]
— Эй, возьми вот это. — Она бросила ему два фарфоровых флакончика.—
— Что это? — Он поймал их на лету.
— Наставница была мастером ядов. Перед уходом она оставила мне эти флаконы. Всего капли достаточно, чтобы человек испытал адские муки и полностью лишился контроля над внутренней ци… Возьми для защиты.
Рука Чжао Умяня дрогнула, он поспешно спрятал подарок.
— Может, всё-таки отдохнешь денек? — Тихо спросила Су Цинци.
— Сейчас под покровом темноты – самое время. Завтрашний день будет потрачен впустую.
С этими словами он вышел, и вскоре звук его шагов затих в коридоре.
Су Цинци заперла дверь и окна, тяжело вздохнув:
— Если бы не господин Чжао, не знаю, дошли бы мы вообще досюда.
Ло Чаоянь промолчала. Она сидела, подперев подбородок рукой и нахмурившись. О чем-то сосредоточенно размышляя, она наконец произнесла:
— Странно всё это. Отец уже в летах, к тому же старые раны со времен Усмирения смут дают о себе знать… Его состояние еще можно понять. Но брат – он ведь в самом расцвете сил. Как он мог внезапно впасть в беспамятство?
— Думаете, во дворце кто-то подсыпал яд? — Предположила Су Цинци.
— Не знаю. Нужно осмотреть его лично.
— Может, это дело рук императрицы? Мне она всегда казалась подозрительной… Говорят, сейчас она фактически правит страной из-за ширмы.
— Матушка… Я ее почти не знаю, мы виделись всего-то пару раз.
— А другие сторонники… Эх… Сейчас никому нельзя верить, да они и не знают, где нас искать.
Пока девушки обсуждали дворцовые интриги, Чжао Умянь уже покинул гостиницу. В бамбуковой шляпе и с мечом на поясе он выглядел как обычный воин Цзянху. Он не поспешил сразу к поместью князя, а заглянул в оживленный трактир. Заказав кувшин вина, он уселся в общем зале, внимательно прислушиваясь к разговорам за соседними столиками.
Ему нужно было знать, что говорят о них в мире… К тому же его навыки передвижения оставляли желать лучшего, и соваться в поместье Цзинь-вана наобум было бы верным способом покончить с собой. Нужен был другой путь.
— Эй, слыхали? В Тайюань на днях прибыли сразу несколько Юанькуй.
— Их же десяток, ты о ком именно?
— О Пэй Юйчжуне из семьи Пэй из Янъюня, о даосе Сюаньлю с гор Угун и об этом выскочке из Западного Лян – Тянь Вэньцзине.
Чжао Умянь только начал размышлять, не из-за них ли все эти Юанькуй собрались в городе, как услышал продолжение, от которого чуть не поперхнулся вином. Официант тут же подскочил к нему:
— Господин, неужто вино не по вкусу?
Чжао Умянь отмахнулся и сделал еще глоток… Вино, кстати, было отменным, надо будет захватить кувшинчик девушкам на пробу.
— А что Янь Цзю? Говорили, он тоже где-то в Цзинь, но вроде как… кхм, получил по шее и с позором отступил.
Чжао Умянь навострил уши. О Ло Чаоянь в открытую говорить боялись, упоминали лишь обиняками:
— Раз Янь Цзю проиграл, значит, титул Юанькуй он больше не заслуживает. Настоящий герой теперь – этот зять семьи Су. Но с его-то положением вряд ли у него хватит духу сунуться в Тайюань.
У Чжао Умяня дернулся глаз. Какой еще «зять семьи Су»? Значит, раз никто не знает моего имени, но все видели технику Лунного Цвета, то меня автоматически записали в мужья Су Цинци?
Да уж, дебют в Цзянху вышел боком. Одолел Юанькуй, а в итоге никто даже имени его не запомнил, зато репутацию барышни Су подмочил знатно…
— Чжао Умянь.
Внезапно он услышал, как кто-то произнес его настоящее имя. Он вздрогнул так, будто увидел призрака, и с изумлением оглянулся на голос… Ведь в этом мире его имя знали только Ло Чаоянь и Су Цинци.
(Конец главы)