Через несколько страниц нашёлся ещё один отрывок:
Тот, кто поместил в магический камень свою жизнь, может использовать её только сам. Однако существует исключительное условие, при котором можно поглотить жизнь другого, помещённую в камень, и присвоить её себе ‒ когда магический камень распознаёт дающего и получающего жизни как одно и то же тело.
— Одно и то же… тело.
Айлет с непривычным чувством повторила эту фразу. Это означало, что дающий и получающий должны быть идентичны или настолько похожи, чтобы камень мог их спутать. Но каковы критерии "одного тела"? Вряд ли речь шла просто о внешнем сходстве. Может быть, о кровном родстве?
— Да, именно поэтому мать смогла передать мне магический камень…
Между матерью и дочерью, прямыми родственниками по крови, это правило действовало. Она сама была тому доказательством. Но существует ли какой-то другой способ, помимо кровного родства, чтобы камень распознал "одно тело"? Айлет вспомнила один общеизвестный факт о демонах:
Демоны пожирают человеческие сердца.
Может ли "поглощение" человеческой плоти заставить магический камень воспринимать жертву и хищника как "одно тело"? Судя по тому, как демоны без разбора пожирали людей, продлевая себе жизнь, эта гипотеза также имела право на существование.
«Значит, остаётся только два способа: получить жизнь от кровного родственника или съесть того, у кого хочешь её отнять?»
К сожалению, оба варианта были неосуществимы. Её кровными родственниками были только отец, Кэтрин и Ахилл. Даже неизвестно, сработает ли правило с Кэтрин или Ахиллом, которые не были ей родными по обеим линиям, а у отца осталось всего несколько лет жизни.
— Тогда остаётся только съесть демона или человека, обладающего силой демона…
— Существуют ли такие люди?
Лукиан спросил скептически. После недолгой паузы Айлет ответила:
— Да, есть.
И всё. Лукиан взглядом потребовал объяснений, но Айлет уже погрузилась в размышления.
«Как бы ни была сложна ситуация…»
Это был выбор, который нельзя сделать, не отказавшись от человечности. И всё же Айлет не могла легко закрыть книгу.
«Хорошо, что у меня осталась хотя бы одна попытка, но чем больше шансов на воскрешение, тем лучше».
До сих пор она могла идти на смелые авантюры именно благодаря уверенности, что даже в худшем случае не проиграет. Если она не умрёт, что бы ни случилось, то это не поражение.
«С запасной жизнью я могу сделать гораздо больше. Использовать себя как приманку, чтобы перехитрить врагов, или даже устроить внезапное нападение. Если провалюсь ‒ просто начну заново».
Но если останется только один шанс, каждый шаг придётся делать с предельной осторожностью. Тогда и возвращение в Элровис неизбежно затянется. Что важнее ‒ медленно, но честно идти по пути человека или быстро добиться победы любой ценой?
Пока Айлет размышляла, голос Лукиана вернул её к реальности:
— На ничейных землях полно демонов. Я не вижу здесь проблемы.
— Но срок жизни, который они отняли, в конечном счёте принадлежит людям.
— Те люди, которых съели демоны, не имеют никакого отношения к вам, принцесса. И это не вы лишили их жизни.
Лукиан указал пальцем на найденный Айлет отрывок.
— Самая приемлемая часть тела демона ‒ это кровь. Когда мы вернёмся в штаб, я всё подготовлю. Это не займёт много времени…
— Подожди, Лукиан.
Айлет поспешно прервала его. Лукиан замолчал и посмотрел на неё сверху вниз. Айлет смотрела на него так, будто её ударили по голове.
— Не надо.
— Что?
— Такие мысли пусть останутся моими. Тебе не нужно так думать.
Она, конечно, соглашалась с ним. Не бывает благородной мести. Айлет не была поборницей справедливости, и как бы она ни оправдывала свои поступки, в конечном счёте они были злодейством. Было бы лицемерием, будучи такой, желать себе моральной безупречности. Нужно было использовать все доступные средства. Но Лукиану не нужно было идти на это.
— Это совсем другой разговор, сэр. Когда-нибудь, когда я восстановлю твою честь, тебе не обязательно будет оставаться со мной.
— Что вы имеете в виду?
Голос Лукиана мгновенно стал резким. Но Айлет уже снова повернулась к книгам.
— Когда это случится, ты сможешь вернуться на своё прежнее место. Так что не делай такое страдальческое лицо. И не бери на себя лишнее. Мне не нравится видеть тебя таким.
Глаза Лукиана были очень прозрачны ‒ когда он был в смятении или у него были проблемы, это было заметно. Хотя он, к несчастью, встретил её и сошёл с праведного пути, его добрая сущность не могла измениться. Ему не могло нравиться служить той, кто мало чем отличалась от чудовища, пожирающего людей. Он просто терпел.
— Идти до конца ‒ это моя роль, а не твой долг. Тебе не обязательно самому заниматься такими бесчеловечными делами.
Глаза Лукиана, смотревшего на неё в замешательстве, широко распахнулись.
— Принцесса, я…
— К тому же, лучше вообще не использовать такие методы. Неизвестно, какие будут побочные эффекты, и, главное, мне не нравятся способы, которые не позволяют мне смотреть тебе в глаза. Я не хочу заставлять тебя…
— Вы меня не заставляете.
Лукиан схватил её за руку и развернул к себе. Он говорил голосом, сдерживающим гнев:
— Похоже, вы что-то не так поняли. Вы меня не принуждали.
— Ну, у меня тоже есть совесть.
— Если вы так считаете и чувствуете ответственность, то вместо того, чтобы думать, как меня отослать, вам стоит думать о том, как прожить как можно дольше.
И взгляд, которым он пронзал Айлет, и сила, с которой он сжимал её руку, были необычайно свирепыми для него. Растерянная Айлет забыла, что сказать.
«Кажется, я что-то сделала не так…»
— Я живу как человек только потому, что я рядом с вами, принцесса. Я плачу цену за свой выбор, оправдывая свою трусость. Если вы не будете нуждаться во мне, то зачем мне жить?
С каждым словом Лукиан всё больше распалялся. Прорвав плотину, наружу хлынули все чувства, которые он сдерживал внутри.
— Я хотела вернуть тебя на прежнее место…
— Какое ещё "прежнее место"? Вы хотите, чтобы я снова ползал у ног кронпринцессы и умолял принять меня обратно? Как собака, которая умеет только вилять хвостом?
— Лукиан, успокойся. Я поняла. Я всё поняла…
— Единственное, чего я действительно не хочу, ‒ это чтобы вы отдалили меня от себя. Когда бы это ни случилось.
— Хорошо, прости. Я сказала глупость.
Айлет с трудом успокоила его.
— На самом деле я тоже не хочу отдавать тебя кому-то другому. Я же говорила ‒ кому же мне ещё доверить себя, если не тебе? …Так что я больше не буду говорить такое. Успокойся. И давай поищем другие способы. У нас ещё много книг.
Только после того, как Айлет несколько раз неуклюже повторила свои извинения, напряжение в глазах Лукиана немного спало. Он ослабил хватку на её руке, но не отпустил её полностью.
— …Извини… Просто я всю ночь не спала.
Айлет простонала почти жалобно. Она не хотела добавлять этого мужчину к списку своих проблем. Переменной, связанной с Кайроном Винтербарком, было уже достаточно.
К счастью, Лукиан быстро взял себя в руки. Настроение у него всё ещё было плохое, и он, казалось, не был доволен её ответом, но, по крайней мере, он не собирался ставить её в ещё более неловкое положение.
— …Прошу прощения, что повысил голос.
— Нет, это я виновата.
Айлет мельком взглянула на часы. Приближалось время чаепития с графиней Валленштейн. Через час должен был прийти Кайрон. Лукиан, заметив её колебание, с лёгким раздражением, но почтительно сказал:
— Я останусь и поищу ещё. Идите.
— …Да, спасибо.
Айлет, то и дело оглядываясь, медленно направилась к выходу.