Остывший чай с молоком оставлял на стенке чашки молочные разводы-нити. Одна, вторая. Чем больше этих нитей появлялось, тем глубже становился разговор.
На один стакан чая с молоком. Ровно столько времени я собиралась уделить. Но мужчина, сидевший напротив, похоже, не собирался так просто меня отпускать.
— Теодор Эшфорд.
— А?
Он не телепат, но проницателен не хуже телепата, — сказал он.
— Скажи честно, ты ведь не знаешь моего имени?
— …Как ты догадался?
— Только что, когда я отошёл к музыкальному автомату, ты хотела окликнуть меня сзади и схватила за руку.
— Прости.
— Ничего, это в твоём духе, и мне нравится. Но теперь зови меня Тео. Я в таких вещах, знаешь, легко ранюсь.
В кафе, в колледжной столовой, и вот сейчас в этом баре — стоило людям собраться, как разговоры шли о любви. Кто с кем встречался и что из этого вышло, кто кому нравится, кто кому нет.
Я до сих пор думала, что причина, по которой люди погружаются в отношения с другими — причина всех действий, на которые люди тратят эмоции, — в том, что они зависимы от стимула, который дают человеческие отношения.
Процесс получения дофамина от интеллектуального стимула, от чувства достижения — трудоёмкий. А от лёгкого стимула, как от фастфуда, легко подсесть.
За время, равное одному стакану чая с молоком, я испытала по отношению к Теодору самые разные чувства.
Интеллект и здравый смысл были чуть выше, чем у младшего брата, но стиль общения — примерно тот же.
Главные интересы Теодора — спорт, внутренние университетские сплетни, а раз он с экономического — ещё экономика и популярная психология вроде MBTI.
— Саран, ты знаешь кота Шрёдингера?
— А?
— Как тот кот в коробке, я хотел бы пока просто понаблюдать за нашими отношениями. Пока не откроешь коробку, остаётся возможность.
Похоже, он сказал это, чтобы найти со мной общий язык как с философом, но я чуть не упала в обморок. Я просто не представляла, с чего и как это исправлять.
— Говоришь, ищешь музу для выпускной работы? И как она называется? «Разложение тела»?
— «Разложение и телесная конституция, о дискурсивной структуре желания». Я строю кантовскую гипотезу о том, что желание определяется социальным дискурсом, и пытаюсь её доказать…
— Аха-ха, ты просто чокнутая.
И всё же этот невысокого уровня разговор был отчего-то приятен. Скорее всего, из-за его обаяния — он запросто выражал эмоции и сокращал дистанцию.
Я не пила, но чувствовала себя пьяной. Мир кружился. На дне чашки уже образовалась молочная плёнка.
Допив чай, мы ещё долго разговаривали и вышли из бара.
Уже почти одиннадцать вечера. С момента встречи прошло целых три часа.
С девяти лет, когда я пошла в школу для одарённых, я не могла просидеть с мамой в кафе больше часа. Становилось скучно.
А тут я три часа разговаривала с мужчиной, с которым едва знакома. Это ведь и называют «неблагодарной дочерью»?
Теодор специально проводил меня пешком до общежития. Я шаркала в его больших кроссовках. Удивительно, но той неловкости, что была днём с Элиасом, не чувствовалось.
Ноябрь — в Корее это был бы пронизывающий холод, но здесь — нет. Я зря попробовала выдохнуть пар — увы, пара не появилось.
Теодор, тихо смотревший на меня сверху вниз, заговорил.
— Я греблей занимаюсь.
— Греблей? Ну, вёслами?
— Ага. У нас в конце года вечеринка команды. Пойдёшь со мной?
Я вмиг встрепенулась.
Гребля, Теодор — так это же тот самый? Тот, кого в аудиториях, в столовой, в библиотеке то и дело обсуждали девушки. Тот самый ловелас.
Я остановилась и посмотрела ему в лицо. Он тоже остановился, и его лицо мгновенно стало холодным.
— Что? Неужели из-за моей репутации?
— Э… Да. Слышала, ты много с девушками встречаешься.
— Верно, встречаюсь. И что с того? Мы ведь ещё молоды.
Он был прав. Теодору двадцать один. Возраст, когда ради репродуктивного потенциала нужно выкладываться по максимуму.
Я и сама такая. Мне всего лишь нужен объект для исследования желания. А раз я отношусь к человеку как к объекту, можно не рассуждать об истинной любви и строгой этике.
В такой ситуации чего мужчина хочет от женщины — очевидно. Удовлетворения желания. Кстати, разве вчера девушки не говорили? «Пойдём в кино» значит «переспать».
Тем лучше. Мне нужно почувствовать желание и понять, что за ощущение у секса, из-за которого люди сходят с ума.
— И правда, если подумать — никаких проблем.
Я энергично кивнула. Мой ответ ему понравился — Теодор громко расхохотался.
— Ты меня с ума сводишь, Саран.
Услышав про греблю, я поняла его внешность. Те шоколадные кубики пресса с фотографии.
— Когда вечеринка?
Отказаться от такой возможности — не позиция исследователя. Я сразу приняла приглашение.
— Пойдём вместе, на вечеринку в конце года.
— Хорошо, тогда напишу…
— Саран.
В тот момент, когда мы собирались договориться о встрече, мужской голос за спиной заставил меня замолчать.
Обернувшись, я увидела две синие глаза. Элиас.
— Элиас? А вы здесь откуда?
Вместо ответа Элиас кивнул.
— Добрый вечер. Уделите мне немного времени?
— Элиас.
Через мгновение на его приветствие отозвался не я, а Теодор.
У них разные факультеты, разные колледжи, разные учебные программы. Как они вообще знакомы?
— Теодор? Давно не виделись.
Кстати, Теодор ведь тоже говорил, что ему двадцать один. Элиасу ведь тоже двадцать один?
— Вы друзья?
Вместо ответа рука Теодора метнулась ко мне. Он мягко притянул меня за руку и тут же обнял за плечи. От неожиданного прикосновения я едва не упала.
Элиас пошёл прямо к нам. Теодор, провожая его взглядом, шепнул мне на ухо:
— Тот, кого ты хотела соблазнить духами, — Элиас?
— Да. Ты его не любишь?
— Нет, нет. Очень люблю. Правда.
Теодор покачал головой и продолжил.
— Очень люблю.
С изрядной долей иронии.
Элиас быстро подошёл, перевёл взгляд с моего лица на лицо Теодора и помахал рукой.
Вроде бы приветствовал по-своему, но даже это выглядело неловко. Странный человек. Слова, выражение лица, голос, внешность и жесты — всё не совпадало друг с другом.
— Добрый вечер, Теодор. Я хотел бы поговорить с Саран. Не могли бы вы нас оставить?
Похоже, они действительно друзья. Сент-Джонс-колледж, говоришь? Значит, Теодор тоже из семьи не из последних.
Находиться между ними было как в «Шоу Трумана». В мире высшего класса я одна из среднего.
— У нас сейчас дела.
Теодор, глядя на Элиаса сверху вниз, соврал.
Мне было любопытно. Какие такие дела? Мы же шли к общежитию.
— Я как раз собиралась вернуться в общежитие. Не занята.
Высвободившись из объятий Теодора, я встала рядом с Элиасом. Лицо Теодора исказилось.
— До встречи, Тео.
— Ха.
Теодор усмехнулся на моё прощание и резко развернулся. И пошёл обратно той же дорогой один. Взъерошенный затылок выдавал, что он злится.
Почему злится? Соврал ведь он сам.
— Саран, если вы не против, пойдёмте в тихое место.
Словно ему и дела не было до чувств Теодора, Элиас говорил только о своём.
— О чём речь, что нужно идти в тихое место?
— Простите, что приходится говорить это.
— Что вообще случилось?
На мой вопрос между бровями Элиаса, похожими на пластиковую куклу, залегла вертикальная складка. То самое выражение, что было, когда я схватила его за руку.
— У меня встал член. Из-за вас.
Примечания переводчика
1. Кот Шрёдингера — мысленный эксперимент Эрвина Шрёдингера в квантовой механике; в переносном смысле — ситуация неопределённости, когда исход неизвестен, пока не «откроешь ящик».
2. «Шоу Трумана» — фильм Питера Уира (1998) о человеке, который не знает, что живёт в искусственном мире-декорации.