Временный штаб Ассоциации Кореи.
На территории спортивного комплекса «Чамсиль» расположилось множество палаток, между которыми суетливо сновали сотрудники Ассоциации.
— Г-господин председатель! Беда!
В этот момент один из сотрудников спешно вбежал в палатку.
Председатель Ассоциации и члены совета прервали поедание суши и недовольно уставились на вошедшего.
— Я ведь ясно сказал: не беспокоить во время еды. Пыль только поднимаешь.
— П-простите! Но дело чрезвычайной важности...
— Что ещё? Что стряслось?
Вместо ответа сотрудник осторожно протянул телефон. Председатель с равнодушным видом взял его.
Однако, увидев человека на видео, он тут же нахмурился.
— Это же Кан Ханна? Что она здесь делает?
Председатель усмехнулся, разглядев за спиной Кан Ханны вывеску на корейском.
Он был уверен, что она давно сбежала за границу. Кто бы мог подумать, что она всё ещё в Корее.
К тому же он никак не ожидал, что она так открыто покажется в трансляции.
— Похоже, это вообще прямой эфир... О чём она только думает?
— Как поступим? Отправить туда охотников прямо сейчас?
— Хм-м...
Председатель только сейчас отложил палочки и всерьёз задумался.
По-хорошему, её следовало задержать, но атмосфера на видео казалась странной.
На кадрах виднелись не только охотники, но и монстры, однако и те, и другие прекратили бой и просто неподвижно стояли.
Первой мыслью было, что всё из-за Кан Ханны, но по какой-то причине их взгляды были обращены не на неё, а куда-то в сторону.
«На кого они смотрят?»
И вообще, зачем Кан Ханна там появилась?
Со временем интерес общественности угас бы сам собой. Появиться именно сейчас — крайне неразумный ход.
К тому же Ассоциация временно отложила поиски Кан Ханны, сосредоточившись на И Союне.
Продолжая смотреть видео, председатель внезапно задался вопросом:
— Кстати... А кто всё это снимает?
— Что? Ну, это...
Стоявший рядом сотрудник хотел ответить, но замялся.
Он смутно предполагал, что это кто-то из находившихся поблизости охотников, но если подумать, это тоже было странно.
Тогда кто и с какой целью ведёт съёмку?
<Я... я...>
В этот момент Кан Ханна на видео заговорила.
Дрожащий голос, растерянный взгляд.
Количество зрителей тем временем перевалило за несколько миллионов.
И этот её вид сейчас транслировался на весь мир.
*
— Кан Ханна. Настало время расплатиться за свои грехи.
Услышав мои слова, она исказилась в немыслимой гримасе.
Но её приподнятые уголки губ по-прежнему выглядели перекошенными.
— Ты... о чём ты говоришь? Какая расплата? Разве всё не закончилось со смертью Чхве Джинчхоля?
— Нет. Всё только начинается.
— Прошло уже полгода! Сколько ты ещё будешь цепляться за прошлое?!
Она вспылила и наперебой заговорила возмущённым, обиженным голосом:
— Ты хоть знаешь, сколько раз ранил меня своим клинком? Этого уже более чем достаточно! Чего ты ещё от меня хочешь?!
— Всего лишь несколько раз. По сравнению с теми страданиями, что пришлось пережить мне и моей семье, это лишь ничтожное мгновение.
С того самого дня я ни разу не спал спокойно.
Постоянная тревога, что в любой момент могут ворваться охотники. Страх и ужас от мысли, что я не смогу защитить близких.
А главное — непрекращающееся чувство вины за то, что из-за меня сломалась жизнь бабушки и Джиан.
Пришлось покинуть Республику Корея и изо дня в день прятаться во Вратах.
Обычное счастье — гулять с друзьями, ходить по магазинам... Разве всё это рухнуло не по моей вине?
Каждый раз, глядя в лица Джиан и бабушки, я неизбежно думал об этом.
— Вы так и не поняли, что натворили. Если и хотели задеть кого-то, надо было трогать только меня.
— ...
— Вы сами во всём виноваты.
Если бы тогда хоть кто-то встал на мою сторону, всё могло бы и не дойти до такого.
Люди, ослеплённые жаждой власти и богатства, предали меня, забыв про прошлые узы.
Так что теперь пришло время платить по счетам.
— Выбирай, Кан Ханна. Либо тебя скрутят вон те охотники, либо ты прямо сейчас искренне попросишь у меня прощения.
— П-прощения? Да я же только что извинилась!
Я усмехнулся:
— Не того отмазочного извинения сквозь зубы. А настоящей, искренней просьбы о прощении, с полным раскаянием и признанием всех своих грехов.
— Ха... Ты предлагаешь мне устроить здесь исповедь?
Она иронично хмыкнула, но я перестал улыбаться и серьёзно кивнул.
Видя мою реакцию, она тоже постепенно посерьёзнела.
Затем она скосила взгляд на стоящих неподалёку охотников. Они находились на таком расстоянии, где наш разговор был едва слышен.
— Если я сейчас всё раскрою, это будет равносильно чистосердечному признанию перед ними! Ты толкаешь меня на явку с повинной?
— Решай сама. Не хочешь — пусть тебя схватят.
— Кхм!..
Она прикусила губу и со злостью уставилась на меня.
Но я знал.
Сколько бы она ни сомневалась, выбор у неё только один.
— И Союн. Ты действительно...
Сжав кулаки, она огляделась по сторонам.
Охотники по-прежнему ждали поблизости, пока утихнет смерч.
Считая их количество, Кан Ханна приняла решение, и это отразилось на её лице.
Не нужно было даже спрашивать, о чём она думает.
— Ты... если я исповедуюсь, ты правда мне поможешь?
Кан Ханна решила уточнить в последний раз.
Я кивнул.
— Да, помогу.
— ...
Она тихо вздохнула.
Пока проходили эти секунды, её магия стремительно таяла.
— Я... я...
Наконец её дрожащие губы разомкнулись:
— Я... приняла предложение Чхве Джинчхоля и участвовала в сфабрикованном обвинении против И Союна.
— Выходит, слухи в интернете были правдой.
— Кх!.. Д-да. Вся правда. Чтобы оплатить операцию сестре, я повесила на него то, чего он не совершал!
Она дрожала всем телом, сжимая кулаки, и признавала свою вину.
И при этом не забывала бросать на меня злобные взгляды.
По мере ослабления магии пламя угасало, и её голос становился всё более паническим.
— И... и ещё! Я хочу от всего сердца попросить у него прощения. Ведь я... и раньше, и сейчас, искренне его люблю!
«Люблю», значит?
Сказала ли она это искренне? Или это лишь дешевая уловка, чтобы задобрить меня?
— И у тебя хватает совести болтать такое перед человеком, которого ты предала.
— Но это же было ради семьи! Союн, ты ведь сам знаешь, как дорога младшая сестра!
— Да. Дорога.
Именно потому, что она мне дорога, я смог дойти досюда.
Даже когда хотелось всё бросить и сдаться, я держался ради Джиан.
Если с остальным я был не согласен, то эти её слова мог понять.
— Но именно поэтому ты мне отвратительна еще сильнее, Кан Ханна.
— Что?
— Такие слова произносят не ради оправдания. В тот день ты предала не только меня, но и свою сестру.
Я встречался с её сестрой, поэтому знал.
Кан Юри никогда бы не обрадовалась жизни, купленной такой ценой.
И Кан Ханна, её старшая сестра, не могла этого не знать.
— Не прикрывайся сестрой, Кан Ханна. Всё, что ты натворила в тот день, ты сделала исключительно ради себя.
— Ты... ты что, не слышал меня?! Что за бред ты...
— Если бы это было не так, если бы у тебя осталась хоть капля совести, ты бы не посмела усесться в кресло главы гильдии.
Кто захочет занять место человека, которого сам же и предал?
Если бы Кан Ханна действительно сделала всё это только ради сестры, её бы сегодня не величали главой гильдии «Орион».
— Выходит, твоя «любовь» стоила от силы вот столько. Ты в любой момент была готова предать того, кого якобы любишь... Вот и вся твоя любовь.
— Нет! Я любила тебя! Я искренне любила тебя, Союн! Почему ты мне не веришь?!
Она истерично визжала, цепляясь за голые эмоции.
Но видя, что за её словами нет ни единого разумного аргумента, я решил, что она не стоит моих ответов.
— Впрочем, какой смысл сотрясать воздух?
Все равно время не повернуть на полгода назад.
Я с улыбкой кивнул:
— Что ж, я внимательно выслушал твою искреннюю просьбу о прощении. Хотя последние слова были полной тратой времени.
— Т-тогда...
— Да. Я помогу тебе.
С этими словами я достал спрятанный смартфон.
Улыбка на её лице тут же мгновенно застыла.
— Ты... что это... у тебя?
— О, неплохо снято.
— Я спрашиваю! Что это такое?!
Когда я стал проверять качество записи, её палец, указывающий на телефон, задрожал.
— От-отдай. Отдай немедленно!
Она кинулась ко мне, пытаясь выхватить смартфон, но я легко уклонился и ответил:
— Бесполезно. Всё уже ушло в эфир.
— А-а... А-а-а!..
— И твоя сестра, конечно же, тоже всё увидела.
Услышав это, Кан Ханна схватилась за голову и рухнула на землю.
Она дрожала, словно промокшая мышь, но, разумеется, никакой жалости я к ней не испытывал.
Я указал на охотников, прятавшихся за зданием.
— Судя по всему, ты планировала перебить всех тех охотников, чтобы заткнуть им рты. Какая жалость, что всё пошло не по плану, да?
— По-почему?! Ты же обещал помочь! Ты обещал!
— Верно. Обещал.
Кан Ханна уставилась на меня снизу вверх с полным недоумением.
— Вот я и помог тебе понести заслуженное наказание за твои грехи.
Глядя на её искажённое лицо, я тихо усмехнулся.