Побледневший за короткое время Кайрон отрезал:
— Целоваться ‒ можно.
— Что?
— Можно и целовать, и трогать, и раздевать. В конце концов, я твой, так что мне всё равно, как ты мной распоряжаешься.
— Нет, я…
— Не дразни меня по таким причинам, как "замена кого-то", "чтобы забыть что-то" или "бесполезная игра на публику". Мне это не нравится. Если уж я главный муж, то относись ко мне соответственно.
— …Ммм, да, я поняла.
Айлет неопределённо кивнула. Она не очень понимала, когда, кроме этих трёх случаев, вообще можно такое делать, но решила хотя бы сделать вид, что поняла. Спорить дальше было некогда ‒ этой ночью им предстояло обсудить много дел.
— Вы послали в столицу запрос о подкреплении?
— В тот же день отправил сокола. Думаю, через дней пять, не позже, из столицы прилетит ответный почтовый голубь ‒ если, конечно, они сочтут нужным ответить.
— Когда из столицы придёт ответ, я хотела бы навестить северную крепость. Это возможно?
— Ты сама? Повидаться со мной?
В глазах Кайрона, только что холодных, снова зажёгся интерес. В такие моменты он был прозрачен.
— Разумеется, можно. Но разве, пересекая границу, не нужно уведомить короля Элровиса?
— Всё равно гонцу добираться до столицы и обратно ‒ две недели. Поедем тайком. Я хочу осмотреть крепость и окрестные деревни. Как можно скорее.
Пока из столицы ещё не прибыл ревизор. Из-за недавнего инцидента с отравленным чаем столица была вверх дном. В связи с принятием закона о запрете личных подношений политическая ситуация была настолько бурной, что дела на границе явно отошли на второй план. Но Кэтрин не могла оставить её в покое. Она обязательно пришлёт ревизора, который будет следить за каждым её шагом. Кроме того, неизвестно, что разузнал Бенедикт и как он этим воспользуется. Нужно было переходить к следующему этапу, не мешкая.
«Нужно повысить статус Кайрона. Как можно скорее сделать его дворянином. Тогда он получит земли и сможет копить личное состояние».
Основа плана уже заложена, удочка закинута. Три принца Каланда сейчас, должно быть, вовсю изучают наживку под названием "северная крепость". Лучший сценарий ‒ если в крепость прибудут двое или больше принцев.
Айлет взяла три камешка из цветочного горшка на подоконнике.
— Кого из трёх принцев вы хотите устранить первым? У вас есть установленный порядок?
— Если всё равно убирать всех, то неважно, кто первым. Убью того, кого первым смогу подманить к себе.
Как только тема сменилась, интерес Кайрона тут же угас. Такое впечатление, что ему действительно было всё равно, как поступит Айлет.
«Как неинтересно».
Кайрон казался человеком, который относится ко всему в своей жизни, кроме Айлет, легкомысленно. Иногда ей казалось, что и их договор, и план захватить трон, и месть братьям ‒ для него всего лишь забава. Айлет стало немного не по себе.
А ему вообще хочется мстить? Если нет, то зачем он поднял мятеж в прошлой жизни? Мятеж Кайрона Винтербарка был такого масштаба, что без личной обиды он был бы невозможен. Когда сменился король Каланда, соседние королевства задрожали от страха. Даже союзные государства, породнившиеся с Каландом, не осмелились послать подкрепление, а правившая тогда Элровисом Кэтрин тоже попыталась заключить с ним мир. Настолько это было событие, перевернувшее континент. Оно дошло даже до ушей Айлет, которая, заточённая во владениях Каслрейна, была почти отрезана от столичных новостей, ‒ насколько же велико было его влияние. И вот теперь сам главный герой проявляет такую апатию?
— Вы вообще хотите стать королём?
— Ну, было бы странно, если бы трон был не моим. Наверное, я испытываю нечто вроде такого чувства.
Так он не безынициативен, а просто уверен в себе? Айлет запуталась ещё больше. Или, может быть, ему больше по душе не убирать врагов по одному, а подождать и смести их всех разом? Он что, не считает нужным спешить?
Даже если Кайрон завоюет трон кровью и мечом, Айлет, в принципе, всё равно. Если только этот способ не займёт целых пять лет. У Айлет нет столько времени.
— Хотите, сыграем в одну простую игру в знак примирения?
Айлет решила сменить тактику. На игру, которая должна подойти мужчине, относящемуся к жизни как к забаве.
— В какую игру?
— Будем по очереди задавать вопросы. Если кто-то не сможет ответить, он выпивает стоящий перед ним бокал.
— Звучит неплохо.
Айлет разлила вино по бокалам. Кайрон глубоко откинулся в кресле и кивнул ‒ знак, чтобы она начинала первой.
— Какой была ваша мать?
— Тема не совсем аполитичная.
— Я должна знать хоть что-то о семье мужа.
Кайрон усмехнулся. Он согласился подыграть.
— Слабой и глупой женщиной. Она была служанкой королевы, и, говорят, у неё была несбыточная надежда, что, соблазнив короля и став наложницей, она сможет поправить дела своего погрязшего в долгах дома.
— ……
— К несчастью, стать наложницей короля Каланда можно не только благодаря его благосклонности. Тем более когда у короля уже трое сыновей, а королева и наложницы прочно поделили власть между собой. Втиснуться туда было некуда.
Он говорил об этом, как о чужой истории ‒ без всяких чувств.
— Этой женщине посчастливилось родить меня и пользоваться королевской милостью, но в итоге её дом был уничтожен, а сына сослали на границу. Сама она тоже умерла не своей смертью. Так что со стороны матери тебе вряд ли удастся что-то использовать.
История оказалась мрачнее, чем ожидалось. Но Кайрон лишь пожал плечами, как будто ничего особенного.
— Теперь мой черёд? Первая любовь?
— Что? Я?
Внезапно? Айлет остолбенела. Растерянно ответила:
— Ну… у меня был жених…
— Герцог Валлер?
— Да. Говорят, когда мать была мной беременна, они договорились с герцогом Валлером, с которым были знакомы, что если родится дочь, то она выйдет замуж за его сына, а если сын ‒ женится на его дочери. …Поэтому, когда я родилась, семья герцога Валлера нагрянула во дворец королевы.
— Значит, вы были довольно близки.
— Трудно было бы не быть…
До какой степени нужно быть откровенной? Кайрон впился в неё острым взглядом.
— Насколько близки? Настолько же, как с тем бестактным рыцарем-телохранителем?
— Вы имеете в виду сэра Лукиана?
— Разве он не входит в число твоих кандидатов в любовники?
— Что-о-о?
— Разве нет? Тогда зачем ты его вчера поцеловала?
Он и это видел…!»
Айлет с трудом сменила тему.
— Вопросы закончились, сэр. Мой черёд.
Кайрон, казалось, хотел ещё много чего сказать, но всё же замолчал. Айлет уже боялась того вопроса, который он задаст следующим.
— Мне интересны характеры ваших сводных братьев. А также хотелось бы узнать подробнее, какая власть у каждого из них в руках.
— Первый принц, Леонхильд, опирается на чиновничество, включая королевского канцлера, и консервативную знать. Он сын королевы, так что легитимность у него выше всех. Как тебе известно, он уже прибрал к рукам и денежные потоки. Осторожный сторонник принципов. Второй принц, Дитрих ‒ маршал королевской армии. Он скорее военный, чем политик. Третий принц, Эмерик, по части информации превосходит обоих. Он превосходно управляет общественным мнением и искусен в политической агитации. Сам является главой крупнейшего в Каланде информационной гильдии.
Кайрон ответил, не переводя дыхания. Это был точный и ясный ответ. Пока Айлет, разом удовлетворившая своё любопытство, пребывала в ступоре, прилетел новый вопрос:
— Какое время в твоей жизни было самым блестящим и какое ‒ самым ужасным?
— …Самым блестящим… когда мать была жива… и…
Зачем ему вообще это знать? Айлет с трудом разомкнула не желавшие открываться губы.
— …когда рядом были дорогие мне люди.
— А самым ужасным?
— Всё время, когда их не было рядом со мной.
— Видно, ты была очень близка с герцогом. Настолько, что какие-то поцелуи ‒ ничто.
— Не могли бы мы прекратить этот разговор? Мне что, извиняться за то, чему я больше не придаю значения?
— Это вопрос?
— Нет!
Айлет едва не вспылила, но сдержалась.
— Насколько вы можете контролировать демонов? Например, предсказывать их перемещения, заманивать куда нужно или даже захватывать живьём?
— Предсказывать, заманивать, захватывать, убивать ‒ всё могу. Я столько их перебил, что они меня изрядно боятся. Теперь мой черёд. Случайно Бенедикт Валлер не знает об этом ожерелье?
Резко взгляд Кайрона стал серьёзным.