Жалобу принесли после первого занятия. Велл узнала почерк Луры ещё до того, как прочитала подпись: буквы стояли тесно, местами залезая на поля, зато имена, даты и время были выведены отдельно и без единой помарки. К жалобе прилагалось заключение врача.
Переломов нет. Ушибы рёбер и живота. Повреждение мягких тканей в области горла. Несколько дней домашнего режима.
Велл вернулась к первому листу.
Лура не пыталась представить Лиана невиновным. Прямо написала, что он сам вызвал Каэла на повторный бой. Дальше шла строчка, подчёркнутая дважды:
«После падения Лиана Арвана Каэл продолжил наносить удары, когда Лиан уже не пытался встать и закрывал голову».
Сотрудница учебной части предложила передать зарегистрированную жалобу заместителю директора и вызвать Каэла после занятий. Велл положила ладонь на бумаги.
— Оставьте их у меня. Арван сейчас дома. Разберём жалобу после его возвращения.
Этого объяснения хватило. Сотрудница переложила журнал под другую руку, оставила на столе регистрационный номер и вышла. Велл ещё раз прочитала жалобу. Бой проходил не на территории Академии — это было указано прямо в тексте. И всё равно Лура её подала.
Велл взяла карандаш и напротив строки о повторном бое поставила короткую черту. Рядом с медицинским заключением — вторую.
Лиан сам пришёл к Каэлу. Сам потребовал реванша. Это Каэл обязательно повторит, когда его вызовут. Возможно, не один раз.
Велл открыла верхний ящик. Там лежали старые докладные, несколько писем от родителей и чистая папка без подписи. Она убрала в неё жалобу вместе с заключением врача, а регистрационный номер приколола к обложке.
На отдельном листе написала:
«Рассмотреть после возвращения Арвана».
Подумала и дописала:
«В его присутствии».
Когда Лиан вернётся, Велл хотела разбирать жалобу при нём. Велл закрыла ящик.
До следующего занятия оставалось четыре минуты.
* * *
Селл вернулся домой до ужина. Он рассчитывал переодеться и успеть просмотреть записи клуба, но в прихожей его остановил слуга.
— Господин Корвей ждёт вас в кабинете.
— Давно?
— Около четверти часа.
Селл снял пальто и сам повесил его на свободный крючок. Один рукав лёг неровно. Он поправил его, хотя слуга уже протянул руку, и только потом пошёл наверх.
Дверь кабинета была приоткрыта.
Эдгар сидел за письменным столом. В камине горело мало дров; огонь уже добрался до середины одного полена и время от времени выбрасывал мелкие искры на решётку. Рядом с лампой лежали две серые папки. Верхнюю подписали печатными буквами:
КАЭЛ ВЕРН.
— Садись, — сказал Эдгар.
Селл занял кресло напротив.
— Вы нашли сведения о Ранго?
— Среди прочего.
Отец развернул верхнюю папку к нему, но не отпустил сразу.
— Здесь документы, показания людей и догадки. Всё помечено. Не смешивай одно с другим.
Селл кивнул. Только после этого Эдгар убрал руку.
Внутри лежала фотография Каэла из академического дела. На снимке он смотрел немного левее объектива, словно фотограф стоял не там, где следовало. Дальше шли дата рождения, место рождения, сведения о приюте и поступлении в Академию Фостера.
На полях кто-то делал пометки красным карандашом: «подтверждено», «со слов», «второго источника нет»; некоторые строки были перечёркнуты.
Селл задержался на записи о конторе Деловера. Каэла несколько раз видели возле здания и внутри него. Один человек утверждал, что мальчик выполнял мелкие поручения. Другой называл его почти постоянным помощником. Под второй фразой стояло: «Не подтверждается».
— Его видели у Деловера, — сказал Эдгар. — Он спрашивал об адресах, иногда получал деньги. Чем занимался и почему перестал приходить, не установили.
Селл перевернул страницу.
Имя Лисанте встречалось дважды. В одном случае речь шла о человеке, который прежде выполнял поручения для их семьи. Во втором — о посетителе конторы Деловера. Прямой встречи с Каэлом никто не видел.
— Прямой связи с Лисанте мы не нашли, — сказал Эдгар.
Селл сдержал раздражение и прочитал дальше. Сведений о Ранго было ещё меньше.
На одной улице Каэла видели рядом с двумя людьми, которых в городе связывали с этой фамилией. Описание одного занимало несколько строк: необычная внешность, слишком светлая кожа, следы старых повреждений на лице. Имя было вписано позже другим почерком.
Броксворд Ранго.
— Ранго существует. Каэла видели с двумя его людьми. С ним самим — нет.
— Значит, связь всё-таки есть.
— С его людьми — да.
Селл перечитал короткую запись. Из двух встреч и одного имени нельзя было понять, кем Каэл являлся для этой семьи. Случайным мальчишкой, которому поручили передать записку. Полезным знакомым. Или человеком, которого по какой-то причине решили не прогонять.
— Можно расспросить старших учеников. Валенсия наверняка слышала больше.
— Её не спрашивай. Она сразу захочет понять, зачем тебе это нужно. Пока эту тему не трогай.
Ответ прозвучал спокойно, но спорить с ним не имело смысла. Когда Эдгар чего-то опасался, он не повышал голос. Просто оставлял всё меньше места для возражений.
Следующие листы касались Академии. Споры с учениками, несколько столкновений с преподавателями, участие в делах клуба без официальной должности. Источники не всегда сходились даже в мелочах. Кто-то называл Каэла зачинщиком, кто-то утверждал, что он только отвечал. Одно замечание было записано со слов ученика, которого Селл знал: тот менял своё мнение в зависимости от слушателя.
Эту часть досье Селл пролистнул быстрее. Почти всё он видел сам.
Последний раздел начинался с названия:
Информационное бюро «Мирон».
Под ним стоял адрес возле рынка и не слишком удачный рисунок вывески.
— Посетители называют это информационным бюро, — сказал Эдгар.
Он кратко пересказал несколько заказов: работа, поставщик ткани и поиск бывшего сослуживца. Адрес разыскиваемого человека без его согласия в «Мироне» отдавать отказались.
Внизу лежали копии трёх дешёвых бланков: навыки, заказ и сведения о разыскиваемом человеке.
— Каэл там распоряжается. Помещение оформлено на другого человека; на кого именно, пока не установили.
Селл сдвинул бланки в ровную стопку.
— Небольшое помещение возле рынка. Несколько столов. Это можно закрыть за один день.
— Помещение — да. Но люди уже знают, куда приносить просьбы.
С улицы донёсся стук колёс. Эдгар подождал, пока экипаж проедет мимо дома.
— Один кровельщик и несколько безработных ещё ничего не значат, — продолжил он. — Но Каэл устроил место, куда незнакомые люди сами приносят имена, адреса и свои проблемы. Я бы не смеялся над ним только из-за дешёвой мебели.
В исходных записях не было ни слова о больших доходах. Наоборот, один наблюдатель отметил, что посетителей пока мало, а служащий в передней комнате дважды выходил на улицу за желающими заполнить анкету.
Селл задержался на этой строке.
— У него уже есть работник?
— Мартин. Он принимает посетителей и ведёт записи. Иногда ошибается.
Каэл не просто снимал комнату после занятий. Кто-то уже сидел там и выполнял его распоряжения.
— В клубе он об этом не говорил.
— Ты спрашивал?
Селл не ответил. Отец забрал один из бланков, поднёс к лампе и вернул на стол.
— В клуб Каэла привела Валенсия. Она продолжает с ним общаться?
— Да. Но она общается со многими.
— Поэтому по одному знакомству выводов не делаю. Просто держу это в уме.
Селл услышал шаги за дверью. Слуга остановился, затем пошёл дальше — видимо, решил не напоминать об ужине, пока разговор не закончен.
— Вы поручили мне выяснить, связан ли Каэл с Ранго, — сказал Селл. — Я выяснил всё, что смог, не привлекая внимания.
— И выполнил поручение.
Селл ожидал другого ответа. Эдгар закрыл раздел о «Мироне».
— Поручение ты выполнил. Но смотрел только туда, куда я указал. За это время Каэл ушёл от Деловера и открыл своё бюро.
— Он ученик первого курса.
— Как и ты.
Селл почувствовал, как нагрелись уши. Он уставился в огонь, чтобы отец этого не заметил.
Клуб уже существовал до него. Там были комнаты, правила, списки участников и фамилия Корвей, известная каждому ученику. Селл улучшал то, что получил: следил за приёмом новых членов, находил нужных людей, устраивал встречи.
Каэл начал с помещения, куда сначала почти никто не приходил. Эдгар закрыл первое досье и положил сверху второе.
Она была тоньше. На обложке значилось:
ЛИАН АРВАН.
— При чём здесь Лиан?
— Открой.
Первая страница содержала обычные сведения из Академии: возраст, адрес, успеваемость, занятия боксом. В графе предполагаемой службы была указана армия.
Дальше стояло имя отца.
Аарон Арван. Машинист поезда 703.
Селл едва задержался на строчке. Историю Аарона знали почти все.
— Я это знаю, — сказал Селл.
Эдгар вернулся к первой странице досье Каэла и развернул лист к сыну.
Сначала Селл не понял, какую строку Эдгар имеет в виду.
Элиас Верн. Железнодорожный техник. Погиб при аварии поезда 703.
В камине осело прогоревшее полено. За решёткой коротко взметнулись искры.
Селл перечитал запись. Элиас Верн был отцом Каэла.
Эдгар положил рядом газетную вырезку. Фамилии стояли почти на одной линии: Арван — в статье, Верн — в справке. Теперь становилось понятно, кто находился на запасном пути: Элиас Верн погиб, а поездом управлял отец Лиана.
Селл вспомнил Лиана у лестницы, потом в клубе — злого, растерянного, всё ещё ожидающего, что кто-нибудь вернёт ему прежнее место. Вспомнил, как Каэл вмешивался всякий раз, когда речь заходила о нём. Отдельные ссоры впервые складывались в одну историю.
Эдгар положил палец на короткую запись об Элиасе.
— Каэл слишком упорно действует против Лиана. Связь возможна. Но это пока догадка.
— Лиан не управлял поездом.
— Нет. Но ты говорил, что он считает Аарона героем.
— Его все так называют.
— Для сына погибшего это может звучать иначе.
Селл хотел возразить и не нашёл подходящих слов. На газетной фотографии Аарон выглядел усталым мужчиной в форменной фуражке. Элиас в досье остался только именем и должностью.
Десять человек и один.
В статье всё сводилось к десяти спасённым и одному погибшему. Селл впервые задумался о том, кем был тот один.
— Лиан знает? — спросил он.
Эдгар не ответил. Положил палец на строку с именем Элиаса, затем сдвинул его к газетной вырезке.
— Ты перескочил вперёд. Мы даже не установили, знает ли Каэл, кем был Аарон.
— Но если он действует из-за аварии, должен знать.
— Если действует из-за неё.
Эдгар собрал газетные вырезки, однако одну пришлось вытащить из-под локтя Селла. Бумага зацепилась за рукав и негромко хрустнула.
— У нас нет ни одного разговора между ними и ни одного признания Каэла. Подходящее объяснение ещё не доказательство.
Селлу оно совсем не нравилось.
Если догадка была верна, он исключил Лиана из клуба, не понимая, что конфликт начался задолго до их знакомства. Каэл давил на него не только ради положения в Академии. Возможно, клуб вообще был для него лишь удобным местом.
— Что вы хотите, чтобы я сделал с Лианом?
— Ничего.
Ответ удивил его.
— Тогда зачем показывать мне всё это?
Эдгар подошёл к камину и раздвинул поленья кочергой. Пламя стало выше, в комнате запахло горячей смолой.
— Ты не отвечаешь за старые решения семьи. Но Каэл всё равно видит в тебе Корвея.
Он вернул кочергу на место.
— Я не могу изучить всех, кто недоволен нашей семьёй.
— Всех не надо. Только тех, кто уже действует против тебя.
Несколько страниц в ней противоречили друг другу. Половина сведений заканчивалась словами «возможно», «по слухам» или «не подтверждено». И всё же после прочтения Селл уже не мог видеть в Каэле просто молчаливого сироту, которого Валенсия однажды привела в клуб.
Он действовал в городе и без клуба.
— Он опасен?
— Пока я его не понимаю.
— И что теперь?
— Для начала поговори с ним нормально.
— Мы разговаривали.
Эдгар вернулся к разделу о «Мироне».
— Нет. У себя ты командовал сам. Сначала зайди в «Мирон» и посмотри, как он ведёт дела там.
Селл нахмурился.
— Предложить место в клубе снова?
— Не обязательно. Тебе клуб нужнее. Иначе он бы уже попросился обратно.
Снизу донёсся звонок к ужину. На этот раз слуга не стал подниматься — просто оставил дверь столовой открытой, и до кабинета добрался запах запечённого мяса.
Эдгар собрал материалы в одну стопку.
— У Каэла нет твоих денег, фамилии и связей. Но клуб ему, похоже, не нужен. Найди что-нибудь другое.
— А если ему ничего от меня не нужно?
Селл поднялся. После долгого сидения край манжеты отпечатался на запястье.
— Я не слабее Каэла.
Эдгар не стал отвечать, убрал досье в нижний ящик стола и повернул ключ. Селл дошёл до двери.
— И ещё, — сказал отец.
Он остановился, оставив руку на ручке.
— Пригласи Каэла Верна к нам ещё раз.
— Он может отказаться.
Возможный отказ ничего не менял.
За дверью донёсся звон посуды. Селл постоял ещё секунду, затем вышел из кабинета.