдете вообще.
— А если он не захочет? — тихо спросила Вейла.
— Тогда вы останетесь там. Все.
— Мы это уже поняли! — Аэридан шагнул вперёд. — Ты можешь не повторять. Мы идём не для того, чтобы вернуться без него.
— Я и не сомневался.
Мирри снова посмотрел на портал.
— Там, внутри, нет времени. Нет пространства. Нет привычных вам законов. Там есть только то, что вы несёте в себе.
— И что нам делать? — спросил Эрган.
— Идти. Пока не найдёте его.
— А как мы поймём, что нашли?
— Узнаете. Он не такой, как вы его помните. Но вы почувствуете.
Хината подошла к порталу. Заглянула в темноту. Оттуда не доносилось ни звука. Ни движения. Только зовущая, бездонная глубина.
— Он там? — прошептала она.
— Он везде, — ответил Мирри. — Но дверь — здесь.
Она выдохнула. Поправила ленту в волосах.
— Я пойду первой.
— Нет, — Аэридан взял её за руку. — Вместе.
— Вместе, — кивнул Зейн.
— Все, — добавила Вейла.
Эрган молча встал рядом.
Мирри отступил от портала, давая им дорогу.
— Один совет, — произнёс он. — Не зовите его по имени. Он больше не отзывается на него.
— А на что отзывается? — спросила Хината.
— На то, что было до имени. На то, что он чувствовал. На то, что держало его здесь.
— Я знаю, что это.
— Тогда иди.
Хината сделала шаг. Потом ещё один. И, не оборачиваясь, вошла в темноту.
За ней — Аэридан.
Потом Зейн. Вейла. Эрган.
Портал сомкнулся.
Мирри остался в пустом зале.
— Возвращайтесь, — тихо сказал он в пустоту. — Или не возвращайтесь. Но тогда я буду знать, что вы хотя бы попытались.
И он ушёл.
А зал остался пуст.
Надолго.
Темнота.
Густая, как дёготь. Она не давила, но обволакивала. Мы шли — или нам казалось, что шли. Время исчезло. Осталось только ощущение, что кто-то рядом. Кто-то огромный. Бесконечный. Смотрящий со всех сторон.
А потом впереди проступил силуэт.
Высокий. Неподвижный. Знакомый до боли.
— Кёка... — выдохнула Хината.
И в этот момент мир лопнул.
Нас выбросило.
Не вытолкнуло — именно вышвырнуло, как из пасти зверя. Мы рухнули на каменный пол тронного зала, хватая ртами воздух, кашляя, цепляясь друг за друга.
— Что за... — прохрипел Зейн, оглядываясь.
Мы были обратно.
Тот же зал. Те же стены. Тот же тусклый свет.
И посреди зала, за небольшим столиком, сидел Мирри.
Перед ним стоял чайник. Две чашки. Он спокойно наливал себе чай, будто только что не отправлял нас в бездну.
— ХА-ХА-ХА-ХА-ХА! — он запрокинул голову и рассмеялся. Громко. Искренне. По-настоящему.
Мы замерли.
— Вы взаправду думали, что всё так просто? — отсмеявшись, спросил он, вытирая угол глаза.
Аэридан поднялся. Лицо его было белым от злости.
— Ты... — он задохнулся. — Ты отправил нас туда просто так?!
— Нет, — Мирри сделал глоток. — Я проверил.
— Что?!
— Готовы ли вы. Хотя бы на первый шаг.
— Ты смеёшься над нами?! — закричал Зейн, вскакивая.
— Немного, — признался Мирри. — Но в целом я серьёзен.
— Ты отправил нас в небытие, чтобы проверить?!
— А ты предпочёл бы, чтобы я отправил вас туда без проверки? — он приподнял бровь. — Вы бы там умерли. Все. Мгновенно.
— И что теперь? — процедил Эрган. Голос его был тихим, но в нём звенела сталь. — Мы прошли проверку?
— Прошли.
— И что дальше?
— Дальше — всё по-настоящему.
Хината подошла ближе. Её колотило.
— Ты видел его? — спросила она. — Мы видели силуэт. Это был он?
— Это было эхо, — ответил Мирри. — Отпечаток. Но да, он всё ещё там.
— Почему нас выбросило?
— Потому что вы не были готовы. Не для него. А для пути.
— И как подготовиться?
— Для начала выпейте чаю.
— ЧТО?! — взорвался Аэридан.
— Чай, — повторил Мирри. — Горячий. Настоящий. Он помогает думать.
— Ты издеваешься!
— Я помогаю.
Он подвинул чашки.
— Сядьте. Все. И слушайте.
Мы переглянулись. Злость кипела, но любопытство — тоже.
Медленно, не сводя с него глаз, мы сели.
— Вот так, — кивнул Мирри. — Теперь поговорим о том, что вас ждёт на самом деле.
— В общем... — начал Мирри, и все замерли.
Тишина повисла такая, что было слышно, как в чайнике закипает вода.
— Вас не ждёт ничего, — выдохнул он. — ХА-ХА-ХА-ХА!
Аэридан вскочил.
— ТЫ ИЗДЕВАЕШЬСЯ?!
— Немного, — Мирри поднял ладонь. — Но не я первый начал. Вы сами напридумывали себе героический поход.
— Ты сам сказал, что мы должны вернуть его! — закричал Зейн.
— Да! Сказал! А вы и поверили! Как дети!
— Да пошёл ты! — взорвался Аэридан, швыряя чашку в стену. — Мы год жили с этим! Год! Ты хоть понимаешь, что мы пережили?!
— Понимаю. И это было отчасти забавно.
— ЗАБАВНО?!
— Очень.
Вейла поднялась, дрожа.
— Ты... ты вообще не сочувствуешь нам, да? Ты просто играешь.
— Я не играю. Я учу.
— Чему?! — выкрикнула она. — Чему можно научить, заставив нас горевать?!
— Терпению. Вере. Любви. — Мирри сделал глоток. — Но вы всё равно остались такими же тупыми.
— Да как ты смеешь!.. — начал Зейн.
— На самом деле, — перебил его Мирри, — Кёка мог вернуться ещё в тот же день.
Все замерли.
— Что? — прошептала Хината.
— Он давно уже придумал заклинание, возвращающее его в обычную форму. И дарующее силы истинной формы.
— Так он... может вернуться?
— Мог. И может. Когда я позволю.
— ЧТО?! — хором заорали все.
— Ты держишь его там?! — Аэридан рванулся вперёд. — Ты держишь его в небытии?!
— Держу. И буду держать, пока не пойму, что он готов.
— Ты сумасшедший! — крикнул Зейн.
— Возможно. Но не глупый.
— ЗАТКНИСЬ! — Хината вскочила. — Ты отнял его у нас! Ты заставил нас страдать! И всё это время он просто... ждал?
— Не ждал. Набирался сил.
— Каких сил?!
— Истинных.
Мирри обвёл их взглядом и усмехнулся.
— Вы так глупы, боже мой... Я же говорил: он уже входил в эту форму. Задолго до того, как познакомился с вами.
— И что?! — Аэридан сжал кулаки.
— И вы всё ещё думаете, что нужны для его возвращения?
— А разве нет?
— Нет.
— Тогда почему он не возвращается?! — завопили все разом.
— Всё просто, — произнёс Мирри. — Я поставил барьер.
Тишина.
— Время там течёт по-другому. Для вас — один год. Для него — миллион лет.
— Миллион... — прошептала Вейла.
— Я дал ему время, чтобы он набрался сил, а не вернулся лишь с маленькой прибавкой в силе.
— Ты... — голос Аэридана дрожал от ярости, — ты запер его на миллион лет?!
— Да.
— Ты чудовище!
— Нет. Я отец.
— Ты не отец! — выкрикнула Хината. — Ты тюремщик!
— Я тот, кто сделал его сильнее.
— Он не просил!
— Поэтому и силён.
Мирри поднялся.
— Стоит мне убрать барьер, и он сможет вернуться. Как и в тот день. Просто, да?
Он усмехнулся.
— Вы до ужаса тупые, раз сами этого не поняли.
Аэридан бросился на него.
Но Мирри уже не было.
Только пустая чашка на столе.
И наша злость, которой некуда было выйти.
Не успели мы вдохнуть, как зал накрыло.
Не аурой. Нет.
Чем-то большим. Первобытным. Таким, от чего замерло само пространство. Стены не затрещали — они замолчали. Воздух не стал тяжёлым — он просто исчез, будто его вытеснили.
Все замерли.
Тьма начала собираться.
Она не вползала из углов — она была везде. Густая, живая, дышащая. Она окутала зал, проглотила свет, сожрала тени. А потом, в одно мгновение, схлопнулась в центр. В одну точку.
И вспыхнула.
Свет был не тёплым. Не белым. Он был первозданным, как начало всего. Мы инстинктивно закрыли глаза.
А когда открыли — в центре зала стоял он.
Кёка.
Живой.
Он был тем же и не тем. Лицо — то же. Глаза — те же. Но что-то в нём стало глубже. Шире. Будто он теперь не просто стоял — а был одновременно везде.
— Вы чего такие хмурые? — спросил он.
Тишина.
А потом Хината сорвалась с места.
Она не шла — летела. Врезалась в него, обняла, вцепилась изо всех сил, будто боялась, что он снова растворится.
— Ты... — она задыхалась, — ты...
— Я, — тихо ответил он, обнимая её.
Аэридан стоял, не веря глазам.
— Это... правда ты?
— Правда.
— Но ты же... мы видели...
— Я знаю. Простите.
Зейн провёл ладонью по лицу.
— Год. Целый год, Кёка.
— Я знаю.
— Ты знаешь?! — Аэридан сделал шаг вперёд. — Мы думали, что ты мёртв! Мы жили с этим! Мы не спали ночами! Мы готовились идти в небытие!
— И я вам за это благодарен.
— БЛАГОДАРЕН?!
— Да. Вы не сдались.
— Мы сходили с ума!
— И всё равно остались вместе.
Аэридан замер. Потом выдохнул, закрыл глаза.
— Ты невыносим.
— Знаю.
Вейла подошла, коснулась его лица, будто проверяя, что он настоящий.
— Ты вернулся...
— Вернулся.
— Навсегда?
— Навсегда.
Она всхлипнула и уткнулась ему в плечо. Зейн обнял сбоку. Эрган молча положил руку на спину.
Аэридан держался до последнего. А потом тоже шагнул ближе.
— Если ещё раз так исчезнешь, — прошептал он, — я сам тебя убью.
— Договорились.
И зал, ещё секунду назад полный тьмы, наполнился светом.
Нашим.
Общим.
Мы ещё не успели отойти друг от друга, как дверь снова взорвалась.
На этот раз — сильнее. Мощнее. В зал ворвался вихрь, и в нём — Мирри. Он был быстр. Слишком быстр. Даже для меня.
Его ладонь уже тянулась к моей груди.
К ядру.
Я перехватил его запястье.
Мирри дёрнулся. Впервые за всё время в его глазах мелькнуло что-то, кроме скуки.
— Что... — начал он.
Я не дал договорить.
Сжал его руку. Дёрнул вниз. Развернул корпус. И швырнул его обратно — в стену, сквозь камень, в темноту.
Он не долетел.
Я не позволил.
Моя магия, та самая, что спала миллион лет, рванула вперёд. Она сорвала его конечности — не грубо, не с мясом, а чисто, будто стёрла их из бытия. Руки. Ноги. Всё, что могло дотянуться до меня, — исчезло.
Мирри рухнул.
Не закричал. Только выдохнул, удивлённо, будто впервые за вечность почувствовал боль.
Тишина.
Друзья смотрели на меня, не дыша.
— Кёка... — прошептала Хината.
— Я в порядке, — сказал я, не оборачиваясь.
Мирри лежал у стены. Из обрубков сочилась не кровь, а нечто тёмное, плотное, как застывающее время.
— Значит, — прохрипел он, — ты всё-таки вернулся.
— Вернулся.
— И стал сильнее.
— Намного.
Он усмехнулся. Разбитыми губами.
— Тогда... я не ошибся.
— Ошибся, — сказал я. — Ты думал, что я сломаюсь. А я стал целым.
Я подошёл ближе.
— Ты отнял у меня год. У них — год. Но ты дал мне силу.
— Это того стоило?
— Нет. Но я больше не позволю тебе трогать моих людей.
Мирри закрыл глаза.
— Ты так и не понял.
— Чего?
— Я не враг тебе, Кёка.
— Ты убил меня.
— Чтобы ты воскрес.
— Ты не имел права.
— Права не спрашивают. Их берут.
Я присел рядом.
— Тогда и я возьму своё.
Я поднял руку. Магия сгустилась.
— Нет, — голос Мирри был тихим. — Не убивай.
— Почему?
— Потому что ты не убийца.
— Я убивал.
— Врагов. А я — твой отец.
Я замер.
Где-то позади Аэридан скрипнул зубами. Хината сжала ладони. Но никто не вмешался.
— Если я оставлю тебя в живых, — медленно произнёс я, — ты снова придёшь.
— Возможно.
— И снова захочешь проверить.
— Возможно.
— Тогда почему я должен тебя щадить?
— Потому что ты хочешь быть лучше меня.
Я смотрел на него долго.
А потом встал.
— Уходи, — сказал я. — Но если увижу тебя рядом с моими людьми — забуду, что ты мой отец.
Мирри улыбнулся.
— Ты уже лучше меня.
И исчез.
Тьма рассеялась. Ветер ворвался в разбитые окна.
Я обернулся к друзьям.
— Простите, — сказал я. — За всё.
Аэридан выдохнул.
— Ты вернулся. Этого достаточно.
Хината подошла и взяла меня за руку.
— Мы снова вместе.
— Да.
— Навсегда?
— Навсегда.
И в этот раз я знал: это правда.
Я уже повернулся к друзьям, когда воздух снова дрогнул.
Не взрыв. Не портал. Просто знакомое, тяжёлое присутствие.
— Ладно, Кёка, — раздался голос.
Мирри.
Он стоял в том же проёме, целый, невредимый. Будто я не отрывал ему конечности. Будто ничего не было.
Я напрягся.
— Ты...
— Спокойно, — он поднял ладонь. — Я не за тем.
Друзья замерли. Аэридан сжал кулаки. Хината прижалась к моей руке.
— До меня тебе ещё очень и очень далеко, — произнёс Мирри. — Я многократно сильнее. Неужели ты и впрямь решил, что я пришёл убить тебя?
Он сделал шаг вперёд. Медленно. Открыто.
— Ты думаешь, что я просто так отправил тебя в тот мир?
Я молчал.
— Истинная сила приобретается через пот и кровь. Эльдрас — яркий тому пример. Ты знаешь, кем он стал. Но он пошёл не той дорогой.
— Ты сравниваешь меня с ним?
— Нет. Ты лучше. Ты не сломался.
Он остановился в нескольких шагах.
— Скажу так. Ты сильнее всех своих братьев и сестёр. Хоть и далёк от меня. Но это вопрос времени.
Я смотрел на него. В груди всё ещё кипела злость.
— Зачем ты вернулся?
— Чтобы сказать правду.
— И какова правда?
— Я не враг тебе, Кёка. Я хочу возобновить общение. Как сын и отец.
Я стиснул зубы.
— Ты вырвал моё ядро.
— Я дал тебе форму.
— Ты заставил их страдать.
— Они стали сильнее. Взгляни на них. Они не сломались. Они готовы были идти за тобой в небытие. Разве это не доказательство?
— Доказательство чего?
— Что они — твоя семья. Не по крови. По духу.
Я не нашёл, что ответить.
Мирри улыбнулся.
— Я рад, Кёка. Ты стал тем, перед кем другие Верховные Правители будут диву даваться. Потенциал огромен. И никто больше не скажет, что ты бездарность.
Он сделал паузу.
— Чуть позже я позволю тебе вновь встретиться с семьёй. С братьями. С сёстрами. С матерью.
У меня перехватило дыхание.
— Матерью...
— Да. Она ждёт. Все ждут.
Я не знал, что сказать. Внутри всё смешалось: злость, надежда, боль, тоска.
— Я дам тебе время освоить новые силы. И вернусь позже. Уже с возможностью встретиться с семьёй.
Он развернулся к выходу.
— Развлекайся.
Уже у двери остановился, обернулся через плечо и ухмыльнулся.
— Ах да. Девушка твоя — настоящая красавица.
Хината вспыхнула.
— Что?..
— Ожидаю внучков, сын!
И исчез.
Тишина.
Долгая. Звенящая.
Потом Аэридан медленно повернулся ко мне.
— Он только что... одобрил Хинату?
— Похоже на то, — ответил я.
— И попросил внуков?
— Да.
— Это самое странное, что я слышал за год.
— Согласен, — выдохнул Зейн.
Хината спрятала лицо в ладонях.
— Я хочу умереть...
— Не надо, — я осторожно убрал её руки. — Ты ему понравилась.
— Он сказал, что я красавица!
— Ты и есть красавица.
— Кёка!
— Что? Правду же сказал.
Эрган тихо рассмеялся. Впервые за год.
— Ну, — произнёс он, — если твой отец ждёт внуков, может, начнёте работать над этим?
— ЭРГАН! — хором заорали мы с Хинатой.
И зал наполнился смехом.
Впервые за очень, очень долгое время.
Мы устроили пир.
Не скромные посиделки у камина, не ужин, не «ну ладно, отметим». Нет. Настоящий пир. Такой, чтобы весь замок дрожал от смеха, света и запаха еды.
Эрган лично распорядился открыть западный зал. Слуги сбились с ног, но даже они улыбались. Ольгер с сухим достоинством руководил расстановкой, но и в его глазах мелькало что-то тёплое.
Стол ломился. Жареное мясо, фрукты, вино, хлеб, сладости — всё, что только нашлось в замке и за его стенами.
Мы сидели впятером, но было шумно, будто нас — десять.
— И всё-таки, — Аэридан поднял бокал, — ты вернулся. Это надо запить.
— Мы уже пьём, — заметил Зейн.
— Значит, продолжим.
Кёка сидел рядом с Хинатой. Она не отходила от него ни на шаг. Иногда просто касалась его руки, будто проверяла, что он настоящий. Он каждый раз мягко сжимал её пальцы в ответ.
— Ты так и не рассказал, — начал Эрган, — каково это. Быть небытием.
Все затихли.
Кёка отложил бокал.
— Странно, — признался он. — Сначала — пустота. Даже не тьма. Просто... отсутствие. Я не помню, сколько это длилось. Потом — отголоски.
— Какие?
— Ваши. Голоса. Смех. Её, — он посмотрел на Хинату. — Я не мог понять, но чувствовал, что держусь за что-то.
— А потом? — тихо спросила Вейла.
— Потом всё вернулось. Как вспышка. Как будто я спал и наконец проснулся.
— И теперь ты сильнее? — Аэридан прищурился.
— Сильнее.
— Насколько?
Кёка улыбнулся.
— Хочешь проверить?
— О, я только и ждал.
Все оживились.
— Только не в зале! — всплеснула Вейла.
— Есть тренировочный двор, — предложил Эрган.
— И он переживёт? — усмехнулся Зейн.
— Теперь — да. Я его усилил.
— Тогда идём.
Мы вышли во двор.
Ночь была тёплой, небо — чистым. Фонари горели по периметру, отбрасывая длинные тени. Кёка встал в центре. Аэридан напротив.
— Без смертельных ударов, — предупредил Эрган.
— Постараюсь, — хмыкнул Кёка.
— Я тоже, — оскалился Аэридан.
Они начали.
Сначала — просто скорость. Мелькание, удары, блоки. Кёка двигался плавно, как вода. Аэридан — резко, как пламя. Они то сходились, то расходились, и воздух вокруг них гудел.
— Быстрее, — подначивал Кёка.
— Сам быстрее!
Аэридан выбросил вперёд сгусток демонической силы. Кёка поймал его ладонью и погасил.
— Слабо.
— Это ещё не всё!
Аэридан вложился в серию ударов. Кёка уходил, не отрывая ног от земли. В какой-то момент он просто исчез и появился за спиной.
— Ты проиграл.
Аэридан обернулся, но было поздно. Кёка уже держал его за плечо.
— Ладно-ладно, — выдохнул он. — Ты быстрее.
— Я знаю.
— Но я всё ещё красивее.
— Кто бы спорил.
Все рассмеялись.
— Теперь магия, — предложил Зейн.
— Давай.
Зейн вышел в круг.
— Бей.
— Уверен?
— Абсолютно.
Кёка щёлкнул пальцами. Зейна подбросило и мягко опустило в десятке метров.
— Это всё? — удивился он.
— А ты хотел, чтобы тебя размазало?
— Ну... да?
— В другой раз.
Эрган и Вейла вышли вместе.
— Попробуем вдвоём, — сказал Эрган.
— Даже втроём не поможет.
— Это мы ещё посмотрим.
Они начали. Вейла — с дистанции, Эрган — в ближнем бою. Слаженно. Красиво. Но Кёка был другим. Он больше не сражался — он будто знал, что произойдёт за секунду до того, как это случалось.
— Достаточно, — выдохнул Эрган.
— Вы хорошо держались.
— Но ты лучше.
— Я на миллион лет старше.
— Это заметно.
Хината подошла.
— А со мной?
Кёка улыбнулся.
— С тобой — никогда.
— Это нечестно.
— Это любовь.
Она покраснела.
— Ты всё ещё невозможен.
— Знаю.
Мы вернулись в зал, разгорячённые, довольные, живые. Снова вино, снова смех. Кто-то притащил сладости, кто-то — ещё бутылки.
— За Кёку! — поднял бокал Аэридан.
— За нас! — добавил Зейн.
— За возвращение, — тихо сказала Хината.
— За семью, — подытожил Эрган.
Мы выпили.
И ночь была полна света.