Сава вошла в «Мирон» так быстро, что чуть не столкнулась с посетителем у двери. Следом появился тощий парень в потёртой куртке. У входа он задержался, успев осмотреть новые столы, шкафы и людей за работой.
— Нашли Эмиля Норвена, — сказала Сава.
Рекс отложил журнал.
— Норвена… Тот, что пропал возле восточных складов?
— Он самый. Уже месяц ни слуху ни духу. А этот сегодня его увидел.
— Возле старой красильни, — сказал парень. — Сначала не узнал — он совсем худой стал, одежда висит. Всё время оборачивается, от любого шума дёргается. Но шрам возле левого уха тот же.
— Лицо хорошо рассмотрел?
— Хорошо. Это он. Даже по сравнению с ним мы выглядим как богачи.
Парень протянул раскрытую ладонь. Сава хлопнула его по затылку.
— Ай!
— Рекс сначала проверит.
— Я вам правду говорю!
— Тогда получишь своё.
Рекс поднялся.
— Веди.
Сава тоже направилась к выходу, но Рекс оставил её в бюро. Если след окажется ложным, незачем было закрывать «Мирон»; если это действительно Норвен, его приведут сюда.
На рынке ещё толкались покупатели. Торговцы перекрикивали друг друга, телеги застревали между прилавками, а возле рыбных рядов уже смывали в канавы кровь и грязь. За рынком улицы сузились: вывесок становилось меньше, дома стояли теснее, почти каждый двор отделялся от дороги воротами или высоким забором. Проводник шёл впереди, выбирая короткие переулки.
— Когда видел Норвена?
— Утром.
— Почему сразу не пришёл?
Парень сбавил шаг.
— Думал, вдруг обознался. Потом решил, что лучше всё равно сообщить.
Рекс вспомнил протянутую ладонь и больше не спрашивал.
Старая красильня стояла между дешёвой ночлежкой и закрытым складом. Нижние окна забили досками, под стеной валялись рассохшиеся бочки. В камень въелся кислый запах, который держался здесь даже спустя годы после закрытия.
Проводник указал на проход между зданиями.
— Он туда свернул. Увидел двоих возле дороги и сразу спрятался.
— Тебя заметил?
— Нет.
Из глубины двора донёсся высокий, сорванный, почти звериный крик. Эмиль орал как свинья, которую режут. Проводник остановился.
— Там не один человек.
Рекс уже шёл к проходу.
— Может, вернёмся за остальными?
Ответа он не получил. У самого поворота Рекс прижался к стене и заглянул во двор.
Эмиля держали трое.
Крупный мужчина поднял его за ворот и не позволял упасть. Пухлый, с маленькими заплывшими глазами, раскрывал лежавший на земле мешок. Возле входа дежурил жилистый человек в короткой серой куртке; он разматывал верёвку и время от времени проверял проход.
Рекс увидел шрам возле левого уха. Это был Норвен.
В остальном Эмиль мало походил на человека из описания. Волосы ему срезали почти под корень. Лицо осунулось, на губах виднелись трещины. Старое пальто стало велико и сползало с плеч.
Здоровяк встряхнул его.
— И как ты умудрился сбежать, скотина?
— Отпустите… Пожалуйста…
— Из-за тебя Трота наказали! Понял? Он тебе жрать таскал. Чтобы ты, тварь, там не сдох!
— Я ничего не сделал! Если из-за денег — я верну. Найду, клянусь! Только не надо…
Толстяк ударил его в живот.
Эмиль захлебнулся криком и повис на руке здоровяка.
— Вернёшь? Ты?
Толстяк схватил его за волосы.
— Ты себя видел, нищий оборвыш? Что ты нам вернёшь?
— Пожалуйста…
— Заткнись.
Мешок раскрылся у ног Эмиля. Жилистый подошёл ближе с верёвкой.
Позади Рекса зашуршали подошвы. Проводник пятился к улице.
— Стой.
Парень ещё раз заглянул во двор, встретился с ним взглядом — и побежал.
— Эй!
Крик услышали все трое. Здоровяк отпустил Эмиля и направился к проходу.
— Ты что тут потерял?
Рекс вышел из-за угла, подняв руки.
— Да ничего. Просто хотел узнать… Это Эм…
— Я тебе сказал — свали!
Здоровяк не дал ему договорить и ударил.
Рекс успел отвести голову, но кулак зацепил левую скулу. От удара его качнуло, левый глаз заслезился. Он отступил и не заметил жилистого сбоку.
Удар ногой пришёлся под рёбра. Рекс прижал локоть к боку и согнулся, а толстяк уже бросил мешок и двинулся к нему, растопырив руки. Рекс развернулся и побежал.
— Догнать? — крикнул жилистый.
— Да брось его! Бери мешок. Уходим, пока ещё кто-нибудь не припёрся.
Рекс выскочил на улицу, едва не врезался в телегу и свернул между домами. Бок отзывался болью при каждом шаге, левый глаз слезился, поэтому часть дороги он видел только правым. На рынок он вернулся другим путём и быстро затерялся среди торговых рядов. Только возле закрывающейся лавки позволил себе остановиться и прислониться к холодным доскам.
Погони не было. Рекс осторожно набрал воздух — под рёбрами кольнуло. К этому времени двор уже наверняка опустел.
* * *
После последнего занятия Валенсия ждала Каэла возле окна в коридоре. Он вышел одним из последних, с тетрадью под мышкой и сумкой через плечо.
— Хочешь сыграть? — спросила она.
— В «Контур»?
— Нет. Сегодня игру выбираю я.
— Значит, ты всё ещё думаешь о банкете.
Валенсия улыбнулась.
— Пойдём.
Она повела его в клубное крыло. На первом уровне ученики занимали тренировочные комнаты, спорили возле игровых досок и таскали стулья для вечерних собраний. Чем выше они поднимались, тем тише становилось вокруг.
Формального доступа на второй уровень Валенсии ещё не дали. До сих пор это не мешало ей приходить сюда, когда она считала нужным.
У входа стоял Барнелиот Криент. Он разговаривал с двумя учениками, но сразу отделился от них, заметив Валенсию.
— Ты же знаешь, что тебе сюда пока нельзя.
— Знаю.
Только теперь Барнелиот заметил Каэла. Его взгляд прошёлся по форме без семейного знака и задержался на поношенной сумке.
— А этого зачем привела? Низшим второй уровень тоже открыли?
Каэл промолчал.
— Хочешь снова поговорить об Амберхолле?
Улыбка Барнелиота исчезла.
— Не начинай.
— Тогда ты был разговорчивее.
— Мне было двенадцать.
— Помню. Особенно хорошо помню, как ты плакал и искал свою мать.
Девушка рядом с Барнелиотом прикрыла рот ладонью. Второй ученик даже не пытался скрыть интерес.
Барнелиот покраснел.
— Всё было не так.
— Расскажи им свою версию.
Он взглянул на приятелей, ожидавших продолжения.
— Делай что хочешь.
— Отойди.
Барнелиот посторонился.
За спиной он что-то тихо сказал приятелям, но Каэл уже рассматривал гербы на дверях и учеников, которым не приходилось объяснять своё присутствие.
В конце стоял массивный книжный шкаф. Валенсия нажала на выступ между полками, и часть конструкции ушла в стену.
За скрытой дверью дежурил второкурсник.
— Вам пока нельзя…
Она отогнула край лацкана. Герб Алдернов был маленьким, почти незаметным. Дежурный отступил, но перед Каэлом снова загородил проход.
— А он?
Валенсия ничего не сказала.
Дежурный помял манжету, ещё раз взглянул на герб и всё-таки убрал руку, пропуская Каэла.
Комната за дверью мало напоминала обычный школьный клуб. Карточные столы занимали центр, вдоль стен стояли мягкие кресла и бутылки с дорогими этикетками. В дальнем углу курили возле открытого вентиляционного окна.
Здесь собирались второкурсники и третьекурсники из именных семей. У постоянных гостей гербы отличались формой и металлом; без них оставались только ученики, обслуживавшие комнату.
За центральным столом сидел Уиллиен Лоуренс. Галстук был ослаблен, пиджак расстёгнут, рядом с колодой стоял бокал с тёмным напитком.
— Давно не виделись, Валенсия.
— Две недели.
— Для меня долго. Слышал, ты была на банкете у мэра. Понравилось?
— Местами.
— Меня тоже собирались туда везти. Но накануне я выпил, а утром меня не смогли разбудить.
Уиллиен рассмеялся.
— Отец потом полдня делал вид, что у него нет сына. Как же меня утомляют эти старики.
Только после этого он обратил внимание на Каэла.
— А зачем ты привела обычного в наше уютное гнёздышко для особенных?
— Играть.
— Его? Твой помощник?
— Сегодня мой партнёр.
Уиллиен освободил место за столом.
— Тогда садитесь.
Барнелиот вошёл вслед за ними.
— Ты со мной, — бросил ему Уиллиен.
Каэл сел напротив Валенсии. Разговоры вокруг ненадолго стихли, но представляться никто не потребовал. Для собравшихся он уже был человеком, которого Алдерн привела с собой.
Дежурный принёс узкие карточки для ставок. Три положил на стол, четвёртую оставил в руке.
Перед Каэлом ничего не было.
— Ещё одну.
— Обязательства госпожи Алдерн достаточно для всей пары.
— Я тоже играю.
Дежурный поискал поддержки у Валенсии. Не нашёл и положил карточку перед Каэлом.
— Что ставят? — спросил тот.
— Не деньги, — ответил Уиллиен. — Каждый проигравший выполняет один информационный запрос победителей.
Барнелиот сразу напомнил про ограничения.
Уиллиен повернулся к нему.
— Я объясняю.
— Ты опять растягиваешь. Как будто старики в карты сели.
Ограничения были простыми: никаких государственных тайн, семейных документов и просьб, после которых можно вылететь из Академии. Остальное обсуждалось — имя, слух, поиск человека, список гостей или знакомство.
Каэл написал:
«Поиск человека или проверка городских сведений через бюро „Мирон“».
Уиллиен прочитал запись.
— То маленькое бюро возле рынка?
— Да.
— Теперь понятно, зачем Валенсия тебя привела.
Уиллиен передал колоду дежурному.
Играли в бридж парами до двух очков. Перед зачётной партией Уиллиен быстро показал на пробной раздаче торговлю, контракт, козырь и обязательный ответ в масть. Таблица старшинства заявок висела у шкафа.
— Раздавай, — сказал Каэл.
На пробной раздаче Каэл уже на третьем ходу положил не ту масть и поправился после замечания Уиллиена. Через несколько взяток контракт достался ему, Валенсия раскрыла карты, и Каэл слишком рано забрал одну взятку, лишившись перехода к её руке.
Остаток партии уже ничего не исправил. Барнелиот молча указал на пику, которую Каэл потратил раньше времени.
Уиллиен собрал карты.
— Теперь начинаем.
В первой зачётной торговлю открыл он сам. Барнелиот отвечал быстро и во время очередной заявки коротко взглянул на партнёра.
Каэл назвал:
— Три без козыря.
— После одной партии? — усмехнулся Уиллиен.
Каэл ждал продолжения торговли.
— Ты согласна? — спросил Уиллиен у Валенсии.
— Он уже заявил.
Контракт остался за ними.
После первого хода Валенсия раскрыла карты. Каэл изучил их и сразу назвал:
— Семёрку треф.
Она не пошевелилась.
— Быстро привык командовать.
— Семёрку.
Уиллиен улыбнулся.
— Осторожнее, Каэл. Не каждый день обычный ученик приказывает Алдерн.
— Пусть сначала выиграет, — ответила Валенсия и положила карту.
Барнелиот забрал взятку, затем вышел с бубен. Валенсия потянулась к даме.
— Короля.
Валенсия остановилась, не коснувшись карты. Каэл не смотрел на неё — следил только за вышедшими картами.
— Короля, Валенсия.
Можно было положить даму — только чтобы напомнить ему, с кем он говорит. Но тогда она испортила бы их общую партию.
Валенсия взяла короля.
Смысл выбора открылся через несколько ходов. Дама оставалась единственным безопасным переходом к её руке.
Каэл сознательно отдал следующую взятку.
— Ошибка, — сказал Барнелиот.
— Мог забрать, — добавил Уиллиен.
— Я вижу, — сказала Валенсия.
Когда старшие карты нужной масти вышли, Каэл вернул ход к открытому столу.
— Даму бубен.
— Туза пик.
— Короля треф.
Последние взятки остались за ними.
— Девять, — объявил дежурный. — Контракт выполнен.
Первое очко он записал Валенсии и Каэлу. Уиллиен отодвинул бокал.
— Повезло.
— Следующая.
— Даже не порадуешься?
— Чему?
Уиллиен перестал улыбаться.
Перед второй раздачей он несколько раз перетасовал колоду и не сразу передал её дежурному. Барнелиот наклонился к нему и что-то тихо сказал.
Каэл прикрыл рот ладонью, зевнул и откинулся в кресле. В комнате стало тише. Уиллиен остановил колоду в руках.
— Тебе скучно?
Каэл разглядывал карты, ожидая раздачи. Барнелиот швырнул свою карточку на стол.
— Тогда хотя бы сядь нормально.
Каэл остался в прежней позе.
Валенсия сжала край карты. Она привела его сюда, чтобы удивить, а он уже ждал конца партии. Если Каэл заскучал, она заставит его снова следить за игрой.
Она выпрямилась.
— Раздавай.
Во второй зачётной Барнелиот больше не поворачивал головы, а Уиллиен перед каждой заявкой выдерживал одинаковую паузу. Они так тщательно следили за каждым движением, что Каэл вскоре перестал смотреть на их лица.
Контракт взяли Уиллиен и Барнелиот. Теперь Валенсия играла своей рукой.
Каэл положил низкую трефу. Когда ход вернулся к нему, на стол легла ещё одна карта той же масти. Валенсия продолжила трефой.
Барнелиот нахмурился.
Через несколько кругов Каэл передал ей ход. Оставленная им карта указывала достаточно ясно, и Валенсия в третий раз выбрала трефу.
Барнелиоту пришлось потратить козырь раньше времени. Уиллиен резко повернулся к нему.
— Зачем?
— Другого хода не было.
— Был.
— Тогда сам бы и играл.
Каэл выпрямлялся только на время своего хода.
— Ты можешь хотя бы смотреть на стол? — не выдержал Уиллиен.
— Трефа.
Валенсия выполнила ход.
Уиллиен сжал оставшиеся карты так, что края слегка изогнулись. Барнелиот уже не скрывал раздражения и бросал каждую карту резче предыдущей.
Потраченного козыря не хватило в конце.
— Контракт провален на одну взятку, — объявил дежурный. — Второе очко Валенсии Алдерн и Каэлу Верну.
Вокруг стола поднялся шум. Кто-то винил выпивку Уиллиена, другие спорили, на каком ходу ошибся Барнелиот. Каэла обсуждали при нём, но к нему самому не обращались.
Он уже застёгивал сумку.
— Запишите обязательства.
Барнелиот усмехнулся:
— Без Валенсии тебя всё равно не пустили бы дальше книжного шкафа.
Пальцы Каэла сжались на ремне. Он закинул сумку на плечо.
Дежурный внёс обязательства проигравших в закрытый клубный реестр. Каэл не стал ждать, пока закончатся споры, и направился к выходу из Академии.
У лестницы Валенсия догнала его.
— Я ещё не отыгралась.
Каэл продолжил спускаться, не оборачиваясь. Валенсия задержалась на верхней ступени, глядя ему вслед, затем пошла следом.
* * *
До приюта Рекс добрался после заката.
Прямой дорогой не пошёл. Дважды возвращался к рынку, задерживался возле лавок и проверял отражения в тёмных витринах. Трое из красильни за ним не появились.
Мартин сегодня не работал. На стук открыл Хасс.
— Заходи.
Рекс переступил порог, поморщился и прижал ладонь к боку. Хасс подставил плечо.
— Сам дойду.
— Хорошо. Идём.
До стула Рекс дошёл сам и осторожно сел.
— Подними рубашку.
— Там синяк.
— Я вижу. Подними.
Под рёбрами наливалось тёмное пятно. При первом прикосновении Рекс дёрнулся и оттолкнул руку Хасса.
— Не трогай.
— Утром к врачу.
— Не пойду.
— Пойдёшь.
Рекс попытался выпрямиться. Под рёбрами кольнуло, и он снова опёрся на спинку.
Хасс подложил ему под спину свёрнутое одеяло.
— Так сиди. Я принесу еду.
— Не хочу.
— Всё равно принесу.
Каэл вернулся из Академии через несколько минут. В кухне он появился ещё в форме, с сумкой на плече.
— Что случилось?
— Нашли Эмиля.
— Норвена?
— Возле старой красильни. Он пытался сбежать, но его снова схватили. Слышал одно имя — Трот.
Рекс замолчал и прижал ладонь к боку.
— Завтра объяснишь, — перебил Каэл. — Сейчас ешь.
— Они его забрали.
— Я понял.
— Мы месяц искали, а я его опять упустил.
Хасс вернулся с тарелкой и поставил её на стол. Каэл направился к выходу.
— Имя запомни, — сказал Рекс. — Трот.
Каэл кивнул и ушёл. Хасс подвинул тарелку ближе и остался напротив, следя, чтобы Рекс хотя бы начал есть.
Рекс медленно взял ложку. В памяти застряли серая куртка, мешок и шрам возле уха.
Эмиля из списка он не вычеркнет.