У Аристотеля человек — общественное животное.
«Полис» в широком смысле означает сообщество людей. Он считал, что усилия индивида по поддержанию сообщества — это действие, ведущее к цели стать завершённым человеком.
А я, Чон Саран — красавица, гений, от рождения одарённая, — была завершённым человеком с самого рождения. И по природе выдающийся человек склонен действовать выдающимся образом.
Иначе говоря, раз Чон Саран угостили обедом, выразить благодарность для неё — естественно.
Пусть даже эта благодарность вымученная, творить добро — правильный поступок.
Даже в нынешние суматошные дни, когда голова занята работой, на вечеринку я вполне могла сходить. Денег это не требовало.
Субботнее утро, день вечеринки команды по гребле.
Похоже, после того макияжа мы сблизились — девушки собрались вокруг меня на кухне, пока я завтракала. Когда наконец села высокая, все, будто только и ждали, открыли рты.
— Субин, ну что, решила, что наденешь?
Малышка обратилась к девушке среднего роста.
Выяснилось это сразу после того случая с Элиасом на прошлой неделе: девушку среднего роста зовут Ли Субин. Малышку — Ли Харин, высокую — Ким Со Ён.
Всё остальное запоминаю же, почему же имена людей даются так тяжело? И в изучении истории философии это всегда было камнем преткновения.
Мало того что я забыла то, что явно слышала, так ещё и после повторного напоминания не могла вспомнить — девушки страшно обиделись. В итоге мне пришлось угощать их кофе, чтобы загладить вину.
— Пока нет. Думала надеть чёрное платье, а оно слишком узкое.
Субин схватилась за бок и заохала, Со Ён закатила глаза.
— Ещё бы не узкое. Кто каждый вечер ходит за ночной едой, а потом говорит, что худеет.
— Есть хочу — не уснуть, что поделать? А, знала бы — купила бы на размер больше.
Темы разговоров девушек — в основном диеты, мода, знаменитости и парни. Как они успевают ещё и учиться, если лезут во все эти пустяки?
У человеческой энергии есть предел. Моей духовной энергии явно не хватает по сравнению с их.
Но откуда берётся разница в общем объёме духовной энергии? Насколько это врождённое, и до какой степени, как можно восполнить это благоприобретённым?
Я как раз набирала в поисковике на телефоне «исследование близнецов на личную мотивационную энергию», когда Субин вдруг схватила меня за плечо.
— А ей подойдёт.
— А?
— Ты же тоже показывала? Чёрное платье от Мейшио.
Кстати, несколько дней назад я приносила пакет и показывала одежду. Кажется, я охала, что оно за 800 фунтов.
— Купила же несколько дней назад? Можно поменять размер.
— Гордость не позволяет.
А где была эта гордость, когда она ела на ночь?
Не понятно, по какому критерию, но я кивнула, делая вид, что понимаю.
— А, ну что надеть. Надеть нечего. Кошмар, правда. Мне же на вечеринку-у-у.
Субин топала ногами и хныкала.
— На какую вечеринку?
— Нет, ты вообще что слушала?
На мой вопрос Субин уставилась на меня злыми глазами и отрезала. Я всё слышала. Только подробности не запомнила — помню лишь контекст.
Видя, что Субин мнётся, сидевшая напротив малышка Харин ответила за неё.
— Собираемся на новогоднюю вечеринку команды по гребле. Нас пригласил не очень близкий человек, так что мы не позвали тебя с собой. Прости.
— Что «прости»? Я тоже иду.
От моих слов у девушек округлились глаза. Что тут удивляться?
Так или иначе, если они так всполошились из-за одежды ради вечеринки команды по гребле, это скверно.
Теодор ведь сказал, что вечеринка неформальная, так что я ничего не готовила. Я поспешно спросила:
— А что, сегодня формальный приём? Блэк-тай?
— Нет.
Харин покачала головой.
Ну и хорошо.
Только я выдохнула с облегчением, как высокая, Со Ён, спросила:
— Саран, а ты что наденешь?
— Вот это.
Я указала на свою одежду. Чёрная толстовка и спортивные штаны. Как обычно, удобно.
У девушек округлились глаза.
* * *
В такси по дороге на вечеринку команды по гребле.
Со Ён слева, Харин справа. Сидя между ними под руки на заднем сиденье, я спросила то, что давно меня занимало:
— Вы богатые?
На мне сейчас белое платье от Мейшио и пальто с мехом.
Судя по всему, эта одежда дороже того пальто, которое я покупала, трясясь над ценой.
Девушки отдали мне такие дорогие вещи с такой лёгкостью. Я бы так просто не одолжила.
— Мама богатая. А я нет.
С тех пор как мы собрались выходить, Харин выглядела подозрительно довольной и улыбалась глазами. Сидевшая впереди Субин тоже, будто ждала, подхватила:
— А у меня папа богатый.
— А… вот оно что.
Опять бедная только я? Я молча уставилась в окно.
За окном вдоль широкой дороги Трампингтон-стрит проносились старые университетские здания.
Мимо знаменитого музея Фицуильяма, через мост Силвер-стрит, поворот. За стеклом, не так далеко, показалось двухэтажное здание цвета слоновой кости.
У реки Кэм, старинный паб «Весло». Здесь и была сегодняшняя вечеринка.
Вечеринка начинается в семь, когда заканчивается тренировка команды, сказали.
«На вечеринку положено приходить поздно» — сказали девушки, и мы вышли из общежития с опозданием. Время уже было половина девятого.
Вечеринка, похоже, была в разгаре: у входа в паб толпились студенты с сигаретами. Ещё до того как открылась дверь такси, донёсся громкая музыка.
Живу в Англии уже почти четыре года.
Провела здесь много времени, привыкнув к такой светской культуре, как вечеринки, но моей последней вечеринкой в жизни всё ещё был день рождения в Корее с семьёй.
Словом, первая вечеринка не с семьёй, а с посторонними. Отчего-то нервничала. Ладони взмокли.
— Вылезай скорее.
На понукание высокой, Со Ён, я вышла из такси. Харин, проверявшая у охраны список приглашённых, взяла меня под руку — я мялась. От её тёплого тела стало спокойнее. Я опустила напряжённые плечи — и услышала в ответ «милая».
— Кстати, Саран, а как ты познакомилась с Теодором? Теодор, о котором ты говоришь, это же Теодор Эшфорд?
Мы шли в паб, и Харин вдруг спросила. Я кивнула.
— В тот день, когда я ходила за одеждой по вашему совету, мы обменялись номерами.
— Обменялись номерами? Как?
— Как «как»?
— Как так вышло?
— Он заговорил со мной, когда я выбирала духи, вот я и дала. Думала, телепат, а оказалось нет.
— Хм-м.
Харин фыркнула и надула губы. Вид у неё был недовольный. Только я собралась спросить, в чём дело, как —
— Философский.
Раздался голос Теодора. Он уже стоял у нас за спиной.
— О, что такое? Вы двое знакомы?
Увидев ухмыляющегося Теодора, Харин мгновенно посуровела. Она горько усмехнулась мне и тут же убрала руку.
— Саран, меня там ждёт тот, кто пригласил. Веселитесь, Теодор, ты тоже.
Харин, не оборачиваясь, исчезла в толпе. Я обратилась к Теодору, который с невозмутимым видом положил руку мне на плечо:
— Ты чем-то обидел Харин?
— Странно. Философский, ты с ней дружишь. Из-за того, что из одного колледжа?
Он не ответил. Просто увёл разговор в сторону.
Я огляделась — кругом были двадцатилетние, кто вдрызг пьян и развалился, кто пьян и орёт.
Взрывы смеха, парни и девушки валятся друг на друга, что-то проливают. Пол паба был заляпан фиолетовыми и коричневыми пятнами.
Из-за этого я выдохлась меньше чем за десять минут после прихода.
— Я немного посижу.
— Тогда посиди вон там. Я принесу чего-нибудь выпить.
Пока Теодор ходил за напитками, я осталась одна и села за столик на краю паба. Только теперь напряжение немного отпустило.
— Куда все так быстро делись?
Я обвела взглядом зал, выискивая девчонок, с которыми пришла.
Харин и Со Ён и следа не осталось, разве что поодаль виднелась Субин.
Субин была с чернокожим парнем в такой же университетской куртке, как у Теодора. Опущенный подбородок, приподнятые глаза, чуть приподнятые уголки губ — до чего же мило.
— …Не буду мешать, пожалуй.
Девушки, стоило им собраться, дни напролёт говорили только о парнях. Я в душе осуждала это как бессмысленное.
Но, увидев лицо Субин, я наконец поняла, до чего же это было высокомерно.
Желание и любовь делают человека счастливым. Да, человечество предавалось любви раньше, чем религии.
— …Вот почему нет ни одной весточки?
Я ведь не умею делать такое милое лицо. Жила, променяв учёбу на человечность.
Дурные мысли цеплялись одна за другой. И тут за спиной послышался шёпот.
— Тот странный человек?
— Да, Элиас Монтегю. Но что это за одежда?
Элиас? Разве он не такой же неуместный здесь, как и я? Зачем он вообще?
Я вскочила. Люди показывали пальцем в сторону главного входа. Я проследила за их взглядами.
— Ах.
Там и правда был Элиас.
В чёрном, огромный, заслоняя собой вход, он стоял вкривь и оглядывал паб.
И в тот миг я осознала. Почему эти дни молчащий телефон был мне так ненавистен.
Как при виде нерешённой задачи становится досадно и раздражённо, так и я тосковала по его белому лицу.
Откуда-то из глубины поднялась лёгкая радость. Но лишь на миг.
Стоило нам встретиться взглядами — он повернул голову, — и я, увидев его одежду, потеряла дар речи.
— …Бабочка?
Элиас в бабочке и чёрном смокинге шёл ко мне длинными шагами.
Двадцатилетние, которые без толку слонялись и блевали от выпитого, расступались перед его шествием, как море.