После занятий Каэл отправился прямо в «Мирон».
В передней комнате было тесно. Пожилая женщина сидела с корзиной на коленях, мужчина в рабочей куртке мял у двери кепку, а молодой парень с перевязанной ладонью занял единственное место возле окна. Четвёртый стул Мартин придвинул к своему столу и завалил бумагами.
Он как раз расспрашивал мужчину о прежней работе.
— Название мастерской?
— «Медный…» Нет, погоди. Так лавка называлась. Мастерская была во дворе.
Мартин зачеркнул половину строки.
— Что вы там делали?
— Всё понемногу. Колёса правил, оси менял. Если хозяин уходил, за горном тоже оставался.
— Свои инструменты есть?
Мужчина перестал мять кепку.
— Почти нет. После увольнения продал.
Мартин выбрал бланк поиска работы. За неделю просьбы разделили на четыре папки: работа, люди, адреса и товары. Одна уже не закрывалась.
— Есть мастерская у южного трамвайного кольца, — сказал Мартин. — Но сначала проверим, берут ли они без инструмента. Оставьте адрес, по которому вам можно передать ответ.
— Я живу у сестры. Она не любит, когда чужие приходят.
— Тогда выберите место, где сможете появляться каждый день.
Мужчина подумал и назвал чайную возле рынка.
Каэл оставил сумку у стены. Мартин заметил его, но не прервал разговор.
Это было правильно.
Эмма сидела на полу возле шкафа и рисовала на обороте испорченного бланка. Карандаш был почти стёрт, поэтому она держала его двумя пальцами у самого грифеля. На листе помещались три дома под одной крышей. Из средней трубы шёл дым, упиравшийся в старую перечёркнутую строку.
— Ноги убери, — тихо сказал Каэл.
Эмма подтянула пятки. В этот момент Мартин открыл нижний ящик, и его край прошёл там, где секунду назад лежал её ботинок.
— Я бы успела, — сообщила она.
— Ящик быстрее.
Она посмотрела на ящик и передвинулась ближе к шкафу.
Мартин закончил с мужчиной и позвал пожилую женщину. Та поднялась не сразу: корзина зацепилась ручкой за пуговицу пальто. Молодой парень у окна хотел помочь, но только сильнее натянул ткань. Вдвоём они освободили ручку, после чего женщина поблагодарила обоих, хотя Каэл не двигался с места.
Она разыскивала племянника. После устройства на склад тот писал каждую неделю, затем письма прекратились. Остались старый конверт без обратного адреса и однажды упомянутая улица.
— Когда вы получили его?
Женщина назвала месяц, потом поправилась. Мартин не стал переписывать весь лист — поставил вопросительный знак возле даты.
— Сначала проверим склады на этой улице и имя. Если он там больше не работает, поиск займёт дольше.
— Но найдёте?
Мартин взглянул на Каэла. Не за разрешением — скорее проверяя, не пообещает ли лишнего.
— Пока не знаю, — ответил он женщине. — Можем проверить.
Она отсчитала несколько монет на дорогу. Одну пришлось доставать из-под корзины: монета упала на пол и закатилась к Эмме. Девочка поймала её ладонью, но рисунок смялся под коленом.
Мартин записал полученную сумму.
— Если найдём быстро, это войдёт в оплату.
— А если не найдёте?
— Принесём список проверенных мест и оставшиеся деньги.
Женщина забрала корзину и ушла, всё ещё оглядываясь на конверт в руках Мартина.
Каэл прошёл в заднюю комнату.
Рекс сидел за столом, заваленным отчётами Савы, Гарта и Таса. Листы различались и без подписей: Сава писала коротко, Гарт приносил бумагу измятой, Тас записывал всё подряд.
В одном из его отчётов между адресом мастерской и именем хозяина значилось: «Возле ворот злая белая собака. Хлеб напротив дешевле на два динира».
Рекс подчеркнул первую фразу и зачеркнул вторую.
— Собака может быть полезна, — сказал он.
— Если нужно будет снова туда идти.
— А хлеб?
— Если проголодаешься.
Рекс оставил цену незачёркнутой.
На другом листе говорилось о южном складе. Там действительно требовались четыре грузчика, и собственный инструмент не был нужен. Ниже Сава другим цветом добавила: двое уволившихся работников уже десять дней ждали расчёта.
— Кому деньги нужны сразу, этот адрес не давать, — сказал Каэл.
Рекс поставил на полях косой крест.
— А если других нет?
— Сначала предупреди. Пусть решают сами.
Следующая запись касалась сапожника, который соглашался взять помощника. Плата была небольшой, зато хозяин обещал обучение. Рекс уже написал рядом два имени.
— Отправь одного, — сказал Каэл. — Второго только после ответа первого.
— Не доверяешь сапожнику?
— Не доверяю обещанию, которое ещё никто не проверил.
Из передней комнаты донёсся голос Эммы:
— Пап, у меня дом порвался.
— Возьми другой лист, — ответил Мартин.
— Этот уже почти готов.
— Тогда склей.
Рекс усмехнулся и вернулся к записям.
Тас влетел через заднюю дверь, едва не столкнувшись с выходившим посетителем. Волосы у него намокли от мелкого снега, один шнурок развязался.
— Нашёл мастерскую, — сообщил он. — Ту, где вывески нет.
— Где?
Тас назвал улицу и номер дома. Мастерская раньше находилась со стороны дороги, но после повышения аренды хозяин перенёс работу во двор. Адрес подтвердили сосед и продавец угля через два дома.
— Сам мастер там был? — спросил Каэл.
— Был. Кричал, чтобы я не трогал калитку.
— Почему?
Тас посмотрел на свой рукав. На ткани виднелся грязный след.
— Она упала.
Рекс нашёл нужный заказ и записал адрес.
— Закрывай, — сказал Каэл. — Ответ отнесёшь завтра утром.
— Сегодня успею.
— Клиент сегодня там не появится.
Тас хотел возразить, потом вспомнил адрес заказчика и сел возле печки сушить ботинки.
Так выглядела большая часть работы «Мирона». Никто не приносил государственных тайн и документов, способных разрушить богатую семью. Людям требовались работа, адрес, дешёвый лекарь, потерянный родственник или мастер, не требующий половину платы заранее.
Иногда ответ умещался в одной строке. Но ради этой строки кто-то мог потратить неделю.
Каэл вернулся в переднюю комнату. Молодой парень с перевязанной ладонью уже ушёл. На его месте сидел мужчина с коробкой сломанных замков. Мартин попросил прийти утром, потому что до закрытия проверить мастеров они не успеют.
Эмма разглаживала порванный рисунок. Трещина прошла через крышу среднего дома. Девочка приклеила с обратной стороны полоску бумаги, и теперь дом немного выгибался.
Днём она почти всегда находилась здесь. Сидела у шкафа, собирала обрезки, иногда подавала Мартину чистые листы. Когда посетителей становилось больше, ей некуда было отойти.
В это время в приюте дети возвращались после занятий.
Каэл дождался, когда мужчина с замками выйдет.
— Завтра я поговорю с Хассом, — сказал он Мартину.
— О чём?
— Об Эмме. Если Хасс разрешит, она сможет проводить день в приюте, пока ты здесь.
Мартин не сразу ответил.
— Она не воспитанница.
— Поэтому сначала спрошу. Только общая комната и двор. Вечером ты её заберёшь.
Эмма перестала разглаживать рисунок.
— Там много детей?
— Достаточно.
— Они тоже рисуют?
— Некоторые.
— А остальные?
— Отнимают карандаши.
Она накрыла ладонью свой короткий огрызок.
Мартин посмотрел на дочь, потом на заполненную переднюю комнату.
— Если Хасс согласится, сначала приведу её ненадолго.
— Сначала Хасс, — повторил Каэл.
Эмма подняла рисунок.
— Я дом возьму?
— Один, — сказал Мартин.
— Здесь три.
— Значит, придётся выбирать.
Каэл открыл журнал расходов. Аренда, бумага, чернила, поручения и ремонт замка заняли почти две страницы. Шестьдесят флоринов оставались выгодной ценой, но теснота уже мешала: Рекс занимал один стол, второй требовался для проверки, папки падали со шкафа, а вернувшиеся одновременно помощники ждали в коридоре.
Каэл отметил сумму, которую можно было потратить без риска для следующего месяца.
Её не хватало даже на нормальный стол.
Он закрыл журнал.
* * *
Селл нашёл адрес «Мирона» в папке отца.
После занятий он сначала зашёл в клуб, проверил список встреч и только потом направился к рынку. Экипаж оставил у широкой улицы: дальше дорога была разбита, а между лавками сновали тележки.
Идти пришлось пешком.
К тому времени, когда Селл добрался до нужного дома, на краю пальто появилась светлая пыль. Вывеску он заметил не сразу. Она висела выше соседней двери и слегка накренилась вправо.
Внутри пахло мокрой одеждой, дешёвыми чернилами и печным дымом.
Мартин, не поднимаясь, взял чистый лист.
— Что вам нужно?
— Каэл Верн здесь?
— Ваше имя?
Селл посмотрел на него.
— Селл Корвей.
Мартин всё равно записал.
Каэл вышел из задней комнаты. На рукаве у него была полоска чернил, которой Селл раньше не замечал.
— Мне нужно с тобой поговорить, — сказал Селл.
— Подожди.
— Это приглашение моего отца.
— Тогда он подождёт вместе с тобой.
Каэл вернулся к столу Рекса.
Свободного стула не было. Селл остался у стены, стараясь не касаться пальто облупившейся штукатурки.
Сначала происходящее выглядело беспорядочно: люди говорили о работе, родственниках и сломанных вещах, Тас забывал закрывать дверь, Эмма искала карандаш между столами. Потом Селл увидел порядок. Мартин распределял просьбы по папкам, Рекс сверял поручения с записями, а Каэл вмешивался лишь при расхождении сведений, лишних расходах или невозможном обещании.
Селл вспомнил разговор в кабинете отца. Одна комната возле рынка ничего не значила. Люди, которые знали, куда принести просьбу, — уже значили больше.
Женщина в потёртом зелёном пальто искала лекаря для мужа. Через несколько минут Мартин записал болезнь, оставшиеся деньги, допустимое расстояние и предприятие, откуда того уволили. Каэл не задал ни одного вопроса.
Селл посмотрел на папку, куда лёг заполненный лист.
Девочка возле шкафа уронила карандаш. Он покатился к ботинку Селла. Девочка подбежала, но остановилась, увидев форму Академии.
Селл поднял карандаш.
— Твой?
Она забрала его и рассмотрела испачканный грифель.
— Теперь пыльный.
— Он лежал на полу.
— До этого был чистый.
Она ушла к своему рисунку.
Селл вытер пальцы платком.
К закрытию посетителей стало меньше. Мартин пересчитал полученные монеты и одну сумму пересчитал снова. Рекс проверил заднюю дверь. Тас унёс последний ответ, хотя Каэл дважды сказал ему оставить его до утра.
— Я всё равно туда иду, — объяснил Тас.
— Тогда не требуй оплату за дорогу.
Тас перестал улыбаться, но лист забрал.
Эмма сложила рисунки в папку. Один не поместился, и она засунула его боком, согнув крышу.
— Завтра я сначала спрошу Хасса, — сказал Каэл Мартину. — Не приводи её без разрешения.
— Понял.
Эмма взяла отца за руку.
— А если не разрешит?
— Тогда будешь здесь, — ответил Мартин.
— Я могу сидеть тихо.
Каэл посмотрел на рассыпанные возле шкафа карандашные стружки.
— Завтра проверим.
Мартин и Эмма вышли. Рекс закрыл один замок, а второй оставил Каэлу. Связка ключей после этого вернулась в его карман.
Селл заметил: Рекс не просто выполнял отдельные поручения. Ему доверяли помещение.
Каэл наконец подошёл.
— Теперь говори.
— Отец приглашает тебя к нам.
— Сегодня?
— Да.
Каэл посмотрел на часы. До последнего удобного трамвая оставалось достаточно времени, но только если встреча не затянется.
— Хорошо.
Селл ожидал большего сопротивления и не сразу нашёл, что сказать.
— Машина ждёт у рынка.
— Сначала закроем.
Ему пришлось ждать ещё несколько минут, пока Каэл и Рекс проверяли окна, убирали деньги и связывали папки бечёвкой. Один лист обнаружился под шкафом. Рекс вытащил его линейкой и долго отряхивал от карандашной стружки.
На улице уже темнело.
Машина Корвеев стояла у широкой дороги. Чтобы добраться до неё, пришлось пройти вдоль лавок, где торговцы закрывали ставни и выливали грязную воду прямо в канаву.
Селл хотел спросить, сколько людей работает на Каэла, но точного числа не существовало. Мартин и Рекс были здесь ежедневно, Тас, Сава и Гарт приходили за поручениями, а вчерашний посетитель завтра мог вернуться помощником.
Селл стряхнул с рукава каплю воды.
— Давно это работает?
— Достаточно, чтобы ты узнал последним.
Селл посмотрел на него.
Каэл шёл дальше, обходя лужу.
* * *
Эдгар ждал их в кабинете.
На столе лежали чертежи производственного корпуса и лист с расчётами. Серых папок не было. Окно плотно закрыли, и в комнате пахло горячим воском от новой свечи.
— Нашёл? — спросил Эдгар у сына.
— Да.
— Где?
— В «Мироне».
— Что там?
Селл снял перчатки. На правой осталась серая полоска от стены, хотя он был уверен, что не касался штукатурки.
— Две тесные комнаты. Посетителей больше, чем стульев. Денег на нормальное расширение у него, судя по мебели, нет.
Каэл не поправил.
— И? — спросил Эдгар.
Селл положил перчатки на край стола.
— Работа не останавливается, когда Каэл выходит из комнаты. Мартин принимает людей, Рекс проверяет сведения и выплаты. Остальные получают отдельные задания. Они ошибаются, но не ждут разрешения на каждую мелочь.
Эдгар кивнул.
— Теперь верно.
Селл ожидал следующего вопроса, но отец указал на дверь.
— Оставь нас.
— Я тоже могу участвовать.
— Пока нет.
— Речь идёт обо мне?
Эдгар не ответил сразу.
— В том числе.
От этого уходить стало ещё неприятнее. Селл посмотрел на Каэла, но тот разглядывал схему корпуса на столе.
Селл забрал перчатки и вышел.
Дверь он закрыл аккуратно. Уже в коридоре заметил, что на одной перчатке действительно осталась штукатурка, и принялся счищать её ногтем.
* * *
Эдгар дождался, пока шаги сына удалятся.
— Он описал всё точно?
— Места действительно не хватает, — ответил Каэл.
— А денег?
— Их всегда не хватает.
Эдгар подвинул чертежи в сторону, освобождая середину стола. Напротив стояло кресло. На этот раз Каэлу предложили сесть.
— Во время нашей первой встречи я пытался понять, кто за тобой стоит, — сказал Эдгар. — После имени Ранго выяснил лишь, что готового покровителя у тебя, скорее всего, нет. Ты пользуешься чужим интересом, покупаешь помощь или оказываешься полезен первым.
Он налил воду в два стакана. Один поставил перед Каэлом.
— Ошибаюсь?
— В слове «выяснил».
Эдгар взял свой стакан, но пить не стал.
— Ты исправил одно слово и оставил без ответа всё остальное.
— Другого ответа не будет.
— Тогда не станем тратить на него первый разговор.
Он заговорил о клубе Фостера. Сейчас младшие приходили туда ради игр, разговоров и права сидеть у камина; через несколько лет там начнут распределять учебные проекты, места при кафедрах и рекомендации. Селлу требовалось сохранить положение до тех времён, когда старшие станут выбирать себе младших.
— Вы можете устроить ему встречу с любым преподавателем, — сказал Каэл.
— Могу. Не могу заставить преподавателя уважать его после встречи.
— Деньги не решают всё?
— Иногда только делают ошибку дороже.
Каэл посмотрел на чертежи производственного корпуса. В левом углу кто-то трижды менял расположение лестницы.
— Что вам нужно от меня?
— Чтобы ты замечал серьёзную угрозу положению Селла раньше него, предупреждал и иногда помогал, когда ваши интересы совпадают. Не служил ему и не ломал его работу только потому, что можешь.
— Если его работа мешает моей, я защищаю свою. Обычная конкуренция остаётся обычной, а просьбу убрать соперника я отклоняю.
— Именно.
— Селл согласен?
— Селл пока не знает условий.
Каэл посмотрел на закрытую дверь.
— Удобно.
— Для первого разговора — да. Если мы договоримся, я объясню ему сам.
Эдгар достал чистый лист, но не начал писать.
— Я предлагаю две тысячи флоринов после согласования условий. Если сотрудничество продлится следующий год — ещё тысячу.
В комнате тикали часы. Один удар механизма приходился чуть позже остальных, будто шестерня цеплялась внутри корпуса.
Новая комната, перегородка и ремонт забрали бы почти половину первой суммы. Остальное ушло бы на столы, печь, выплаты людям и резерв на несколько неудачных заказов. Две тысячи не делали «Мирон» большим, но давали время.
— За эти деньги вы получаете только мою работу внутри Академии, — сказал Каэл. — «Мирон», его люди и сведения не входят. О прямой угрозе положению Селла я предупрежу; остальное останется у меня.
— Что ты называешь прямой угрозой?
— Это нужно записать.
— Именно поэтому мы ещё не подписываем.
Эдгар сделал первую пометку на чистом листе.
— Любое поручение «Мирону» оплачивается отдельно. Помощь Селлу — моя, бюро в ней не участвует.
Карандаш Эдгара остановился.
— Удобная для тебя граница.
— Она отделяет мою работу от бюро.
Эдгар записал и это, но поставил возле строки короткую черту.
— Юрист проверит формулировку.
— Если Селл проигнорирует предупреждение, последствия станут новой работой на отдельных условиях.
Эдгар поднял карандаш, останавливая его.
— До последствий ещё нужно дойти. Если Селл не послушает, дальше будем договариваться отдельно. Тогда и решим, требуется ли новая работа.
— И на каких условиях.
— Если она вообще потребуется.
Из коридора донёсся скрип половиц. Селл, вероятно, прошёл от окна к креслу и обратно.
Эдгар отложил карандаш.
— Тогда в тексте останутся серьёзная угроза, право отказаться от его просьбы и запрет намеренно ломать то, что он строит.
— «Намеренно» останется в тексте?
— Обсудим с юристом.
— Тогда обсуждать пока нечего.
Каэл поднялся не полностью, только перенёс вес вперёд.
— Останется, — сказал Эдгар. — Или появится формулировка не хуже.
Каэл снова опустился в кресло.
— Кто подписывает?
— Я — условия, ты — получение денег. Это не заём; если выполнишь соглашение и откажешься его продлевать, долг не появится.
— Записать оба пункта.
— Запишем.
Эдгар не раздражался. В этом было больше опасности, чем в раздражении: он заранее ожидал торга и оставил для него место.
— Почему вы не купите «Мирон»? — спросил Каэл.
Эдгар постучал карандашом по слову «Академия».
— Мы договариваемся о Селле. Ты опять уводишь разговор к бюро.
— Вы могли бы предложить за него больше.
— Мог бы. Тогда ты потратил бы половину разговора, выясняя, зачем мне понадобилось заплатить столько за две старые комнаты.
— Они не стоят двух тысяч.
— Без тебя не стоят и двухсот.
Эдгар пододвинул к нему чистый лист с короткими пометками.
— Мне не нужны ваши столы, вывеска и папки. Я хочу договориться с человеком, который заставил всё это работать.
Это не было похвалой. Эдгар объяснял цену так же, как объяснял стоимость оборудования на лежавших рядом чертежах.
Каэл прочитал пометки.
«Академия». «Положение Селла». «Предупреждение об угрозе». «Обычная конкуренция». «Мирон отдельно». «Не заём».
Слишком многое пока умещалось в двух словах.
— Пусть ваш юрист подготовит текст.
— Это согласие?
— Прочитать.
Эдгар усмехнулся и убрал лист.
— Для сегодняшнего вечера достаточно.
Каэл направился к двери.
— Ты понял, что «Мирону» требуется новое помещение, ещё до моего предложения, — сказал Эдгар ему вслед.
— Да.
— Но не переехал.
Каэл обернулся.
— Дешёвая тесная комната лучше просторной, из-за которой через два месяца нечем платить людям.
— Разумно.
— Поэтому две тысячи не делают ваши условия хорошими.
— Нет. Они лишь заставляют тебя их дочитать.
Каэл вышел.
Селл стоял у окна. На подоконнике лежали перчатки, а на полу возле его ботинка собралась мелкая серая пыль.
— Ну? — спросил он.
— Твой отец подготовит бумаги.
— Какие бумаги?
Каэл надел пальто.
— Спроси у него.
— Речь обо мне.
— Тогда он точно объяснит.
Селл нахмурился, но дверь кабинета уже открылась. Эдгар позвал его внутрь.
У ворот ждала машина. Водитель вышел и распахнул дверцу, решив, что Каэл поедет вместе с Селлом.
— Не нужно, — сказал Каэл.
До приюта можно было добраться трамваем. Сначала он собирался вернуться в «Мирон» за журналом расходов: без него расчёты нового помещения оставались приблизительными.
Водитель закрыл дверцу.
Каэл пошёл к остановке. Через несколько минут машина Корвеев обогнала его и исчезла за поворотом.
В кармане лежало несколько монет на проезд. Он пересчитал их на ощупь, пропустил первый переполненный трамвай и остался ждать следующий.