Через неделю Каэл снова сидел в кабинете Эдгара Корвея.
Юрист уложил условия и расписку на одном листе: соглашение сверху, подтверждение получения денег снизу. Возле одного исправления бумага оставалась шероховатой после ножа.
Каэл прочитал лист дважды.
Эдгар не торопил его. Перед ним лежала открытая книга, однако за всё время он не перевернул ни одной страницы.
По условиям Каэл должен был предупреждать о серьёзной угрозе положению Селла внутри Академии и при необходимости помогать ему, если это не противоречило его собственным интересам. Намеренно лишать Селла места в клубе или пути в старший круг запрещалось; обычная конкуренция, отказ от просьбы и защита собственных проектов нарушением не считались. «Мирон», его работники и сведения в соглашение не входили.
Каэл провёл ногтем под словами «при необходимости» и повернул лист к Эдгару.
— Допустим, Селл потребует вмешаться в обычную ссору. Кто потом решит, была ли необходимость?
Юрист придвинул бумагу и поправил очки.
— Это стандартная формулировка. Она учитывает обстоятельства, которые нельзя предусмотреть заранее.
— Зато под неё можно подвести всё, что не предусмотрели.
Юрист уже приготовился возразить, но Эдгар протянул руку за карандашом.
— Что оставляем вместо неё?
— Предупреждение об угрозе. Остальная помощь — только после отдельного разговора.
Эдгар зачеркнул спорную строку и передал лист юристу.
В следующем пункте оставалось слово «интересы». Под него можно было подвести почти любое действие Селла. Каэл попросил заменить его на «положение внутри Академии» и отдельно указать, что семейные и коммерческие дела Корвеев соглашением не охватываются.
Каэл дошёл до места для подписи и остановился.
— Под условиями моей подписи не будет.
Юрист машинально перевернул перо в руке.
— Ваша строка находится ниже, под распиской.
Эдгар объяснил порядок сам: условия он подписывал от своего имени, а Каэл подтверждал только получение двух тысяч. Если сотрудничество прекратится, следующей выплаты не будет, однако уже переданные деньги долгом не станут.
Каэл перечитал нижнюю часть листа.
— Здесь указано, что сумма не является займом. Про возврат после окончания соглашения ничего нет.
Юрист нахмурился, нашёл нужную строку и сделал пометку на полях.
— Добавим.
Переписывать лист он ушёл в соседнюю комнату. Пока его не было, Эдгар налил себе чай и предложил Каэлу. Тот отказался.
Новая копия появилась через четверть часа; одна строка слегка уходила вверх. Каэл прочитал её трижды. Теперь помощь сверх предупреждения требовала отдельного согласования, семейные и коммерческие дела Корвеев оставались за пределами договора, как и «Мирон». В расписке прямо говорилось: две тысячи флоринов не являются займом и после прекращения сотрудничества возврату не подлежат. Через год Эдгар выплатит ещё тысячу.
Эдгар поставил подпись под условиями. Каэл подписал только расписку.
Деньги лежали в двух плотных конвертах. В каждом находилась половина суммы, разложенная одинаковыми пачками. Каэл пересчитал их при Эдгаре. В одной пачке две купюры слиплись краями, и пришлось начать сначала.
Никто его не торопил.
* * *
Вторую точку «Мирона» Каэл открывать не стал. Возле рынка бюро уже узнавали, а новый адрес потребовал бы отдельной аренды, работника и переноса записей. Вместо этого они заняли соседнюю часть здания, пустовавшую после закрытия мастерской.
Хозяин встретил Каэла и Мартина у двери. Он долго рассказывал, что помещение можно использовать почти без ремонта, если не обращать внимания на пятна от клея и слегка повреждённую печь.
Каэл прошёл к окну и надавил носком на тёмную доску.
Пол просел.
— Он высохнет, — сказал хозяин.
Каэл нажал сильнее. В трещине выступила вода.
Мартин отвернулся, прикрыв рот ладонью.
После этого цена аренды стала ниже.
Документы подписал Мартин. Каэл оплатил первые месяцы и нанял рабочих, рассчитывая заменить несколько досок, укрепить дверь и очистить старую стойку. Под вскрытым полом обнаружилась сырость: доски пришлось менять почти до стены, печь складывать заново, перегородку укреплять, а заднюю дверь снимать вместе с единственной петлёй. Куча досок во дворе росла вместе со счётом.
Полки, замок на внутреннюю дверь, печь, стойка и два подержанных стола довели расходы почти до тысячи двухсот флоринов. Каэл отложил деньги на несколько месяцев аренды, заплатил рабочим и только потом пересчитал остаток.
Резерв получился меньше, чем он планировал.
Во время ремонта «Мирон» продолжал работать: в старой комнате принимали посетителей, за стеной стучали молотки. В первый день каждый второй спрашивал, не закрывается ли бюро; на третий шум почти никого не отвлекал.
Рекс не позволял рабочим заходить к папкам. Один раз он обнаружил у двери человека с ведром извести и заставил обойти здание снаружи, хотя тот ругался всю дорогу.
Старую стойку очистили от клея и перенесли ближе ко входу. Стулья покупали по одному: два из закрытой чайной, один у сапожника, ещё три принёс хозяин здания вместо части платы за сломанную дверь. Одинаковых среди них не было.
Новая внутренняя дверь иногда заедала. Каэл всё равно поставил на неё замок.
В передней комнате теперь можно было принимать посетителей, а за перегородкой — хранить записи и разбирать поручения. Впервые Рексу и Мартину не приходилось освобождать стол каждый раз, когда кто-то хотел сесть.
Зима подходила к концу. Днём с крыш капало, а к вечеру вода у ступеней замерзала. После того как Каэл поскользнулся и ударился ладонью о стену, под ступенями появилось ведро с золой. Рекс посыпал лёд по утрам и ворчал, что посетители всё равно находят единственное скользкое место.
Старую вывеску сняли, чтобы рабочие укрепили крепления. Пока они спорили, какие гвозди выдержат её вес, название «Мирон» стояло внутри, прислонённое к свежей стене.
Валенсия появилась после занятий.
Она остановилась на пороге, пропуская рабочего с доской, осмотрела новую комнату, замок и ещё не расставленные столы. На полу возле её ботинка лежала кучка штукатурки. Валенсия отступила ровно настолько, чтобы не испачкать край юбки.
Откуда взялись деньги, она не спросила.
— Мы уходим, — сказала она.
Каэл продолжал сверять два счёта за древесину.
— Куда?
— За костюмом. До банкета осталось меньше двух недель, а портной не будет ждать, пока ты закончишь с дверью.
Рабочий у перегородки ударил молотком. Дверь дёрнулась в раме и снова застряла.
— Она не моя, — сказал Каэл.
— Это меняет всё.
Он посмотрел на Валенсию.
— Нет, — признала она. — Не меняет. Собирайся.
Спорить при рабочих Каэл не стал. Он передал счета Рексу, велел не оплачивать вторую доставку до пересчёта досок и забрал пальто.
* * *
Магазин находился в квартале, где вода с тротуаров уже успела стечь, а вывески не старались перекричать друг друга.
За широким окном стояли манекены в тёмных костюмах и длинных платьях. Цен на витрине не было.
Валенсия вошла первой. Продавец приветствовал её по имени и лишь после этого повернулся к Каэлу. До фамилии Алдерн он обращался к нему как к ученику, зашедшему вместе со знакомой. После фамилии предложил снять пальто и позвал портного из мастерской.
— Он идёт со мной на городской банкет, — сказала Валенсия.
Продавец оглядел Каэла внимательнее.
— Покупка или индивидуальный пошив?
— Сначала покажите готовые, — ответил Каэл.
С него сняли мерки. Портной дважды перепроверил ширину плеч, потому что первая запись не совпала со второй, и обвинил в этом ленту.
Первый костюм был широким. Ткань собиралась на спине, а плечи начинались раньше, чем заканчивались плечи Каэла. Во втором рукава закрывали половину ладони. Третий был светлым и блестел при каждом движении.
— Нет, — сказал Каэл.
— Вы ещё не посмотрели в зеркало, — заметил продавец.
— Я посмотрел на рукав.
Валенсия выбрала тёмно-серый костюм без заметного узора. Пиджак сидел лучше остальных, не тянул под мышками и позволял свободно поднять руки. Каэл проверил внутренние карманы и несколько раз согнул локти.
— Ты собираешься драться на банкете? — спросила Валенсия.
— Нет.
— Тогда зачем?
— Чтобы костюм не порвался, если придётся надеть пальто.
Она приняла ответ и попросила принести другой жилет.
Продавец назвал цену комплекта:
— Четыреста флоринов.
Каэл снял пиджак и отдал портному.
Пятая часть денег Эдгара за одежду, которая через год могла стать мала, не имела смысла. После ремонта «Мирона» свободный резерв и без того сократился.
— Такие приглашения могут повториться, — сказала Валенсия.
— Размер тоже может измениться.
Каэл потянулся за своей рубашкой.
— При мастерской есть прокат, — быстро сказал продавец. — Для приёмов и церемоний.
Он уже доставал из нижнего ящика другую книгу с расценками.
Залог составлял четыреста флоринов. Неделя аренды стоила пятьдесят. Если костюм вернут вовремя и без повреждений, залог отдадут полностью.
— А подгонка? — спросил Каэл.
— Входит в аренду, если изменения можно убрать.
Он согласился.
Портной заколол рукава булавками и отметил длину брюк мелом. Одна булавка прошла слишком близко к коже.
— Не двигайтесь.
— Вы сначала укололи.
— Потому что вы двигались.
Каэл замер. Валенсия отвернулась к стойке с галстуками, скрывая улыбку.
Она выбрала более простой жилет, белую рубашку без вышивки и тёмный галстук. Продавец предложил запонки и перчатки, но Каэл отказался.
— Перчатки вам пригодятся при входе, — сказал продавец.
Каэл посмотрел на цену.
— Мои ещё целые.
— Они не подходят к костюму.
— Под пальто этого не видно.
Валенсия не стала спорить.
Костюм обещали подготовить за несколько дней. Каэл получил расписку и прочитал её у стойки. Возврат залога зависел от пятен, разрывов, потерянных пуговиц и повреждённой подкладки. Отдельной строкой упоминался запах дыма.
— Даже дым? — спросил он.
— Некоторые гости проводят весь вечер возле курительных комнат, — объяснил продавец. — После них одежду невозможно сдавать снова.
Каэл убрал расписку во внутренний карман своего пальто.
На улице Валенсия остановилась, чтобы застегнуть перчатку.
— Ты всегда читаешь каждую строку?
— Когда за строкой остаются четыреста флоринов.
Она посмотрела на него, затем на витрину магазина.
— Костюм тебе подходит.
— Поэтому я его арендовал.
— Я говорила о тебе, а не о деньгах.
На её слова Каэл не ответил. До перекрёстка они дошли молча.
Дальше Валенсия несколько раз задерживалась возле витрин. Один раз остановилась у ювелирной лавки, но почти сразу отвернулась от выставленных украшений. Каэл не спрашивал, что она искала.
Пятьдесят флоринов за аренду Каэл взял из текущей выручки «Мирона». После ремонта свободных денег всё равно оставалось мало.
У следующего перекрёстка Валенсия окликнула экипаж. Каэл отказался садиться: до рынка оставалось три остановки на трамвае.
Она не стала уговаривать.
* * *
Список гостей доставили Лисанте вечером.
Тонкая папка легла на длинный стол рядом с планом здания и схемой рассадки. В ней находились имена приглашённых, сопровождающих и несколько коротких пометок, добавленных новой городской администрацией.
Мужчина у окна читал список сверху вниз.
Раньше он занимался делами, которые проходили через Деловера: долги, спорные грузы, владельцы складов, внезапно решившие сменить посредника. Теперь ему поручили банкет. После выборов прежние знакомства ещё работали, но возле нового мэра появлялись другие секретари, советники и поставщики. Нужно было понять, кто окажется рядом с ними первым.
Он отмечал владельцев предприятий и мастерских. Напротив нескольких преподавателей поставил номера столов. Дойдя до фамилии Алдерн, задержался.
Валенсия Алдерн.
Сопровождающий — Каэл Верн.
Мужчина прочитал следующую строку, затем вернулся.
Фамилия Верн ничего ему не говорила. Имя он уже встречал в старых записях о заведении Деловера.
Он достал другую папку. Бумаги в ней пахли сыростью: их хранили в комнате возле кухни. Среди коротких отчётов нашлась нужная строка. Мальчишка без постоянного места работы несколько раз приходил к Деловеру, передавал деньги, спрашивал адреса и появлялся возле людей, собиравших долги.
Возраст в отчёте не указали. На полях кто-то написал: «ученик».
Мужчина снова посмотрел на список гостей.
Теперь Каэл Верн сопровождал дочь Алдернов на банкете, где будет новый мэр.
Он позвал помощника.
— Деловера сегодня.
— Он может приехать поздно.
— Пусть приезжает поздно.
* * *
Деловер появился после десяти.
Он пришёл один, передал пальто слуге и остановился у длинного стола. Сесть ему предложили лишь после того, как закрылась дверь.
Список развернули нужной страницей.
Деловер сначала прочитал имя Валенсии. Ниже увидел Каэла. Его взгляд задержался, а пальцы на краю стола слегка разошлись.
Мужчина у окна это заметил.
— Знаешь его?
— Знал.
— Это не тот вопрос.
Деловер отодвинул список на несколько пальцев.
— Каэл Верн недолго выполнял для меня поручения. Собирал деньги, наблюдал за людьми, проверял адреса.
— Почему перестал?
— Решил работать сам.
— Ты его отпустил?
— Он больше не приходил.
В комнате было тепло, но Деловер не расстегнул верхнюю пуговицу рубашки.
— Какая у него связь с Алдернами?
— Не знаю.
— С Валенсией?
— Учится с ней в Академии.
— Этого достаточно, чтобы она привела его на банкет?
Деловер снова посмотрел на строку. Ответа у него не было или он не собирался его давать.
Мужчина начал писать: «Почему Верн идёт с Алдерн?» Ниже вывел: «На кого работает сейчас», подумал и зачеркнул последние два слова.
— Ты сказал, он решил работать сам. Узнай, что именно это означает.
Деловер промолчал.
На свободном поле мужчина добавил одно слово: «Мэр?» — и обвёл его неровным кругом.
— И выясни, сможет ли он подойти к людям новой администрации без помощи Алдернов.
— А потом?
— Потом решим, нужен ли он нам.
— Если откажется говорить?
— Не трогать.
Деловер поднял глаза.
— Пока не станет понятно, что его связывает с Алдернами, никаких угроз и людей у двери. Приводить сюда тоже не нужно.
Деловер сложил лист пополам.
— Сколько у меня времени?
Мужчина постучал пальцем по дате банкета.
— До этого вечера.
Деловер убрал бумагу во внутренний карман и поднялся. На этот раз слуга уже ждал у двери с его пальто.
Когда он ушёл, мужчина снова открыл список.
Рядом с именем Каэла Верна поставил маленькую чёрную точку.