Айлет мельком взглянула на шкатулку на столе. Когда она открыла её, внутри оказался золотой кулон-медальон.
— Я не знала, что он здесь. Должно быть, перепутался с вещами сэра Кайрона.
— Вот как.
Канцлер пристально посмотрел на Айлет. Его взгляд говорил: "Разве элровисский посол не проверяет дары перед тем, как их преподнести?" Айлет ответила ему вежливой улыбкой, и канцлер снова заговорил:
— Дипломатическому послу следует помнить, что каждое его слово и каждое движение могут быть истолкованы как имеющие намерение.
— Это резонно.
— Тогда позвольте спросить: как бы вы хотели, чтобы я истолковал намерение, вложенное в эту вещь?
Айлет знала, что это за медальон. Она сама попросила Кайрона привезти его и собственноручно положила в шкатулку с дарами. И не случайно, как и понял канцлер. Медальон в шкатулке был вещью покойного принца Эмерика ‒ она висела у него на шее.
— Если вам непременно нужно знать значение, считайте это моей личной данью памяти.
— ……
— Третий принц погиб на границе. Второй принц приказал уничтожить все его следы, но мне показалось это неучтивым, и я попросила сэра Кайрона сохранить это. Я хотела передать хоть какую-то вещь матери третьего принца.
— Похоже, принцесса не знает, какова сейчас атмосфера при дворе.
— Опрятная и мирная, я понимаю. Но я не каландка, поэтому могу позволить себе поминать его без оглядки.
— Её Высочество наложница покинула дворец в день окончания государственного траура и уехала к себе на родину.
— Тогда передайте это тому, кто был дорог третьему принцу.
Рука канцлера на мгновение замерла над документами. Воздух стал неподвижным, словно время остановилось.
— …Я не понимаю, кого именно вы имеете в виду.
— Ну, если вы не знаете, значит, принц Дитрих ошибся?
— Я не люблю допросов с наводящими вопросами, принцесса.
Тон и манера канцлера оставались безупречными. Но его вдох стал на долю секунды короче ‒ настолько незаметное колебание, что Айлет уловила бы его только пристально наблюдая. Она не упустила нити и медленно подбирала слова:
— То, что произошло на границе, вызывает много вопросов. Кто кого убил. Я думала, в столице заинтересуются тем, что я видела своими глазами, но, приехав, я обнаружила, что никто не обращает на это внимания.
— Осторожнее со словами. Это не подтверждённые факты.
— Я не каландка. Неужели от таких слов мне станет опасно?
— ……
— Впрочем, вы ведь человек первого принца ‒ конкуренты выбыли, для вас это, возможно, даже удача.
Хотя канцлер был известен как советник первого принца, за кулисами он поддерживал третьего принца. Каковы бы ни были его точные отношения с двумя принцами, он не мог оставаться равнодушным к смерти Эмерика.
Воцарилась непроницаемая тишина. Канцлер наконец опустил документы. Лицо его по-прежнему оставалось бесстрастным.
— Проверка на этом завершена. Заберите это обратно.
— Если оно вам не нужно, выбросьте его. Мне оно ни к чему.
Айлет поправила подол платья и поднялась.
— Кстати, отношение королевы тоже оказалось не таким, как я ожидала. Похоже, я ей не нравлюсь, но, судя по всему, вы с первым принцем не слишком опасаетесь того, что второй принц и мой муж держат в руках.
— …Я не слышал от первого принца таких слов.
— Тогда вам стоит передать ему их. Есть немного способов противостоять силе. Мне интересно, чем первый принц планирует ответить на столичную гвардию и пограничный гарнизон?
Канцлер не встал. Айлет и не ждала, что он будет её провожать, поэтому она просто развернулась. Она вышла из приёмной, оставив позади мужчину, застывшего, словно статуя.
Когда дверь закрылась и шаги принцессы стихли, в комнате снова воцарилась тишина. Канцлер долго не двигался. Наконец он сжал медальон, оставленный принцессой. Он узнал эту вещь.
— …Ваше Высочество.
— Когда я стану королём, я первым делом изменю законы, Ульрих. К чёрту наложниц ‒ одна жена вполне достаточно.
— Отвратительно. Отойдите.
— Я вижу тебя раз в месяц, и ты такой? Послушай, дорогой. Позавчера я отправил кое-кого на "ферму"…
— Опять без моего ведома открыли ферму? Я же предупреждал, что вы должны обсуждать это со мной, прежде чем делать!
— Не злись так, страшно. На этот раз у меня действительно была причина!
— ……
В медальоне можно было хранить мелкие предметы. Но петля была залита бурой засохшей кровью, и он не мог её открыть. Канцлер с силой раскрыл медальон. Внутри лежало несколько прядей чёрных волос, перевязанных тонкой нитью.
— ……
— Если вы настаиваете на том, чтобы управлять фермой, делайте это сами.
— Не стоит, добродетельный канцлер, вам не стоит снова ступать в такое ужасное место.
— Вы хотя бы понимаете, что это ужасно? Когда-нибудь это выйдет вам боком.
— Я знаю, что это не место для моего способного и совестливого советника. Не волнуйся. Поэтому я ношу с собой амулет.
— Какая польза от нескольких волос?
— Они напоминают мне, что мой советник всегда беспокоится обо мне. Но, Ульрих, кровавые дела оставь тем, кому они по душе. Ты же оставайся в своей теплице, как сейчас.
Спина, до этого прямая, медленно сгорбилась. Канцлер уткнулся лицом в ладони и долго не мог пошевелиться.
* * *
В деловом квартале столицы Каланда, Хесфельта, располагалось множество гильдий: кузнецов, наёмников, искателей приключений, купцов, торговцев чёрного рынка, художников. Всех видов и размеров. Среди них была одна гильдия, управлявшая большинством остальных, ‒ информационная гильдия. Её штаб-квартира в Хесфельте координировала и управляла филиалами по всему Каланду. Было общеизвестно, кто был её главой. Но этот глава погиб на границе два месяца назад. После смерти главы гильдии все информационные гильдии Каланда закрылись в соответствии с установленным порядком.
— Добро пожаловать, господин Хайнц, — поприветствовал его заместитель главы штаб-квартиры в Хесфельте, радушно вставая.
— Давно не виделись. Вы много потрудились на севере. Принесли то, о чём вас просили?
Хайнц должен был принести информацию, собранную в северном филиале. Поступил запрос на расследование событий, произошедших на северной границе за последние несколько месяцев. Новые запросы не принимались после смерти главы гильдии, но этот заказчик был одним из тех, чьи заказы должны были выполняться даже во время закрытия гильдии. Он никогда не видел его лица, но это был единственный человек, которому принц Эмерик приказал оказывать особое внимание. Нужно было быть осторожным.
Хайнц, обливаясь холодным потом, замялся:
— Ну… простите.
— Что?
Заместитель главы переспросил с недоумением, но не смог договорить. Рука, протянувшаяся из темноты, зажала ему рот и заткнула кляпом.
— Кхы, кхы-ы!
Незваный гость, одетый во всё чёрное, связал заместителя и швырнул его в угол. Хайнц икнул.
— В-всё? Я могу идти…?
— На колени.
— Д-да.
Хайнц поспешно опустился на колени рядом с заместителем. Лукиан, быстро справившийся с ними, зажёг свечу. Комната, которая до этого полагалась лишь на тусклый свет, просачивающийся сквозь шторы, наполнилась мягким оранжевым сиянием. А затем ненадолго воцарился хаос. Крики и стоны, приглушённые кляпами, звуки ударов и тихие угрозы. Зелёные глаза, похожие на молодую листву, опасно блеснули в свете свечи.