]
От дыхания Чжао Умяня у Гуань Юньшу защекотало шею. Она поправила прядь волос у уха и тихо ответила:
— Ю Цзюньу. С детства обучался в Секте Меча, а обретя мастерство, поступил на службу к Цзинь-вану. Уже больше десяти лет он помощник Гуйкуя, вместе они заправляют делами Цзянху в землях Цзинь. Прозвище – «Срезающий пустую ветвь». Говорят, жизни под его мечом опадают так же неизбежно, как лепестки цветов… Его мастерство и боевой опыт несравнимы с тем, что было у Янь Цзю.
— Раз он здесь, значит, это собрание связано с князем?
— В любом случае, как советник князя он не позволит нам убивать людей в Тайюане. Если начнется бой, он наверняка выступит против нас. Не недооценивай его.
— Я перекрою вору путь к отступлению. Если он выберется из комнаты, мы его не догоним с его-то скоростью… Ты уверена, что удержишь Ю Цзюньу?
— Убить его для меня не составит труда, — ровным голосом ответила Гуань Юньшу.
Чжао Умянь с сомнением посмотрел на неё, но, вспомнив, что ни разу не видел её в деле, решил, что она точно сильнее Янь Цзю, и лишь кивнул.
Среди множества глаз они больше не обменивались словами. Ли Мо негромко кашлянул и, видя, что все в сборе, поднялся. Он приветственно сложил руки перед гостями:
— Здесь собрались достойные герои Цзянху. Благодарю, что оказали Ли честь своим присутствием. На улице стужа, я велел подогреть вина, чтобы вы могли согреться.
Нарядные прислужницы начали обносить гостей подносами. Чжао Умянь под предлогом того, что берет чарку, незаметно сместился на несколько шагов к Ту Цзилиню… Зал был невелик, и теперь их разделяло меньше пяти шагов – расстояние, на котором Чжао Умянь мог нанести удар быстрее, чем вор успеет шелохнуться.
Некоторые гости выдали пару лестных фраз, но пить никто не спешил – опасались подвоха. Ли Мо усмехнулся:
— Вот это я понимаю – люди Цзянху. Если бы кто-то сразу осушил чарку, я бы решил, что он недостоин стоять рядом с вами…
Одарив всех дежурным комплиментом, он перешел к делу:
— Я пригласил вас из-за дела о нашей законной принцессе.
В зале зашептались. Хотя многие догадывались, что речь пойдет о Ло Чаоянь, никто не ожидал такой прямолинейности.
Чжао Умянь искоса поглядывал на Ю Цзюньу. Тот держал руку на эфесе, лицо оставалось бесстрастным – похоже, князь одобрял самодеятельность Ли Мо.
Хозяин зала окинул взглядом гостей – уходить никто не собирался. Он удовлетворенно кивнул:
— Не бойтесь, я не замышляю мятежа и не прошу вас рисковать головой. Мне лишь нужно, чтобы вы задействовали свои связи и разузнали о местонахождении принцессы. Тому, кто первым принесет вести, я вручу десять тысяч золотых, подарю поместье на улице Ифу и легендарное оружие.
С этими словами Ли Мо достал из-за кресла серебристо-белый меч:
— Меч Белый Иней, работа мастера Оу Цинфэна из Секты Меча. Режет металл как масло…
Зал снова загудел. Для обычных бродяг дело Ло Чаоянь было слишком опасным, но простая информация в обмен на такое богатство – это был весомый искус.
Ли Мо подождал, пока шум утихнет, и продолжил:
— И есть ещё одна мелочь. Мой друг Шестой Господин четыре дня назад подвергся нападению вора. Он был тяжело ранен, а подаренное князем копье Бибо – похищено…
Чжао Умянь иронично приподнял бровь.
Сидящий рядом Шестой Господин подал голос:
— Я действую по воле Ванъе. Тому, кто укажет на вора, я не только выплачу тысячу таэлей серебра, но и поспособствую его знакомству с князем. Стать почетным гостем в поместье Цзинь-вана – это ли не величайшая награда?
Стоило признать – угольный магнат знал толк в обещаниях. Даже со сломанной ногой он продолжал завлекать людей выгодой.
— А имя его известно? — Спросили из толпы. Очевидно, ловить Чжао Умяня казалось делом куда более простым, чем искать принцессу.
— Не знаю. — Шестой Господин замялся. Имени он действительно не слышал. Вспомнив о своем позоре четырехдневной давности, он почувствовал, как заныла нога, и лицо его исказилось от злости:
— Ему на вид от восемнадцати до двадцати пяти, высок, статен. Владеет техникой сабли. Если встретите – живым не берите. Принесете голову – награда ваша.
Не успел он договорить, как раздался резкий скрежет вынимаемого из ножен клинка. Звук был настолько пронзительным, что у присутствующих по коже поползли мурашки. Прежде чем кто-то успел обернуться, в воздухе мелькнула холодная вспышка, а поднявшийся поток воздуха мгновенно затушил половину свечей в зале.
Когда гости наконец повернули головы, они увидели мужчину в плаще и шляпе, который уже убирал саблю в ножны, обмотанные черной тканью. В пяти шагах от него другой человек в капюшоне зашелся в беззвучном крике: его запястье брызнуло кровью – рука была отсечена начисто.
(Конец главы)