]
Глава 22: «Меч входит в Цзянху.»
Попрощавшись со всеми, Чжао Умянь подхватил Снежную сову и вышел. Птица возмущенно захлопала крыльями, пытаясь его клюнуть, но из-за собственного жирка быстро сдалась.
Гуань Юньшу проводила его ровным, ничего не выражающим взглядом. О чем она думала – знала лишь она сама. Спустя мгновение она тоже поднялась:
— Господа, прощайте.
Пэй Юйчжун опешил:
— Барышня Юньшу тоже уходит?
— Не твое дело.
Как бы вежлив ни был Пэй Юйчжун, Гуань Юньшу на него даже не смотрела. Бросив эту фразу, она покинула Павильон Ночного Цвета вслед за Чжао Умянем.
— Ну и ну… — даос Сюаньлю захлопал глазами. — Гуань Юньшу ведь тоже идет путем Будды, почему же она так сурова с людьми? Разве буддизм не учит доброте и милосердию?
Пэй Юйчжун потер переносицу и с горьким вздохом осушил кубок. Прикрыв лицо рукой, он жалобно признался:
— Она всегда такой была. Помню, когда мне было четыре года, отец взял меня и мою тетушку в Малое Западное Небо помолиться. Там мы наткнулись на Гуань Юньшу, которая в одиночестве тренировалась во дворе. Я тогда забрел не туда, хотел дорогу спросить, а она разозлилась, что я шумлю, и собралась меня поколотить. Хорошо, тетушка подоспела…
— И тетушка тебя спасла?
— Куда там… Тетушке тогда было десять лет, характер – огонь, она сразу рукава засучила, хотела ту проучить. В итоге Гуань Юньшу ее так отлупила, что тетка в голос ревела, а я рядом от страха в обморок упал.
Сюаньлю и Тянь Вэньцзин не выдержали. Тянь Вэньцзин со смехом хлопнул по столу:
— А я-то думал, брат Пэй так почтителен к ней, потому что ему нравятся монахини… Оказывается, ты ее просто до смерти боишься!
Пэй Юйчжун лишь криво усмехнулся и покачал головой:
— Кто в здравом уме полюбит такую непредсказуемую и неуравновешенную девицу… Даже тот Чжао, которого она привела, внушает мне опасения.
— Если так, то этот Чжао, заслуживший ее признание, и впрямь человек необычный, — Тянь Вэньцзин лихо взмахнул веером. — Поразительно. Будет возможность – обязательно с ним познакомлюсь, поучусь мастерству.
Купив танхулу, женщина с дочкой вернулась в свой домик на улице Шисун.
Снег валил хлопьями, засыпая всё вокруг. Маленькая Янь Янь размахивала палочкой с засахаренными фруктами, что-то агукая и лепеча – видать, представляла, будто это настоящий меч.
Янь Цзю действительно верил, что закрепится у Цзинь-вана, раз он Юанькуй. Приехав в Тайюань, он сразу купил небольшой уютный дворик на этой улице, явно планируя осесть здесь надолго.
Улица Шисун считалась одним из лучших мест в городе: тишина, покой, рядом искусственный сад. Жили здесь в основном купцы, которые сейчас, в сезон нехватки угля, пропадали на заработках, поэтому в окнах окрестных домов было темно.
Женщина вошла в дом, на ощупь уложила Янь Янь на мягкую тахту, укрыла одеялом и заперла окна и двери. Погладив дочку по пухлой щечке, она собралась зажечь лампу и принести воды для умывания.
Фитилек разгорелся, и как только свет озарил комнату, женщина в ужасе замерла. За столом сидел рослый мужчина и небрежно вертел в руках чайную чашку.
Она вскрикнула, ее тело пробила дрожь, но в следующее мгновение она, не раздумывая, подхватила спящую Янь Янь и бросилась к выходу.
— Сразу видно бабу, что моталась по свету за Юанькуем. Реакция неплохая, — пробормотал Цзян Бай и щелчком пальцев отправил чашку в полет.
Женщина почти выбежала за дверь, когда чашка ударила ее под колено. Вскрикнув от боли, она рухнула на пороге.
Янь Янь тоже сильно ушиблась и тут же залилась слезами.
Мать крепко прижала ребенка к себе. Краем глаза она увидела, как Цзян Бай возник за ее спиной – его мощная фигура почти полностью заслонила свет лампы.
«Он пришел убить нас», – пронеслось в голове. Женщина была не глупа, она лишь не могла понять: как в самом безопасном городе земель Цзинь, под боком у князя, враги могут так нагло убивать людей? Неужели они не боятся наказания?
Хоть она и повидала Цзянху рядом с мужем, она оставалась простой женщиной и никогда бы не догадалась, что убийца подослан тем самым Цзинь-ваном, которому ее муж так хотел служить.
— Скоро отправлю тебя к мужу, — Цзян Бай не любил истязать слабых и не собирался тратить слова на ту, кто ничего не смыслит. Коротко бросив фразу, он обнажил длинный нож на поясе.
В этот миг он резко вскинул голову и посмотрел в окно. Снаружи неистово бушевал ветер, и сквозь бумагу оконных рам виднелись мириады летящих снежинок, но среди этого хаоса внезапно проступил четкий силуэт.
Тень человека в бамбуковой шляпе, с мечом на поясе и длинным копьем в руке.
Бам!
В следующее мгновение рама разлетелась в щепки. Снежный вихрь ворвался в дом, точно прорвавшая плотину вода, и в этом белом безумии к сердцу Цзян Бая метнулось ослепительно-белое копье. Скорость была такой, что воздух вокруг древка отозвался резким хлопком.
Покинув Павильон Ночного Цвета, Чжао Умянь подбросил в небо хлопающую крыльями Снежную сову:
— Семья Янь Цзю в беде. Сможешь их спасти или нет – зависит от того, выведешь ли ты меня к ним.
Птица, потеряв пару перьев, недовольно заухала, сетуя на грубость Чжао Умяня, но всё же поняла приказ и, взмахнув крыльями, отправилась искать след.
Гуань Юньшу шла следом. Она спросила:
— Семья Янь Цзю? Ты его друг?
— Принял дар – значит, должен. — Чжао Умянь посмотрел на нее. — Скорее всего, придется драться с Цзян Баем… Он тебе ведь тоже не по душе? Поможешь его поколотить?
Гуань Юньшу покачала головй:
— Мой путь – наблюдать за миром людей и Цзянху, а не вмешиваться… Я буду лишь зрителем.
— Какая ты отрешенная. Совсем ни капли сочувствия?
— У нас с тобой нет никаких общих дел, мне просто любопытно, — ответила она без тени смущения, укрываясь бумажным зонтом от снега.
— И впрямь не лжешь. Прямолинейная до яда, — Чжао Умянь качнул головой. Он и не ждал, что монахиня впишется за него.
Пока они говорили, Снежная сова вернулась и сделала над ними круг, призывно ухая.
Чжао Умянь сорвался с места.
В Тайюане не было комендантского часа, и даже ночью на улицах было людно. Пробежав пару шагов и едва не сбив прохожего, Чжао Умянь выругался, резко оттолкнулся и взмыл вверх, приземлившись на крышу. Толпа внизу лишь ахнула.
Гуань Юньшу, не закрывая зонта, двигалась легко и плавно, словно прогуливаясь, но при этом ни на шаг не отставала от него.
Спустя несколько минут погони по крышам, когда вокруг стало тише, Чжао Умянь увидел ту самую женщину с ребенком, входящую в дом. Он спрыгнул во двор и в тот же миг услышал крик и грохот внутри. Следом раздался плач Янь Янь. Его лицо потемнело. Он сорвал черную ткань с копья Бибо и бросился к окну, за которым высилась мощная фигура Цзян Бая.
Вспыхнула ярость. Цзян Бай, один из «Двух демонов», мастер-цзунши, действительно опустился до убийства беззащитных.
Чжао Умянь с силой топнул, выбив в снегу две глубокие ямки. Его рука и копье вытянулись в одну линию, и он нанес колющий удар, от которого завыл ветер.
Окно вдребезги. Цзян Бай опешил: перед ним стоял тот самый никчемный юнец из борделя, вроде бы Чжао Умянь… Как он здесь оказался?
Мысли вихрем пронеслись в голове, а копье уже было у самой груди – кожа ощутила ледяной укол. Но Грандмастер не растерялся: коротким движением он перехватил нож и круговым ударом навалился на копье сверху, используя инерцию противника.
Дзынь!
От оглушительного звона женщина закрыла уши. Бибо под весом ножа ушло вниз, вонзившись в пол.
Но Чжао Умянь не остановился. Копье застряло, но он продолжал нестись вперед, и древко выгнулось дугой, точно натянутый лук. Когда между ним и Цзян Баем осталось три шага, Чжао Умянь с силой пнул по основанию наконечника. Напряженное до предела древко спружинило, и под действием удара наконечник по дуге вылетел из пола прямо вверх.
Цзян Бай почувствовал чудовищную силу, рукоять ножа едва не выскользнула из ладоней. Оружие со звоном улетело в потолок, а белое копье, издавая протяжный гул, уже неслось к его горлу.
Он резко отклонился назад. Наконечник прошелся по груди, издав противный скрежет «з-з-з» – прочная кожа внешней закалки даже не поцарапалась. В тот же миг Цзян Бай, используя инерцию, нанес мощный удар ногой снизу вверх.
Грандмастер внешней закалки, чье тело прочнее стали – Пэй Юйчжун не врал.
Чжао Умянь выдохнул ци, извернулся и в прыжке встретил ногу противника своим сапогом.