Утром накануне аварии поезда 703 Каэл проснулся от шагов отца в коридоре.
Отец вставал около пяти перед суточными сменами. Обычно Каэл только переворачивался на другой бок и засыпал снова. В то утро сон не вернулся.
Через несколько секунд на кухне негромко заговорил телевизор. В квартире было темно. За окном кричала соседская кошка, которую опять забыли впустить в подъезд. Она замолкала ненадолго, затем начинала с новой силой.
Когда Каэл вошёл на кухню, Элиас сидел за столом с чашкой кофе. Рабочая куртка висела на спинке соседнего стула. На втором месте уже стояла кружка чая. Каэл сел и обхватил кружку ладонями.
— Сегодня на сутки?
— Да. Завтра утром вернусь.
Элиас убавил звук телевизора.
— Проверь сегодня уроки Рии. Вчера она закрыла тетрадь, как только я подошёл.
— У неё один пример.
— Значит, быстро управитесь.
За стеной загудели трубы. Сначала вода пошла по кухонной батарее, затем стук переместился в коридор.
Элиас допил кофе и поднялся. Он снял рабочую куртку со спинки стула и надел её. Перед выходом всегда проверял карманы в одном порядке: пропуск, ключи, маршрутный лист, карандаш. Каэл видел это столько раз, что заранее знал, какой карман отец проверит следующим.
В коридоре Элиас застегнул куртку и поправил воротник.
— За Рией присмотри. И поешь нормально. Не перебивайся чем попало.
— Хорошо.
Элиас задержал на нём взгляд.
— Я всё равно спрошу у матери.
— Ладно.
Отец коротко провёл ладонью по его волосам.
— Я пошёл.
— Давай.
Элиас вышел из квартиры. За дверью ещё несколько секунд слышались его шаги на лестнице, потом внизу хлопнула дверь подъезда. Каэл остался на кухне и допил чай.
Мать встала около восьми и пришла на кухню с растрёпанными волосами. Поставила чайник и принялась негромко напевать без слов. Она почти всегда делала это по утрам, но Каэл не знал названия мелодии.
Рия появилась позже в пижаме с медведями. Одна косичка за ночь расплелась, вторая держалась на съехавшей резинке.
— Папа уже ушёл?
— Давно, — ответила мать. — Вернётся завтра утром.
Рия забралась на стул и придвинула к себе тарелку.
— Ночью вообще-то надо спать.
Мать поставила перед ней молоко.
— Расскажешь это папе, когда вернётся.
Рия серьёзно кивнула.
Каэл достал из-под стопки газет тетрадь Рии.
— Покажи, что вчера решила.
Рия посмотрела на тетрадь и нахмурилась.
— Там почти правильно.
В тетради три плюс два равнялось восьми.
— Тут было пять.
— Было, — призналась Рия. — Но восемь лучше получилось.
Каэл положил перед ней карандаш.
— Посчитай ещё раз.
Рия принялась считать на пальцах. Несколько раз сбилась и начала заново.
— Пять.
— Тогда напиши рядом.
Рия вывела пятёрку возле восьмёрки. Места не хватило, и цифра получилась узкой.
— А восемь можно оставить?
— Если не перепутаешь.
Рия кивнула и подвинула тетрадь подальше от тарелки. Мать улыбнулась, но ничего не сказала.
К вечеру Рия разложила бумагу на полу в гостиной и нарисовала поезд.
Поезд получился синим, почти квадратным. Передние колёса были заметно больше задних, а над кабиной торчала труба.
— У таких поездов нет трубы, — сказал Каэл.
— Теперь есть.
— Зачем?
— Без неё непонятно, что это поезд.
За ужином Рия показала рисунок матери.
— Похож?
Мать взяла лист, рассмотрела кабину, окна и густой дым над трубой.
— Папа узнает.
— А ему понравится?
— Спросишь утром.
Рия положила рисунок на край стола, подальше от тарелок. Потом дважды поправила его, чтобы лист лежал ровно.
* * *
Телефон зазвонил после часа ночи. Каэл проснулся сразу. Ночью им почти никто не звонил.
В коридоре открылась дверь спальни родителей. Мать быстро прошла к телефону и сняла трубку до третьего звонка.
— Да. Это квартира Вернов.
Каэл сел на кровати. Рия на соседней кровати не пошевелилась.
— Да, жена.
Он встал и подошёл к двери. В коридоре горела одна лампа. Мать стояла возле тумбы босиком, прижав трубку к уху.
— Где он сейчас?
Она слушала, не двигаясь.
— Я поняла.
Каэл вышел в коридор. Мать положила трубку, но руку не убрала.
— Мам?
— Это с работы отца, — сказала она.
Больше она ничего не сказала. Прислонилась плечом к стене и медленно опустилась на пол.
Каэл сел рядом.
Рия так и не проснулась. В гостиной тикали часы, на кухне капала вода из плохо закрытого крана.
Он положил ладонь матери на плечо. Она накрыла его руку своей и крепко сжала.
Первые люди пришли ещё до рассвета.
* * *
Несколько дней входная дверь почти не закрывалась.
В квартиру приходили соседи и родственники. Заглядывали сотрудники железной дороги. Одни оставляли еду на кухне, другие спрашивали, чем помочь. Мать называла нужный документ или адрес учреждения. Люди записывали её просьбы и уходили.
В квартире пахло мокрыми пальто, супом и лекарствами. Рии долго не говорили. Взрослые обсуждали это на кухне, понижая голос, хотя она играла в гостиной и всё слышала.
В конце концов мать посадила её рядом с собой. Каэл стоял возле окна.
Рия выслушала объяснение молча. Смотрела на руки матери и иногда тёрла большим пальцем край рукава.
— Он совсем не придёт?
Мать покачала головой. Рия подумала, потом спросила:
— А рисунок?
Мать притянула её к себе.
Рисунок ещё несколько недель лежал на тумбе в гостиной. Один угол загнулся, но Рия не разрешала его убирать.
После похорон посетителей стало меньше. Сначала перестали приходить люди с работы Элиаса. Потом дальние родственники. Соседи ещё какое-то время приносили продукты и стучали по вечерам, однако постепенно и они вернулись к своим делам.
По утрам мать готовила завтрак и собирала Рию. После завтрака садилась за бумаги или уходила по кабинетам. Иногда возвращалась после обеда и долго стояла в коридоре, не снимая пальто.
Весной Каэл заметил, что она больше не напевает на кухне.
Сначала решил, что просто не услышал. На следующее утро проснулся раньше и прислушался. На кухне шумел чайник. Звякнула ложка, и мать несколько раз открыла и закрыла шкаф. Мелодии не было.
Летом приехала тётка Нарра, сестра матери. Она привезла две тяжёлые сумки, несколько банок варенья и список телефонных номеров, по которым собиралась звонить.
Нарра говорила громко и быстро ходила по квартире. Грязная посуда при ней не задерживалась в раковине. Она спорила с чиновниками и заставляла соседей выполнять обещания. Вечером проверяла, ели ли дети.
Однажды она нашла Каэла на лестничной площадке. Он сидел на подоконнике и смотрел через грязное стекло на двор.
Нарра остановилась возле него.
— Ты обедал?
— Да.
— Что ел?
— Хлеб.
— Только хлеб?
Каэл несколько секунд молчал, не отрывая взгляда от двора.
— С вареньем.
— Тебе надо нормально поесть. Пойдём, я вам с Рией что-нибудь приготовлю.
Нарра села рядом, боком на узком подоконнике.
— Как ты?
— Нормально.
— Я не про еду.
— Я тоже.
Снизу донёсся голос Рии:
— Каэл! Я не могу найти красный!
Он спрыгнул с подоконника.
— Карандаш под диваном.
— Я смотрела!
— Под дальним краем.
Рия что-то недовольно ответила. Нарра поднялась.
— Иди. Она без тебя не найдёт.
* * *
К сентябрю мать сильно похудела. Сначала она объясняла это усталостью. Потом начала кашлять, несколько раз падала в обморок. Врач стал приходить чаще. После осмотра он обычно выходил с Наррой в коридор и закрывал дверь не до конца.
Однажды Каэл услышал слова «воспаление лёгких» и «сильное истощение». Нарра заметила его возле стены.
— Почему не спишь?
— Воды хотел.
— Мать поправится.
Нарра отвела глаза и пошла на кухню.
Рия задавала тот же вопрос почти каждый день. Ей Нарра отвечала увереннее.
Мать умерла в ноябре, ночью.
Каэл ничего не услышал. Проснулся утром в обычное время и лежал, ожидая шагов на кухне.
Вместо матери в комнату вошла Нарра. Она села на край кровати.
— Каэл.
— Мама умерла?
Нарра медленно кивнула.
Потом обняла его. Каэл продолжал смотреть на полоску света под дверью и лишь через несколько секунд поднял руки. Он проспал всю ночь; хотелось вспомнить хотя бы один звук, но вспоминать было нечего.
За окном выпал первый снег.
Позже Каэл увидел Рию во дворе. Она стояла возле качелей без шапки и ловила снежинки ладонью. Нарра вышла следом, надела ей шапку и увела в дом.
* * *
После вторых похорон взрослые начали решать, что делать с детьми.
Сначала они собирались говорить без Каэла, но стены были тонкими. Он слышал разговоры и знал о каждом письме раньше, чем ему сообщали.
Нарра подала документы на опеку над обоими. Комиссия проверила её служебную квартиру, доход и количество комнат. Временную опеку разрешили только над Рией.
Нарра обжаловала решение. Ответ не изменился.
Она посадила детей за кухонный стол. Перед ней лежало письмо с городской печатью.
— Рию пока заберу я, — сказала она. — Тебя отправят в приют.
Каэл снова взглянул на письмо.
— Надолго?
— Не знаю.
— Что написано?
Нарра придвинула лист. Каэл прочитал сам. В тексте говорилось о площади квартиры, размере дохода и отсутствии отдельного места для второго ребёнка.
— Я попробую ещё раз, — сказала Нарра. — Но до ответа ты не можешь оставаться здесь один.
— Я понял.
— Каэл, я правда пыталась забрать обоих.
— Я знаю.
Нарра сжала губы и отвернулась к окну.
В декабре его привезли в приют.
Возле входа Рия вцепилась в рукав его пальто и не хотела отпускать.
— Ты приедешь?
— Приеду.
— Когда?
— Как только разрешат.
— А если не разрешат?
Нарра стояла рядом с машиной и слишком долго возилась с застёжкой на сумке.
— Тогда всё равно найду способ.
— Обещаешь?
— Обещаю.
Нарра подошла к ним.
— Рия, пора.
— Я ещё не попрощалась.
— Мы уже опаздываем.
— Пусть машина ждёт.
Нарра провела ладонью по лицу, но спорить не стала. Каэл присел перед сестрой.
— Тебе надо ехать.
Рия крепче сжала его рукав.
— Ты сам говорил, что приедешь.
— Я приеду.
— Тогда почему остаёшься?
Каэл не ответил сразу.
— Потому что пока так надо.
Рия начала разжимать пальцы. Несколько раз снова хваталась за ткань, прежде чем окончательно отпустила.
Нарра отвела её к машине. Рия оборачивалась до самой двери. Каэл поднял руку, и она сделала то же самое.
Машина уехала.
Приют находился в старом сером здании. Из трубы над крышей шёл пар, возле ступеней темнел растаявший снег. За одним из окон кто-то стоял, прижавшись лбом к стеклу.
Каэл толкнул тяжёлую дверь.
Внутри пахло кашей, мокрой одеждой и старым деревом. По коридору пробежали двое детей. Где-то наверху плакал ребёнок, из столовой доносился звон посуды.
Воспитательница провела Каэла на второй этаж, показала кровать, шкафчик и умывальную комнату.
— Ужин через полчаса. Опоздаешь — останешься без горячего.
— Понял.
— Вещей больше нет?
— Нет.
— Если что-то понадобится, скажешь.
Каэл кивнул.
Когда воспитательница ушла, он проверил окно, шкафчик и замок на двери. Потом прошёл до конца коридора, чтобы посмотреть, куда ведёт лестница.
Нарра получила временную опеку над Рией. Взрослые говорили, что это ненадолго. Каэл не знал, сколько именно означает «ненадолго», поэтому запоминал всё, что мог проверить сам.
* * *
Через три месяца Хасс вызвал его в кабинет.
На столе лежала тонкая папка. Хасс держал ладонь на обложке и не предлагал Каэлу садиться.
— Городская служба прекратила временную опеку Нарры, — сказал он. — Рию удочерили. Документы подписали вчера.
— Нарра согласилась?
— Её согласие не требовалось. Опека была временной. Удочерение оформлено через закрытую городскую программу. Имена и адрес запечатаны.
Хасс снял очки и начал протирать их краем жилета.
— Нарре сообщили?
— Нет. Такой порядок.
— Я могу написать Рии?
— Пока нет. Если новая семья разрешит, она сможет передать тебе письмо через службу. В документах указано, что у неё есть брат.
— Больше ничего?
Хасс надел очки.
— Больше мне ничего не сообщили.
Каэл вернулся в комнату. Пит лежал на соседней кровати и читал старую книгу без обложки.
Он достал блокнот и записал:
«Нарра Уиллин».
Ниже добавил имя Рии и дату, когда подписали документы. Адреса у него не было, поэтому после имени осталось пустое место.
Пит опустил книгу.
— Что случилось?
Каэл продолжил писать. Пит ещё немного помолчал и снова раскрыл книгу.
Каэл убрал блокнот под подушку. Вечером он достал его снова и проверил дату. Потом провёл пальцем по пустому месту после имени Рии.
За следующие пять лет Каэл нашёл только старый адрес служебной квартиры Нарры в другом округе. Письма возвращались, а на дорогу он пока не мог накопить.